А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это прекрасная мечта, но девушки, подобные ей, знают бесплодность мечтаний. У таких девушек, как она, мечты никогда не сбываются.
– Вы не сможете открыто защищать любовницу, – сказала Мэгги. – Любовница является… тайным удобством, а не реальной личностью, как сестра или друг. Я не буду в большей безопасности, чем сейчас. Я не смогу жить всю оставшуюся жизнь, выглядывая в окно и думая о том, что за мной следят, что Дэнни может потребовать сделать для него нечто ужасное. И я не могу жить здесь, зная, что он намерен использовать меня, чтобы причинить вам вред.
Чарлз помолчал некоторое время.
– Ты уверена в том, что тебе необходимо уехать? – спросил он наконец.
– Я должна, – сказала Мэгги, проглотив подступивший к горлу ком. – Но это не значит, что я не хочу отблагодарить вас сейчас. Правда, у меня есть только единственный способ сделать это.
Лицо барона исказилось.
– Ты не обязана. Ты можешь отказать мне, когда пожелаешь. Надеюсь, ты понимаешь это.
– Но я не хочу отказывать, – сказала Мэгги. Она протянула руку с молчаливым приглашением, и Чарлз с глухим стоном привлек ее в свои объятия.
Мэгги никогда не знала домашнего уюта и не понимала, что люди имели в виду, когда говорили об этом, однако представляла, что, должно быть, такое понятие сродни этому поцелую, который приятно обволакивал ее, и она позволила себе полностью погрузиться в него.
Чарлз снова поцеловал ее еще крепче, и сладостное ощущение пробудило у Мэгги желание, которое зародилось в центре ее женского естества и потом нашло отклик во всем теле. Барон повалил ее на диван, и она капитулировала, околдованная волшебством его губ и рук. Ее платье в один момент оказалось на полу вместе с револьвером, скрытым в ворохе юбок. Подол ее сорочки был задран кверху…
– Подождите, – задыхаясь, прошептала Мэгги, отталкивая Эджингтона. – Я должна подняться наверх. Всего на минуту. Я скоро вернусь, обещаю.
Его потемневшие от страсти глаза сузились.
– Зачем?
– Мне… мне нужно в туалетную комнату, – попыталась солгать она.
– Прямо сейчас? – спросил Чарлз.
– Да, – ответила Мэгги слабым голосом.
Барон не поддался на обман.
– Зачем ты хочешь пойти наверх, Мэгги?
– Я… я должна взять губку, – запинаясь сказала она, чувствуя, как вспыхнули ее щеки, потом заерзала под ним, пытаясь освободиться, однако едва смогла пошевелиться.
– Губку? – повторил Чарлз.
– Пропитанную уксусом, – пояснила Мэгги. – Это поможет предохраниться от… нежелательных сюрпризов.
– Значит, для профилактики?
Мэгги вопросительно посмотрела на него.
– Чтобы предотвратить зачатие… не допустить беременности? – добавил он с оттенком раздражения.
Мэгги кивнула.
– Это не всегда срабатывает, однако часто помогает, – сказала она.
– Так вот почему ты никогда не позволяла мне…
– Да, – поспешно прервала его Мэгги. – Я знаю, что вы не хотите иметь ребенка от меня. Позвольте мне взять эту вещь.
– Почему ты не сказала мне раньше? – спросил Чарлз.
Мэгги не могла понять, обижен он или доволен тем, что она поступала так.
– Я полагала, что вам не надо об этом знать. Я думала, что вы должны радоваться, если ничего такого не происходит.
Чарлз на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, выражение его лица было непроницаемым.
– Ты почти раздета. Я сам принесу твое средство. Где оно находится?
– В выдвижном ящике стола, – тихо сказала Мэгги, испытывая еще большее смущение.
Он освободили, и она села, откинувшись на спинку дивана. Барон направился к двери, но задержался и посмотрел на Мэгги через плечо.
– Оставайся здесь, – сказал он и вышел из комнаты.
Чарлз нашел маленькую жестяную коробочку там, где указала Мэгги. Он открыл ее и обнаружил кусочек губки, плавающий в прозрачной жидкости, которая по запаху, несомненно, являлась уксусом.
Как он мог не заметить, что она пользовалась… этим? Стало быть, Мэгги была очень осторожной, чтобы не произвести на свет ребенка, лишенного отца, чтобы их отношения не имели нежелательных последствий.
