А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Джеймс Хэдли Чейз
Что же со мной случится?


Оригинал:
“«So what happens to me?», 1974 ”

Джеймс Хэдли Чейз
Что же со мной случится?

Глава 1

Меня разбудил телефонный звонок. Поглядев на стоящие рядом с постелью часы, я увидел, что уже пять минут десятого. Я откинул простыню и сел на постели. Через тонкий потолок можно было слышать, как мой старик говорит по телефону. Наверно, звонили мне, потому что ему вообще никто не звонил. Накинув халат, я двинулся к лестнице, а он уже звал меня.
– Кто-то спрашивает тебя, Джек, – крикнул он. – Полсон или Болсон.., я не разобрал точно. – Старик печально смотрел на то, как я тремя прыжками взлетел по лестнице. – Я уже встал, – заметил он. – Хорошо бы и ты вставал пораньше, тогда бы мы завтракали вместе.
– Ладно.
Влетев в маленькую, тусклую гостиную, я схватил трубку.
– Джек Крейн у телефона, – начал я, глядя, как старик, двинулся по дорожке к своему старенькому «шевроле», так как ему нужно было ехать в банк.
– Привет, Джек!
И как будто не бывало года, я мог бы узнать этот голос где угодно.
– Полковник Олсон!
– Конечно, я, Джек! Ну как ты там, сукин сын?
– У меня все хорошо, а как у вас, сэр?
– Брось ты это «сэр». Мы уже не в армии, слава Богу! Мне чертовски долго пришлось искать тебя.
Голос его куда-то удалился. Неужели этот замечательный пилот бомбардировщика, награжденный знаком отличия, пытался отыскать меня? Полковник Берни Олсон! Мой начальник во Вьетнаме! Тот замечательный парень, самолет которого я обслуживал и в жару, и в дождь, воюя с этими проклятыми вьетнамцами. Три года я был механиком его самолета, пока он не получил ранение в пах, после чего наши пути разошлись. Его демобилизовали, а я продолжал служить с другим пилотом, который оказался таким растяпой! А каким героем был в моих глазах Олсон! Я уже и не предполагал увидеться с ним, и вот он сам спустя тринадцать месяцев отыскал меня.
– Послушай, Джек, – продолжал он. – Я тороплюсь, так как улетаю в Париж. Как ты устроился? У меня есть для тебя работа, если ты интересуешься.
– Здорово было бы работать вместе!
– О'кей. Заработок пятнадцать тысяч. Я вышлю тебе билет на самолет и немного денег. Потом мы все обговорим. – Странно, но в его голосе не слышалось прежней бодрости. – Я хочу, чтобы ты прилетел ко мне сюда, в Парадиз-Сити – это в шестидесяти милях от Майами. Работа тяжелая, но ты должен справиться. Во всяком случае, если у тебя нет ничего на примете, что тебе терять?
– Вы сказали пятнадцать тысяч, полковник?
– Ну да, если заработаешь.
– Я и не мечтал об этом.
– Ладно, мы еще поговорим потом, мне надо спешить, Джек. Пока, – и он повесил трубку.
Я тоже медленно положил трубку на аппарат, охваченный сильным волнением. Прошло уже шесть месяцев, как я демобилизовался из армии и вернулся домой, а куда еще я мог бы идти. Все эти месяцы я провел в своем захудалом городке, тратя свои армейские сбережения на девчонок, выпивку и болтаясь без толку вокруг. Такое времяпрепровождение не доставляло радости ни мне, ни моему старику, который был управляющем в местном банке. Я обещал ему, что рано или поздно найду себе работу. Он хотел, чтобы я стал, например, владельцем гаража, но мне это совсем не улыбалось. Мне не хотелось влачить жалкое существование, мне хотелось чего-то большего.
