А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Мы с тобой поработали достаточно и на Кислев, и на компанию, и на всю Империю – они нам должны гораздо больше, чем мы им. Пришло время получить свою долю. Но для этого нам нужно пробраться на вражескую территорию. Конечно, мы могли бы пробиться силой, но тогда нам пришлось бы взять с собой много людей и, следовательно, делиться с ними – в смысле с теми, кто остался бы в живых. Но я считаю, что это ни к чему, маленькому отряду проскочить легче. Выезжаем завтра в полночь.
– У меня есть выбор?
Вольф хмыкнул, и Конрад понял, что нет.
– Еще что-нибудь ему сказать? – спросил Вольф.
– Нет, – ответил Анвила.
Он допил эль и встал из-за стола.
– Значит, до завтра, – сказал Вольф, салютуя дварфу кружкой.
Анвила молча повернулся и вышел из таверны.
– Вот этого я и ждал, – сказал Вольф. – Скажу честно, сперва все пошло не так, как мне хотелось.
Я тратил время на войну с монстрами, вместо того чтобы подумать о себе. Но теперь все налаживается. С дварфами трудно установить контакт, и с Анвилой мне пришлось повозиться. Наконец мы поделились знаниями и выяснили, где может находиться храм, так что она его найдет, если мы ее туда отведем.
– Она?
– Да, она. И чтобы доказать свое право находиться в поселке, Анвиле пришлось работать вдвое больше дварфов-мужчин и быть вдвое жестче, чем они.
– Но ведь она… всего лишь женщина.
– Ну и что? Это имеет значение для дварфов, но не для нас. Учти, Анвила очень умна. Она училась в каком-то университете в Караз-а-Караке и прочитала массу древних рукописей, касающихся туннелей.
«Если она такая умная, – подумал Конрад, – то почему работает на шахте?» Но вслух ничего не сказал.
Если бы его повалил дварф-мужчина, это еще куда ни шло, но дварф-женщина…
Конрад думал об этом, лежа рядом с Кристен.
Только теперь он понял, почему его грубость вызвала столь бурную реакцию дварфа, но ведь он-то думал, что имеет дело с мужчиной. Теперь Конраду было стыдно за непристойность, которую он адресовал Анвиле.
За окном было темно, в комнате горели свечи. Скоро ему уезжать. Он больше не вернется на шахту – и не вернется к Кристен. Жаль ее, он и перед ней виноват.
Но ведь раньше она без него обходилась, значит, обойдется и потом. Она никогда не называла его любимым. Они были просто друзьями, только и всего.
Осторожно, чтобы не разбудить девушку, он выбрался из постели. В зеркале на стене он увидел ее отражение. Это зеркало он привез ей из Праага. Она может его продать, если захочет, – зеркала стоят дорого. Он взглянул на ее обнаженное тело, на густые золотистые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Как она хороша…
Потом он жалел, что подарил ей зеркало. Оно постоянно напоминало ему об Элиссе – как и сама Кристен постоянно напоминала ему о его первой любви, его единственной любви.
Прошло уже пять лет со дня смерти Элиссы. Конрад надеялся, что со временем память о ней потускнеет, но этого не случилось. Наоборот, не было и дня, чтобы он о ней не вспоминал.
С какой бы женщиной он ни оказывался, каждый раз перед ним вставали темные завораживающие глаза Элиссы, ее нежное белое тело. Она приходила к нему во сне – но не такая, какой была, а какой бы стала теперь, останься жива.
Эти сны не всегда были приятными. Иногда Элисса его пытала или пыталась убить, и тогда Конрад вспоминал о предчувствии, что Элисса станет его погибелью.
Всякий раз, когда он открывал глаза, он почему-то был уверен, что Элисса жива. А когда просыпался окончательно, то понимал, что сны и реальность – совершенно разные вещи.
Теперь Элисса жила только в его памяти. Она навсегда стала частью его самого. Она могла убить его только в том случае, если бы этого захотел он сам, но смерть в его планы пока что не входила.
Конрад взглянул на себя в зеркало. Когда-то он недолюбливал зеркала и побаивался их, но с тех пор прошло много лет. Он изменился. Он больше не был юношей, он стал взрослым мужчиной. Как и прежде, он был худощав, но его руки теперь бугрились мышцами, а тело покрылось шрамами от боевых ран.
Повязав голову белой кожаной лентой и заправив за нее заплетенные в две косы волосы, он начал одеваться. Было лето, и меховую накидку он не носил. Не надел он и те несколько драгоценных вещичек и безделушек, что приобрел за эти пять лет. Нагрудник и кольчуга, шлем и перчатки, меч и щит, топор и верный крис – вот и все, что нужно воину.