В этой маленькой коробочке содержался верх цинизма. Или мудрости? В настоящее время трудно было определить разницу, но в какой-то степени все это выглядело как обвинение в преступлении. То, что было между ними, являлось запретным, непризнанным в обществе и должно оставаться в тайне, поэтому Мэгги, хорошо знавшая жизнь, с присущим ей спокойствием следовала правилам этого мира. Все это вызывало у него мрачный гнев… не на нее, а на себя и главным образом на этот мир.
Чарлз закрыл крышечку и, зажав коробочку в ладони, стал спускаться по лестнице. В доме было темно и тихо; предвидя возможную стычку с Мэгги после ее возвращения, Чарлз отправил дежуривших лакеев в сад за домом и отпустил остальную прислугу на этот вечер. Миссис Першинги Нэн с детьми отдыхали в своих комнатах в мансарде, а Салли тоже находилась у себя, ожидая вызова по звонку.
Когда он снова вошел в гостиную, Мэгги все так же сидела на диване, хотя теперь была только в ночной сорочке и панталонах. Она наблюдала за Чарлзом без всякого смущения, словно отсутствие верхней одежды не имело для нее никакого значения. Ну разумеется, ведь еще пару недель назад она жила в одной комнате с несколькими людьми, скромность для нее являлась ненужным излишеством, к которому она не привыкла. Чарлз с неоправданной ревностью подумал, как часто Фрэнки и Гарри видели ее полуодетой.
Отбросив эту мысль, он закрыл дверь и подошел к Мэгги. Она вопросительно посмотрела на него, и он протянул ей коробочку. Мэгги взяла ее, открыла и долго смотрела на содержимое, потом протянула руку, чтобы достать…
– Нет, – прервал её Чарлз. Возможно, ее не смущает отсутствие одежды, однако дальнейшие действия в его присутствии, несомненно, будут унизительными для нее.
Она посмотрела на него, готовая, как всегда, возражать, но он покачал головой, предвосхищая протест.
– Нет, – повторил он. – Доверься мне. У тебя нет необходимости делать это сейчас. – «Особенно передо мной», – мысленно добавил он и понял потому, как смягчилось выражение ее лица, что она оценила его поступок.
– Благодарю, – сказала Мэгги со странным оттенком в голосе. – Вы очень добры ко мне.
«Не очень-то добр, иначе повернулся бы и ушел прямо сейчас», – мрачно подумал Чарлз.
Мэгги поставила жестяную коробочку на столик рядом с диваном – довольно осторожно, как он заметил, словно эта вещь могла разрушиться от одного дыхания, – потом посмотрела на Чарлза, ожидая дальнейших его действий.
Ему не следовало что-либо предпринимать. Особенно сейчас, после болезненного напоминания о лицемерии этого мира. Да и сам он разве не лицемер? И все же он не мог смотреть на нее, не испытывая желания. Сквозь тонкую ткань сорочки просвечивало ее тело, Мэгги казалась необычайно хрупкой и беззащитной. Взгляд серьезный и мудрый, а лицо такое юное, почти детское. Она сидела в напряженном ожидании, отчего Чарлз ощутил жар в крови. Мэгги казалась почти нереальной, и тем не менее ее фигура излучала тепло, силу и жизнелюбие. Он хотел одарить ее чем-то таким, что она могла бы принять от него сейчас, поскольку в дальнейшем она не будет его любовницей. Чарлз медленно опустился на колени.
Мэгги побледнела.
– О нет, Чарлз, не надо становиться на колени передо мной…
– Я буду делать то, что мне нравится, – заявил он.
Она не стала еще раз просить его подняться.
Рука Чарлза скользнула вверх по ее ногам и проникла под сорочку. Он распустил тесемки панталон и потянул их вниз. Мэгги задвигалась, помогая ему раздеть себя. Чарлз снял свой сюртук и жилет и бросил все это на пол; туда же последовал галстук, после чего он обхватил обеими руками бедра Мэгги.
– Подвинься вперед, – приказал он, и она сделала это, оказавшись на самом краю дивана. – Откинься назад. – Мэгги снова послушалась, хотя ее глаза выдавали нерешительность. – Не останавливай меня.
– Хорошо, не буду, – согласилась Мэгги хриплым голосом.
