А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но о Джуэл он не упоминал никогда, зная, что делать этого не стоит. Тор ясно дал ему понять, что если Руан станет напоминать ему о своей кузине, то в Аберкрэйге больше ноги его не будет. Джуэл пригрозила кузену тем же, и Руан счел за благо держать язык за зубами.
В очередной раз Руан посетил Аберкрэйг в начале августа. Приближаясь верхом на лошади к замку по западной дороге, он заметил, что внизу, в долине, жатва уже в полном разгаре. Крестьяне орудовали косами, женщины в передниках и блузах с короткими рукавами вязали колосья в снопы.
В Драмкорри в эту пору можно было наблюдать точно такие же буколические сцены, только крестьяне Джуэл убирали урожай ячменя, а крестьяне Тора жали овес. Остановившись на краю поля, Руан изумленно замер, когда какой-то широкоплечий парень распрямился и приветственно помахал ему косой. Приглядевшись и узнав эти черные волосы и веселую улыбку, Руан тихонько выругался от удивления и подъехал ближе.
— Что, черт побери, — спросил он, — ты тут делаешь?
— Жну, — коротко ответил Тор, продолжая улыбаться и утирая рукавом пот со лба.
— Ну и ну! Работаешь, как простой крестьянин! Знаешь, еще немножко — и ты станешь таким же грубым и неотесанным?
— Поздно. Уже стал. Что там у тебя во фляге?
— Вода.
— Слава Богу. Дай глотнуть, пожалуйста. Руан спешился и протянул флягу Тору. Тот с жадностью приник к ее горлышку.
— Отвратительно! — воскликнул Руан. — Ты загорел, как мавр. И весь извозился в земле. Как жаль, что Джуэл тебя сейчас не видит.
— Ммм? — пробормотал Тор, аккуратно закрывая флягу крышкой и возвращая ее Руану. — Как там поживает моя милая женушка?
— Недурно, — раздраженно отозвался Руан. Он разозлился на себя за то, что имя кузины так неожиданно сорвалось с его губ.
— Думаю, жатва в Драмкорри уже почти закончилась.
— На этой неделе закончится.
— Гмм.,. возможно, я навещу Джуэл после окончания всех работ.
Руан обеспокоено заглянул ему в лицо.
— Зачем?
Тор сел, прислонившись спиной к каменной межевой стене и небрежно скрестив ноги.
— Почему бы мне не заглянуть к ней в гости? Мы с ней не виделись уже почти четыре месяца. Пора зарыть топор войны, как говаривали в колониях.
— Ты имеешь в виду, извиниться?
— Господи, конечно, нет! Общения с Джуэл мне хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Тогда оставь все как есть, — посоветовал Руан и принялся поигрывать пуговицами своей куртки.
— В чем дело, Руан?
— Что?
— Ты начинаешь вертеться как уж, стоит мне упомянуть о Джуэл. Ты от меня ничего не скрываешь?
— Не говори глупостей!
— Это не глупости. В Драмкорри что-то неладно?
— Да нет же, говорю тебе!
Лицо Тора неожиданно исказила странная гримаса, словно его ударили без предупреждения.
— Она, случайно, не беременна? — спросил он сдавленным голосом.
Руан был так потрясен вопросом, что ответа на него уже не требовалось. Тор даже не знал, радоваться ему или огорчаться. Впрочем, не важно. Все ясно. И слава Богу.
— Пойдем, — проворчал Тор, охваченный необъяснимым приступом злости. — На сегодня с меня хватит. Нужно глотнуть чего-нибудь покрепче веды, а тебе пора перебраться в тенек, старина. Ты бледный как привидение.
Руан и в самом деле выглядел неважно и весь остаток дня казался необычно подавленным. Тор вскоре уверился, что он действительно что-то скрывает, но на все расспросы юноша отвечал уклончиво и неохотно.
«Надо поехать в Драмкорри самому, — раздраженно подумал Тор. — Иначе я так и не пойму, что там происходит».
Следовало бы раньше догадаться, что брак с такой женщиной, как Джуэл, останется беспокойным, даже если супруги поселятся в неделе пути друг от друга. Проклятие! Тор прекрасно понимал, что Руану известна какая-то тайна, связанная с Джуэл. И, судя по всему, тайна не очень приятная, ибо стоило только заговорить об этом, как юноша начинал вертеться так, словно ему в штаны напустили мух. «Господи Боже! Долго такое поведение я не вытерплю», — подумал Тор.
К счастью, Руан избавил его от лишних хлопот; сократив свой визит против обыкновения всего до четырех дней. К тому же он сказал, что намерен почти все время провести с пастухами.