На глаза Конраду попал свиток, который когда-то вручил ему Мэттью-свайка. Свиток, потрепанный и закапанный вином, Конрад сунул за голенище сапога.
Ему хотелось, чтобы Кристен проснулась, и вместе с тем он надеялся, что она не проснется. Он поцеловал ее в щеку и почувствовал на ней слезы. Она знала, что он уходит и что больше они не увидятся.
Они выехали ночью, держа направление на север. Их путь освещали Маннслиб и Моррслиб. Они ехали медленно: дорога была плохая.
В горах дорог вообще не было, а потому они шли пешком, ведя за собой трех верховых и трех вьючных лошадей. Анвила шла впереди, поскольку лучше видела в темноте. Дварфы привыкли работать глубоко под землей, а потому их зрение острее, чем у людей.
За Анвилой шел Вольф, последним – Конрад, держась начеку, готовый в любую секунду поднять тревогу. Из своего деревенского прошлого он помнил, что зверолюди выходят на охоту по ночам, но в этих горах и днем было опасно – твари могли напасть в любую минуту. Деревня Конрада была уничтожена именно днем.
Почти пять лет назад… Через несколько дней будет восемнадцатое число месяца сигмарцайт, первый день лета, согласно календарю Империи. В этот день были убиты все жители его деревни. Через два дня он поступил на службу к Вольфу.
Вольф ни разу не упомянул о том, что скоро истекает пятилетний срок службы Конрада, и тот не раз задавал себе вопрос, что произойдет в этот день. Может быть, стоит Вольфу об этом напомнить? И что тогда?
Каждый день они разбивали лагерь среди скал. Каждую ночь они продвигались вперед на несколько миль. Дорога становилась все круче, уже и опаснее.
Лошадей было бы лучше оставить, но Вольф боялся, что их обнаружат; кроме того, он заявил, что на лошадях они будут вывозить сокровища, а пока что они нужны для того, что везти орудия труда Анвилы: кирки, черпаки, лопаты, какие-то странные измерительные устройства и бочки с порохом.
Этот черный порошок очень не нравился Конраду. Нельзя производить взрывы, которые действуют как удар молнии, – это противоестественно. Но Вольф поощрял опыты с порохом, говоря, что с его помощью можно уничтожать зверолюдей.
Похоже, Вольф и Анвила вообще прекрасно ладили друг с другом – она помогала ему в делах с помощью своих изобретений, а он всячески способствовал ее опытам. Кстати сказать, при проведении опытов иногда погибали наемники, но Вольф с этим не считался.
Некоторые солдаты Вольфа имели ружья, но Конрад не любил это оружие, оно было единственным, которым он не владел. Ружье не требовало ловкости и силы, к тому же было опасно для его владельца не меньше, чем для противника. Да и штуки эти не слишком оправдывали себя в бою.
Ничего нового о цели их похода Конрад больше не узнал – Вольф был не очень-то многословен. В пути они почти не разговаривали, опасаясь, что их услышат. Копыта лошадей по этой же причине были обернуты тряпками.
А дварфы даже в обычное время не любят болтать, поэтому надо ли говорить, что в пути Анвила почти все время молчала. Конрад думал о том, верит ли она в затею Вольфа или имеет какие-то свои причины принимать в ней участие. Конрад не слишком-то доверял ей, да и она, похоже, его недолюбливала, но его это совершенно не волновало.
Размышлял Конрад и над тем, что поведал ему Вольф. Сокровища, хранящиеся под землей тысячу лет? Возможно, хотя и сомнительно. Впрочем, кто он такой, чтобы судить? Его дело подчиняться и выполнять приказы Вольфа – по крайней мере, в ближайшие дни.
Сначала Конрад опасался, что их будут разыскивать солдаты-охранники. Но погони не было.
Не было видно и зверолюдей. Сначала Конрад радовался этому, но затем начал беспокоиться. Что-то здесь не так. Местность буквально кишела тварями, но они до сих пор почему-то не встретили ни одной.
Внутреннее зрение предупреждало Конрада об опасности – иногда… Левый глаз видел, что произойдет в следующую секунду, и это не раз спасало ему жизнь за эти пять лет.
Он был уверен, что Вольф знает об этой его особенности. Скорее всего, он понял это уже в тот день, когда Конрад предупредил его о нападении крылатых тварей. Но с тех пор Вольф не вспоминал о том случае ни разу.
Как всегда, Конрад надеялся, что в трудную минуту его загадочный дар придет ему на выручку. День и ночь, пробираясь по горным тропам, он был начеку.