Чарлз медленно приподнял край ее сорочки, обнажив ноги, потом живот и обратил внимание, как гладкие мышцы движутся под тонкой кожей при каждом трепетном дыхании. Он поцеловал живот Мэгги, и мышцы напряглись от прикосновения его губ. Затем он переключился на внутреннюю сторону ее бедра, целуя от колена и выше. Мэгги издала сдавленный стон. Ее кожа была невероятно тонкой и чувствительной, и все тело выглядело слишком хрупким и уязвимым для такого естества и для такой души… Чарлз перенес свои ласки выше, сопровождая их поцелуями и покусыванием, ощущая на вкус ее кожу, чувствуя дыхание и трепет жаждущей плоти, вызывающий ответный жар, разливающийся по его телу и концентрирующийся в паху. Чарлз достиг гнездышка в месте соединения ее бедер и обнаружил, что складки уже раскрылись и набухли от желания. Он быстро погрузил язык в расселину, и Мэгги застонала, едва не задохнувшись, а он почти потерял самообладание, ощутив вкус горячей женской плоти.
Он поднял голову и встретился с Мэгги взглядом. Раскрасневшись, она смотрела на него, смущенная и в то же время жаждущая продолжения. Ее губы сложились в безмолвное «нет», однако в глазах читалось другое, поэтому Чарлз снова склонил голову и приник к ее лону, вобрав в рот возбужденный бутон. Мэгги вскрикнула и выгнулась навстречу ему, а он продолжал ласкать ее, меняя движения языка и ритм. При этом он удерживал ее руками, так что она не могла ни сжать ноги, ни уклониться в сторону, ни контролировать свою реакцию. Ее крики сменились стонами наслаждения, а бедра конвульсивно сжимались вокруг него. Она приподнималась в такт заданному им ритму, который постепенно усиливался, отчего дыхание ее сделалось прерывистым, и мольбы то о продолжении, то о передышке сменились невнятными звуками. В конце концов она достигла пика наслаждения и, обессилев, рухнула на диван.
Чарлз посмотрел на нее в тот момент, когда ее взгляд снова сфокусировался.
– Я чувствую себя… достигшей высшей точки, – хрипло произнесла Мэгги.
– И наполненной до краев, – предположил Чарлз.
Мэгги кивнула и закрыла глаза, а он встал, отошел от нее и начал раздеваться. Она слышала каждое его движение – в этот момент казалось даже, что было слышно, как бьется его сердце, – но она не открывала глаз, пока не почувствовала что-то холодное и мокрое между бедер. Мэгги вскрикнула от этого прикосновения и невольно сомкнула бедра… как оказалось, вокруг губки, которую держал Чарлз.
Она наблюдала, как он положил руку ей на живот, коленом снова раздвинул бедра, а другой рукой погрузил губку внутрь.
Мэгги судорожно втянула воздух, чувствуя, как ее пронзает острое наслаждение все глубже и глубже… и вдруг все прекратилось.
– Я хочу… – Она с трудом могла говорить. – О, я хочу, чтобы вы сделали так еще раз.
Чарлз усмехнулся.
– В следующий раз, – пообещал он, и она неожиданно для себя почувствовала, что готова заплакать, испытывая признательность, оттого что он не гнушался прозой жизни и позаботился о ней, как того требовали обстоятельства.
Чарлз взял ее за руку и молча потянул с узкого дивана на ковер. Она легла и увлекла его за собой. Горячая кожа барона была немного грубее, чем у нее, и эта разница казалась восхитительной.
– Поцелуй меня, – попросила она, и он, поместив свои бедра между ее ног, прогнулся так, что их губы встретились. С первым толчком губка скользнула глубже внутрь, неожиданно придав дополнительную остроту ощущениям, отчего у Мэгги вырвался легкий стон. Она прижимала Чарлза к себе, тогда как он – сначала медленно, потом все быстрее и быстрее – двигался внутри ее. Ее тело, охваченное огнем, жаждало его, жаждало большего. Он оперся локтями по обеим сторонам ее головы и обхватил ладонями ее лицо. В его глазах отражалось пламя, подобное тому, которое нарастало внутри ее, и внезапно ее потряс исступленный восторг.
Поглощенная огнем, Мэгги ничего не видела и не слышала, только чувствовала свое пылающее тело и Чарлза, двигающегося внутри ее все с тем же бурным ритмом.
Постепенно жар начал спадать. Мэгги тяжело дышала на ковре, рядом, скатившись с нее, лежал Чарлз.
– Благодарю, – прошептала она, закрыв глаза.
– Не надо благодарностей, – произнес Чарлз так тихо, что она едва расслышала его. – Лучше скажи, что это было восхитительно.
– Конечно, конечно, – согласилась Мэгги, и ей почему-то показалось, что все это похоже на прощание.
Глава 11
– Чарлз, спускайся вниз! Уже прибыли гости!