Это пришлось Тору по душе. Впрочем, он не учел той популярности, которую Руан уже успел приобрести среди местных жителей. Когда по долине разлетелись слухи о его приезде, в Аберкрэйг тут же посыпались приглашения от соседей.
— Как жаль, старина, — заметил Тор за завтраком, накануне отъезда Руана, перелистывая полученные письма. — Ты не успеешь ни к кому в гости. А здесь столько приглашений!
— Что-нибудь стоящее? — полюбопытствовал Руан.
— Да нет, не особенно. Обычные светские визиты. Чай у Фаркарсонов, ужин в Бэрримор-Холле, день рождения Хизэр Мензис, летние игры у…
— Погоди-ка! Это, случайно, не та сероглазая?
— Кто?
— Дочка Мензисов.
— А разве у нее серые глаза? Признаюсь, я не заметил.
— Ох, ну что ты, Тор! У нее самые хорошенькие глазки во всей округе! Как серебро, или… или облако над озером… — Руан запнулся и нахмурился. Что смешного? Над чем ты смеешься?
— Когда речь идет о женщине, ты становишься поэтом, Руан, — с ухмылкой заметил Тор. — Это дурной признак.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что джентльмен обращает внимание на цвет глаз юной леди лишь тогда, когда затронуты его чувства.
— Мои чувства… Что?! — Руан побагровел. — В жизни не слышал ничего глупее!
— В любом случае, — продолжал Тор, выводя что-то пером внизу листка с приглашением, — мне придется принести миссис Мензис наши искренние извинения. Я в день рождения Хизэр буду работать на полях, а ты уже вернешься в Глен-Чалиш.
— А на какой день назначен бал?
Тор взглянул на приглашение:
— На следующий четверг.
Руан кашлянул.
— Интересно…
— Гмм?..
— Сколько ей исполнится лет?
Тор снова заглянул в письмо.
— Восемнадцать.
— Э-э-э… это что-то вроде важной вехи в жизни, как ты считаешь?
— О, конечно! Восемнадцать лет бывает только раз в жизни.
Руан даже не попытался сострить в ответ. Он сидел с несчастным видом, крутя в руках вилку.
Тор подумал и решил сжалиться над ним.
— Ну конечно, это очень важная веха. С моей стороны весьма невежливо не откликнуться на это приглашение. Послушай, Руан, я могу попросить тебя об одной услуге?
Руан взглянул на него подозрительно:
— Какой?
— Ты не мог бы сыграть роль моего представителя? Передать мои личные поздравления семейству Мензисов?
Руан онемел от неожиданности.
— Я понимаю, что тебе придется нелегко, — продолжил Тор, снова посмотрев на приглашение, чтобы скрыть улыбку. — Тем более что ты так рвешься домой. Ты говорил, что у тебя много срочных дел…
— Ах, нет! — К Руану наконец вернулся дар речи. — Просто Джуэл настаивала, чтобы я вернулся побыстрей. Видишь ли, на перегонном заводе много работы, и я обещал помочь ей.
— Правда? Ну да ничего, не расстраивайся. Я отправлюсь туда вместо тебя.
С таким же результатом Тор мог бы заявить, что на обед сегодня подадут собачью печенку. Руан так удивился, что у него отвалилась челюсть.
— Нет, нет! Так нельзя!
— Почему? — несколько раздраженно спросил Тор. — Я смогу помочь ей не хуже, чем ты, а то и лучше. Разве ты забыл, что я всему научился у Сэнди Синклера?
— Да… но… это не… Ты и Джуэл…
— Мы, слава Богу, все еще муж и жена! Я думаю, недельку-другую мы сможем вытерпеть общество друг друга. Тем более что речь идет о драгоценном виски Джуэл.
— Ну да… — промямлил Руан.
— Так в чем же дело?! — вспылил Тор, стукнув кулаком по столу. — Ты снова начинаешь юлить, Руан! Лучше скажи мне прямо, что происходит!
И Руан изо всех сил постарался выполнить эту просьбу. На мгновение Тору показалось, что он вот-вот расколется и выдаст свою страшную тайну, но в конце концов преданность Джуэл и обострившийся инстинкт самосохранения заставили его снова промолчать. Нервно хихикнув, юноша лишь пожал плечами и принял беспечный вид.
— Да, собственно, ничего. Обычные штучки моей кузины.
— Гмм… — пробормотал Тор, — Это не ответ. Судя по твоему поведению, могло случиться все, что угодно. Болезнь, катастрофа на заводе или толпа пошлых ухажеров, которыми твоя кузина пытается развеять скуку.
— Тор…
— Ладно. Ничего, молчи — молчи. Я сам все выясню. Иначе она скажет, что ты ее предал.