Наконец дорога стала столь опасной, что идти по ней ночью было уже нельзя, и они шли днем. Легче от этого не становилось.
– Лошадей придется оставить, – сказал Вольф. – С нами пойдет только Миднайт. Ты останешься их сторожить, Конрад. Мы с Анвилой дальше отправимся вдвоем. Мы почти что у цели.
Конрад удивился. Откуда Вольф мог об этом знать? Камни, скалы и горные вершины ничем не отличались друг от друга. Но если ему велят, он останется. Горы созданы не для людей, они для орлов и, может быть, для дварфов.
Конраду не очень хотелось оставлять Вольфа наедине с Анвилой, хотя, в случае чего, Вольф сможет о себе позаботиться.
– Сколько мне ждать? – спросил Конрад.
– Сколько понадобится, – ответил Вольф.
– А потом что? Идти за вами?
Вольф пожал плечами и отвернулся.
Конрад бросил взгляд на Анвилу, она тоже отвернулась. На Миднайта нагрузили столько, сколько он мог увезти. Вольф и Анвила, тоже взяв на себя роль вьючных животных, взвалили себе за спину огромные мешки.
Они двинулись в путь и вскоре скрылись за каменным выступом, Конрад ждал их весь день, но они не возвращались. Наступила ночь, он лег на землю и стал смотреть на звезды. Засыпая, он почему-то думал о двухвостой комете, которая пронеслась по небу в день рождения Сигмара.
Он проснулся внезапно. Было еще темно; его рука крепко сжимала изогнутую рукоять верного криса. Медленно, осторожно Конрад потянулся к лежащему рядом мечу.
Он видел опасность…
Не открывая глаз, он понял, что беда грозит не ему – в смертельной опасности находятся Вольф и Анвила…
Конрад сел и стал всматриваться и вслушиваться в темноту, но лошади вели себя спокойно, а они всегда чуяли приближение зверолюдей.
Видение немного поблекло, но Конрад все же продолжал видеть Вольфа и Анвилу. Они находились где-то, где было темно, – и к ним медленно подползали темные молчаливые тени.
Они попали в засаду, хотя твари их еще не атаковали. Конрад ничего не мог сделать.
Он был слишком далеко, но все же, набрав в легкие воздуха, он закричал изо всех сил:
– Вольф!
По горам прокатилось эхо и замерло в отдалении.
– Вольф! – снова крикнул Конрад.
«Вольф! Вольф! Вольф! – насмешливо отозвалось эхо. – Вольф… Вольф… Вольф…»
– ВОЛЬФ! – не своим голосом завопил Конрад.
Несмотря на темноту, он бросился вверх по горной тропе, где скрылись Вольф и Анвила. Он не стал надевать доспехи, они были слишком тяжелыми и не позволяли быстро бежать. Конрад взял с собой только меч и двуручный боевой топор.
Он бежал почти наугад. Вверх, вверх, повинуясь внутреннему чувству.
Выглянуло солнце, стало светло, теперь он видел, куда бежит, – пока не понял, что уже слишком поздно. Твари уже наверняка схватили Вольфа и Анвилу. Постояв минуту, Конрад пошел дальше. Идти становилось все труднее.
Пот стекал с него градом, он сбросил свою меховую накидку и меховые штаны; пальцы, пораненные об острые выступы, кровоточили и прилипали к камням.
Прошло, наверное, часа три, пока он добрался до места засады. Но все, что он увидел, – это трупы зверолюдей и мертвый Миднайт, лежащий на боку. Жеребец больше не был белым, он стал красным от запекшейся крови.
Конрад осторожно двинулся вперед, прячась за огромной серой скалой. Здесь могли затаиться десятки тварей. Но не было никого – только трупы.
Все они были гоблинами. Гоблины – плохие воины, поэтому в этой стычке их погибло так много. Их тела были исколоты, изрублены, раздавлены копытами Миднайта, а у одного в черепе торчала кирка Анвилы.
Вольфа и Анвилы среди погибших не было. Может быть, они убежали? А может быть, все это подстроила Анвила, заманив Вольфа в ловушку? Внезапно совсем рядом что-то заскреблось. Мгновенно подняв меч и сжав в руке кинжал, Конрад приготовился к нападению.
Шорох повторился, и Конрад понял, что он раздается из-за гладкого выступа скалы. Осторожно подойдя поближе, он увидел узкую щель у самого края – скреблись там. Он заглянул в щель.
– Чего уставился, дурак, помоги!