Это был маленький хорошенький городок с девушками, согласными на все, так что я до поры до времени весело проводил время, не особенно заботясь о будущем. Но когда мои деньги стали подходить к концу, я решил присмотреть работу, но только не в этом городке. И вдруг, как дар небес, объявился полковник Олсон, человек, которым я восхищался, и предложил мне работу за пятнадцать тысяч! И в самом богатом городе на побережье Флориды. От радости я готов был плясать.
Оставалось только ждать известий от Олсона. Я ничего не сказал своему старику, но он был достаточно наблюдателен и понял все. Вернувшись из банка на перерыв, он стал жарить пару бифштексов и поглядывал на меня. Мать моя умерла во время моей службы во Вьетнаме, и теперь он сам покупал продукты и готовил. Я знал, что лучше не лезть к нему за помощью.
– Что-то приятное случилось, Джек? – спросил он, положив мясо на сковородку.
– Пока не знаю, может быть. Мой друг хочет, чтобы я работал с ним в Парадиз-Сити во Флориде.
– Парадиз-Сити?
– Ну, да.., рядом с Майами.
Он положил готовые бифштексы на тарелки.
– Это, наверно, далеко отсюда?
– Да, далековато.
Мы прошли из кухни в гостиную и пока ели, сказал:
– Джексон хочет продать свой гараж. Это удобный случай для тебя. Я мог бы дать денег на покупку.
Я посмотрел на него: одинокий старый человек, отчаянно старающийся удержать меня. Как, скучно и угнетающе было жить ему в этом доме, а каково это будет для меня? Он жил своей жизнью, а я хотел жить по-своему.
– Можно попробовать, пап, – я не глядел на него, я все внимание обратил на бифштекс, – но я сначала посмотрю, что это за работа.
Он кивнул:
– Конечно, конечно.
Так мы и разошлись: он вернулся в свой банк, а я лег на кровать, мечтая. Пятнадцать тысяч долларов! Может быть это и трудная работа, но за такие деньги можно поработать.
Лежа на кровати, я вспоминал прожитую жизнь. Сейчас мне двадцать девять лет. У меня диплом авиаинженера. Я умею разобраться в любом авиационном двигателе любого самолета. До призыва в армию я служил в компании «Локхид», заработок был хороший. После армии я вернулся домой. Конечно, когда-то надо будет решиться, что делать дальше, а армия меня испортила, опять придется все решать и делать самому. Да, в армии было хорошо, платили прилично, девчонок сколько хочешь, да и дисциплина не очень суровая. А возможность получать пятнадцать тысяч в год открывала передо мной новые перспективы. Тяжело? «Хорошо, – подумал я, потянувшись за сигаретой, – пускай будет трудно».
Спустя два дня я получил толстый конверт от Олсона. Письмо принесли как раз тогда, когда отец собирался в банк. Он вошел в комнату, а я как раз проснулся, чувствуя себя отвратительно. Сказывался вчерашний вечер с Сюзанной Даусон в баре, где мы здорово выпили, а потом шлялись по улицам до трех утра. Потом я вроде отвел ее домой и кое-как пришел к себе и завалился спать.
С трудом раздирая глаза, я посмотрел на старика, стараясь унять ужасную головную боль. Он выглядел очень длинным, тонким и усталым и почему-то двоился у меня на глазах.
– Привет, пап, – промямлил я, стараясь придти в себя.
– Тебе письмо, Джек, – объяснил он. – Наверно, это то, которое ты ждал. Я уже ухожу, сам поешь чего-нибудь. Я схватил пухлый конверт.
– Спасибо.., желаю приятной работы, – все, что я мог вымолвить.
Я слышал, как он хлопнул дверью, уходя, и только после этого, не вставая с постели, разорвал конверт. В нем был билет на самолет до Парадиз-Сити и пять стодолларовых банкнот. Короткая записка гласила: «Я встречу твой самолет. Берни».
Я посмотрел на деньги, на билет, и невообразимая радость подбросила меня с постели вверх и я радостно закричал:
– Ура!