— Но ты не можешь…
— Хватит! Ты хочешь ехать на день рождения или нет?
— Хочу, — поспешно отозвался Руан. — Но ты должен ответить мне на один вопрос, Тор.
— О Джуэл? Пожалуй, я лучше не…
— Нет-нет! Всего лишь… ммм… как ты думаешь, что мне лучше надеть?
Тор хлопнул себя ладонью по колену и зашелся в приступе смеха. Теперь он уже не сомневался, что старина Руан потерял голову от прекрасных глаз мисс Хизэр Мензис!
— Мы посоветуемся с Джинни Морриси, — пообещал он смущенно отвернувшемуся Руану. — Она превосходная швея. А на чердаке полным-полно всяких тканей.
Руан тут же забыл о проблемах с Джуэл. Просияв, он поднял чашку и произнес витиеватый тост в честь хозяина Аберкрэйга.
У Тора тоже поднялось настроение. Ему уже терпелось добраться до Глен-Чалиш и предстать перед ничего не подозревающей Джуэл. Судя по поведению Руана, у нее действительно завелась какая-то потрясающая тайна, и Тору очень хотелось разгадать ее.
— Пойдем, — обратился он к Руану, отодвигая стул и от души улыбаясь. — Посмотрим, что там нас завалялось на чердаке. Признаться, я уже не знаю, куда девать весь этот хлам.
Глава 23
Долгие летние сумерки подошли к концу. Слабое зарево еще теплилось на западе, но долина и особняк Драмкорри уже погрузились во тьму, Окна и двери оставались открытыми, поскольку погода была теплой, и на траву, рядом с домом, падали отблески света. На склоне горы, из труб. в крестьянских домах, поднимался дымок, время от времени в загонах блеяли сонные овцы.
Эта мирная сцена неожиданно тронула сердце утомленного дорогой всадника, остановившегося на краю поляны. Чтобы успеть в Драмкорри до темноты, Тор Бан Камерон скакал весь день без передышки. К несчастью, в дороге лошадь его потеряла подкову и ему пришлось на целый час задержаться в ближайшей кузнице.
Весь путь он проделал в одиночку, несмотря на протесты обитателей Аберкрэйга. Благодаря тому, что путешествовал он налегке и тратил на сон всего по нескольку часов в сутки, расстояние между Аберкрэйгом и Драмкорри удалось преодолеть за четыре дня.
Если бы Тора спросили о причине такой спешки, он не смог бы ответить вразумительно. Целое лето он пытался выбросить из головы мысли о Джуэл даже сумел убедить себя, что ему больше нет до нее никакого дела. Он с таким ожесточением ушел в хозяйственные дела, что каждый день выматывался до предела, Возвращаясь в замок, он валился с ног и засыпал как мертвый.
В конце концов Тор и сам поверил в то, что вполне доволен и счастлив. Ведь, он целых двадцать лет мечтал отомстить за свою семью и вернуть себе законные владения и титул. Только благодаря этой мечте он пережил ужасные морозы во время турецких кампаний, бесконечно трудные месяцы скитаний в тропических лесах и целые годы под палящим солнцем африканских пустынь. И ни война в колониях, ни заключение в Коукаддене не заставили его забыть о своей цели.
И теперь Тор искренне верил в то, что цель его жизни достигнута. Ему вполне хватало того, что теперь он каждое утро просыпался в той же постели, в которой родился, и принимал своих крестьян в том-же кабинете, где целые поколения Камеронов в течение многих столетий вершили суд и разрешали споры. Утомительная работа по восстановлению поместья казалась ему райской жизнью.
Но постепенно, причем незаметно для него самого, в жизнь эту начало прокрадываться чувство неудовлетворенности. Тор сделался беспокойным, люди стали раздражать его. Бесконечные проблемы, с которыми он сталкивался в разваленном хозяйстве поместья, превратились из волнующего вызова в скучную рутину. Хуже того, Тор стал чувствовать себя одиноким, что и вовсе было необъяснимо, поскольку его постоянно окружало множество людей.
Неизбежное понимание того, что причиной является Джуэл, привело его в ярость. В отчаянии он еще сильнее набросился на работу, и на некоторое время это ему помогло. И все же Тор продолжал жадно ждать новостей от Джуэл, и когда Руан в очередной раз приезжал из Глен-Чалиш, он едва сдерживался, чтобы не засыпать его расспросами.
Однажды ночью, не в силах заснуть, несмотря на усталость, Тор, беспокойно меряя шагами комнату, пришел к выводу, что не может больше отрицать очевидного. Прежняя его тоска по Аберкрэйгу оказалась пустяком по сравнению с нынешней тоской по Джуэл. Без нее вся его жизнь была бесцельной.