Это была Анвила. Видимо, она свалилась в щель и не могла выбраться. Покопавшись в разбросанных вещах, Конрад нашел веревку, закрепил один конец за камень, а другой спустил в щель – и вскоре перед ним стояла она.
Они взглянули друг на друга. Анвила не стала его благодарить; он не стал спрашивать, не ранена ли она.
Анвила посмотрела на трупы.
– Где Вольф? – спросила она.
– Я собирался тебя об этом спросить.
– Ночью на нас напали. Мы сражались. Я поскользнулась и упала. Последнее, что я видела, – это Вольф, окруженный гоблинами. Ненавижу! – добавила она и пнула один из трупов.
– Что могло с ним случиться?
– Может быть, его убили и сбросили со скалы.
– А может быть, взяли в плен, – сказал Конрад.
Плена Вольф боялся больше всего на свете. Он никогда не рассказывал, кто его схватил, где и когда, но всегда повторял, что скорее убьет себя, чем снова станет пленником.
Похоже, времени на самоубийство у него не было.
– Его нужно найти, – сказал Конрад. – Куда его могли утащить?
– Насколько мне известно, храм находится поблизости. Вчера вечером мы уже нашли один перекрытый туннель.
– Туннели?… Там, должно быть, и живут гоблины, – сказал Конрад. – Как нам туда пробраться?
– Подожди, – сказала Анвила – Признаюсь, Вольф мне нравится. Для человека он очень неплох. Но нас только двое, Конрад, а гоблинов – сотни, а может, тысячи. Мы не знаем, где Вольф, мы даже не знаем, жив ли он. Не будем испытывать судьбу, с нашей стороны логичнее отступить.
– При чем здесь логика?
Дварфиха вздохнула:
– Наверное, ты прав, человечишка.
– Как нам попасть под землю? Где этот храм?
– Дай-ка сюда мои вещи.
Анвила принялась копаться в своих мешках. Когда она выбрала то, что ей было нужно, они поделили груз пополам; Конрад позаботился только о том, чтобы не тащить на себе бочонки с порохом.
Они полезли дальше в горы, Анвила шла впереди. По дороге Конрад не раз замечал на камнях капли крови, но молчал.
Несколько раз Анвила останавливалась и втыкала в землю деревянные колышки, на которые насаживала какие-то металлические штуки.
Между дварфом и человеком больше не было вражды. Они стали союзниками – совсем как Сигмар Молотодержец и дварфы, которые вместе воевали с гоблинами двадцать пять веков назад.
– Скорее, скорее, – шептал Конрад. – Они могут его убить!
– Здесь, – сказала, наконец, Анвила.
– Где? – спросил он, озираясь вокруг.
Это место ничем не отличалось от тех, которые они миновали: те же вершины, такие же камни, редкая растительность, жалкие пучки травы, мох на скалах. Никакого храма, вообще никаких строений.
– Смотри, человечишка, – сказала Анвила, показывая рукой.
Конрад увидел расщелину в скале. Подойдя поближе и заглянув в нее, он увидел только мрак.
На скале, возле самой расщелины, виднелся кровавый отпечаток ладони. Человеческой ладони. Это мог быть только Вольф.
– Я иду, – сказал Конрад.
– Подожди!
– Нет времени ждать.
– Внизу очень темно, возьми факел.
– А где?…
Не дослушав, Анвила порылась в своем мешке и достала оттуда масляный факел. Такие с собой всегда брали шахтеры. Анвила зажгла факел трутницей и протянула Конраду.
– А как же ты? – спросил он.
– Найди Вольфа. Я займусь своими делами.
Она показала на бочонки с порохом. Конрад повернулся, чтобы уйти.
– Конрад!
Он оглянулся.
И тут Анвила выругалась – на языке дварфов она произнесла ужасно неприличное ругательство, гораздо более неприличное, чем то, которое услышала от Конрада в день их первой встречи.
– Сделай так с гоблинами! – сказала она и мрачно засмеялась.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Ругательство дварфа-женщины звучало в ушах Конрада, когда, пробираясь по темному туннелю, он вспомнил о древней вражде между дварфами и зеленокожими. Среди нескольких книг, которые Конрад прочел на одном дыхании, был старый потрепанный экземпляр «Жизни Сигмара Молотодержца». Вспомнив, как могучий Сигмар крушил своим боевым молотом полчища гоблинов, как брызгала во все стороны кровь, когда молот обрушивался на головы чудовищ, Конрад ощутил прилив сил.
Держа в правой руке меч, а в левой факел, он осторожно начал спускаться в подземелье.
Он еще никогда не опускался под землю, от этого адского мрака его начала пробирать дрожь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17