Чарлз поднял голову и увидел сестру в двери своего кабинета; глаза Милли сверкали, и она смотрела на него, надув губы. Он поднялся, стараясь скрыть недовольство. Странная цепочка событий, начавшихся с пренебрежительного высказывания сестры в адрес внебрачной дочери их отца, теперь близилась к концу. Он испытывал удовлетворение и предвкушал триумф в споре с сестрой, однако эти чувства омрачались растущим страхом.
Несмотря на все попытки Чарлза успокоить Мэгги, она все сильнее волновалась, получая на протяжении нескольких недель послания от Дэнни О’Салливана. Она никому не рассказывала о своих страхах и старалась казаться спокойной, однако лицо ее становилось холодным и напряженным, когда она предавалась бесплодным размышлениям о своей дальнейшей судьбе. Хотя Чарлз убеждал Мэгги, что ей не о чем беспокоиться, ее страхи порождали сомнения и у него.
Другая причина его досады, никак не связанная с Дэнни, заключалась в том, что светский прием в его доме означал конец общения с Мэгги Кинг. Она уже купила билеты третьего класса до Америки, чтобы исчезнуть сразу после приема. Чарлз был недоволен этой идеей, но что он мог поделать? Мэгги чувствовала себя несчастной в Лондоне; ей казалось, что в каждом темном месте ее поджидал человек Дэнни, и ее невозможно было убедить, что, став любовницей влиятельного человека, она будет в безопасности. Контраргументы Чарлза были не убедительными, эгоистическими, и он слишком уважал Мэгги, чтобы озвучивать их.
– Так ты идешь? – нетерпеливо спросила Милли, прервав размышления брата.
Чарлз осознал, что стоит как вкопанный, глядя на камин. Лицо его приняло обычное выражение, и он высокомерно приподнял бровь, что всегда раздражало сестру.
– Да, конечно. Просто жду, когда ты пройдешь вперед.
Милли фыркнула и вышла из комнаты, шурша юбками. Чарлз молча последовал за ней, в то время как она устремилась по восточной галерее к главной лестнице. Вскоре возбуждение заглушило ее раздражение, и она, забыв о своем недовольстве, разразилась словесным потоком:
– Гости прибыли почти одновременно! Половина из них были приглашены на ранний чай у Ашуэртов. Почему ты их не встретил? Лорд Рашуэрт не смог, как обычно, выбраться из своего загородного поместья, но леди Рашуэрт и леди Виктория уже прибыли и удалились в свои комнаты, чтобы освежиться после дороги. Лорд и леди Джеймс Ашуэрт со своими тремя дочерьми, а также мистер Уэлдон пьют чай с мамой в китайской гостиной. Одновременно с ними приехали Рэдклиффы, потом появился лорд Гамильтон…
Чарлз рассеянно слушал перечень гостей; это были те же самые люди, которые приезжали к ним ежегодно, и, вероятно, их предки также участвовали в приемах, которые устраивали его предки.
На это ежегодное собрание леди Эджингтон пригласила гостей с таким расчетом, чтобы сохранялся баланс между представителями обоих полов, что обычно делалось на светских мероприятиях. При этом количество отобранных дочерей и сыновей составляло незначительный процент в списке высоких гостей.
Большинство из приглашенных арендовали дома на земле Эджингтона, и их места жительства находились на расстоянии мили от особняка барона, так что его домашний прием стал не более чем значительно расширенным изысканным обедом для привычного круга гостей, и являлся началом лондонского светского сезона. Эти гости знали Чарлза лучше, чем кто-либо, и не потому, что он считал их близкими друзьями, а потому, что они были теми, кого мать называла людьми «нашего сорта», и они знали Чарлза со времен, когда он ходил в коротких штанишках, если не раньше. Чарлз никогда не понимал, что значит «нашего сорта», поскольку этих людей не объединяло ни равное богатство, ни положение в обществе, ни стиль жизни, ни политические воззрения, за исключением того, что они долгое время общались друг с другом. Это были те люди, кого Мэгги должна была обмануть; люди, которые не только знали принятые в светском обществе правила поведения и прочие формальности, но и следовали им в жизни, усвоив их с самого детства до такой степени, что научились игнорировать некоторые правила, избегая обвинения в вульгарности.
Чарлз и Милли достигли лестничной площадки над главным холлом. Под голубым куполом с изображением Европы и быка собрались служанки в серо-белой униформе и лакеи в небесно-голубых ливреях – слуги выстроились сбоку от двери и ожидали прибытия гостей.
Наконец высокие двери широко распахнулись и появился первый гость – лорд Гиффорд;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27