Какой смысл трудиться не покладая рук, если трудиться не для кого?
Итак, он решил съездить в Драмкорри… но только для того, чтобы сдержать обещание, данное Руану: помочь Джуэл на перегонном заводе. По крайней мере именно так Тор сказал себе. Но сейчас, когда он глядел на гостеприимно сияющий огнями особняк, в душе его, словно в насмешку над всеми его попытками самовнушения, взметнулся целый вихрь непрошеных воспоминаний.
Тор вспомнил, как Джуэл смеялась над ним, когда увидела в ночной рубашке. Как она с юным внуком Энгуса распевала песни, проезжая по болоту на этом чудовищном ломовике Драме. Как она пробовала виски на заводе, сосредоточенно оценивая аромат, чистоту и вкус напитка.
Тор торопливо спустился с холма и подъехал к конюшне. Он полагал, что в такое время наверняка застанет Джуэл за ужином. Сердце его переполнила отчаянная тоска по тихой, залитой мягким светом столовой Драмкорри, он только сейчас осознал, насколько устал и проголодался в пути.
Как ни странно, Тор чувствовал себя блудным сыном, возвращающимся домой. Въехав на безлюдный двор, он не переставал удивляться, почему это скромное, тихое местечко, где ему довелось провести лишь несколько месяцев, притягивало его сильнее, чем великолепие Аберкрэйга, пропитанное родным духом многих поколений его предков.
Видимо, все дело в том, что Аберкрэйг был слишком большим и мрачным. Высоким потолкам и обширным залам этого замка недоставало теплоты и человечности, и Тор сразу же невзлюбил оставаться там наедине.
А в Драмкорри все было иначе. Это был настоящий дом, родной очаг, где можно с наслаждением отдохнуть после долгого трудового дня в уюте и покое. Почему же он раньше этого не понимал? «Ты — дурак! — раздраженно сказал себе Тор. — Просто все дело в усталости и, возможно, в том, что ты соскучился по прелестному телу своей жены».
И все равно настроение его необъяснимо улучшилось, когда вышедший навстречу молодой конюх тепло приветствовал гостя.
— А мы вас не ждали, сэр! — с радостным удивлением сказал парень.
— Знаю. Потому-то я и приехал. Госпожа в доме?
— Да, сэр. Она ужинает.
Тор вошел в дом через черный ход рядом с кухней, шаги его участились. На лестнице и в коридоре было пусто. В канделябрах горели свечи. Задержавшись у рукомойника в кладовой, Тор смыл с лица дорожную пыль.
Позади послышались чьи-то шаги. На пороге появился черный терьер Анни. Человек и собака подозрительно поглядели друг на друга. Тор рискнул первым протянуть руку дружбы:
— Привет, старина. Я вернулся.
Терьер немного подумал, а затем, все еще недоверчиво, завилял хвостом.
— Ну что ж, начало положено, — с усмешкой пробормотал Тор и быстрым шагом двинулся дальше по коридору.
Дверь в столовую была открыта, и оттуда доносились чьи-то приглушенные голоса. Джуэл сидела во главе стола и нарезала на ломтики огромный кусок ветчины. Гостя она еще не заметила. Тор встал напротив двери, чтобы как следует разглядеть ее. «Как же это мне удалось уверить себя, будто я смогу прожить без этой женщины», — удивился он.
Джуэл несказанно похорошела за лето: щеки ее покрылись здоровым румянцем, а роскошные рыжие волосы приобрели золотистый оттенок. Одета она была в голубое домашнее платье. Оно было совеем простенькое, но его владелица могла бы легко потягаться с разряженными красотками, которых Тор видел при дворе турецкого султана. Он стоял и любовался ею, чувствуя, что в сердце его наконец воцарился долгожданный покой.
Джуэл весь день проработала на западном склоне с Энгусом Маккензи. Этот год выдался едва ли не самым урожайным за все то время, какое еще могли припомнить старожилы. Одна за другой к амбару катились телеги, нагруженные золотыми колосьями, и Джуэл до самого вечера радостно трудилась бок о бок с крестьянами.
Вернувшись домой, она расслабилась в горячей ванне, а затем поспешила в столовую: после трудового дня у нее разыгрался волчий аппетит. Тут она с восторгом обнаружила, что Анни подала на стол ветчину. Эту-то ветчину она и нарезала в тот момент, когда почувствовала на себе чей-то взгляд.
Подняв голову, она встретилась взглядом с Тором Камероном. Тот стоял у двери, как обычно скрестив на груди руки, и, похоже, был невероятно доволен, что сумел пробраться в дом неожиданно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34