***

Как только я прошел в дверь роскошного зала аэропорта Парадиз Сити, так сразу увидел его. Эту стройную фигуру невозможно было забыть.
Потом он увидел меня, и его лицо озарилось улыбкой. Правда, он теперь улыбался не широко по-дружески, как было во Вьетнаме – теперь это была циничная усмешка сильно разочарованного человека, мало похожая на улыбку.
– Привет, Джек.
Мы поздоровались. У него была влажная и горячая рука, настолько влажная, что я незаметно вытер свою о брюки.
– Привет, полковник. Сколько времени прошло…
– Конечно, – отозвался он, оглядывая меня. – Брось ты называть меня полковником, Джек, зови просто Берни. А ты хорошо выглядишь.
– Да и вы тоже.
Он отвел глаза в сторону.
– Ну ладно, пойдем отсюда.
Мы вышли из переполненного зала на солнцепек. По дороге я внимательно оглядел Берни. Он был одет в темно-синюю тенниску, белые полосатые брюки. На ногах у него были сандалии. Рядом с ним мой темно-коричневый костюм выглядел убого, а туфли вообще нищенски.
Мы подошли к стоящему в тени «ягуару», он сел за руль, а я пристроился рядом, бросив свой чемодан на заднее сиденье.
– Хороший автомобиль.
– Хороший. – Он косо взглянул на меня. – Только не мой, а босса.
Мы выехали на шоссе. Движение было маленькое, так как было еще только десять утра.
– Ну, чем ты занимался после демобилизации? – спросил он, обгоняя грузовик с апельсинами.
– Ничем, просто проводил время, тратил деньги; полученные на службе. Сейчас их уже почти не осталось. Вы как раз вовремя позвонили. На следующей неделе я собирался написать письмо в компанию «Локхид», может у них найдется для меня работа.
– Но тебе не хотелось этого делать?
– Не хотелось, но есть-то надо. Олсон кивнул.
– Как и каждому из нас.
– Ну, по вас не видно, что этот вопрос вас волнует.
– Верно.
Он свернул с шоссе на пыльную дорогу, ведущую к берегу моря. Через сотню ярдов мы подъехали к кафе с верандой, стоящему прямо на пляже.
– Нам надо поговорить здесь, – сказал Олсон и вышел из машины.
По скрипучим ступенькам я последовал за ним на веранду. Она была пуста, и мы присели за столик. Улыбающаяся официантка направилась к нам.
– Что ты будешь пить? – спросил Олсон.
– Кока-колу, – почему-то сказал я, хотя хотел виски.
– Две порции, – сказал он девушке. Она удалилась.
– Стал меньше пить, Джек? – спросил Олсон. – Я помню, ты здорово пил в армии.
– Я привык начинать после шести.
– Правильно, а я вообще бросил сейчас пить. Он достал пачку сигарет, и мы закурили. Официантка принесла кока-колу и удалилась.
– У меня мало времени, Джек, так что я вкратце введу тебя в курс дела, – начал Олсон. – У меня есть для тебя предложение.., если, конечно, хочешь.
– Вы говорили пятнадцать тысяч. Всякого, кто предложил бы мне столько, я бы посчитал сумасшедшим, но я вам сразу поверил, полковник.
Он потягивал кока-колу и поглядывал на меня и на пляж.
– Я работаю у Лейна Эссекса, – сказал он тихо. Я обомлел. Вряд ли кто-нибудь не слышал о Лейне Эссексе. Он был один из самых богатых людей на побережье. У него были ночные клубы, отели, жилые дома во многих городах, он владел парой нефтяных участков, имел большую долю в автомобилестроении – одним словом, он стоил два миллиарда долларов.
– Здорово! – воскликнул я. – Лейн Эссекс! Вы хотите сказать, что я тоже буду работать у него?
– В общем так, Джек, но я должен вас предупредить, что работать у него тяжело. Мне всего тридцать пять, а я уже седой. Почему? Потому что я работаю у Эссекса.
Я взглянул на него в упор и вспомнил, как он выглядел тринадцать месяцев назад. Он, кажется, постарел, в глазах была какая-то настороженность, руки не могли спокойно оставаться на месте. Это был уже не тот полковник Олсон, которого я знал.
– А в чем эта трудность?
– Эссекс обычно говорит, – начал Олсон, – что в мире нет невозможных вещей. Пару месяцев тому назад он собрал своих людей и обратился к ним с речью. Тема была, как из невозможного сделать возможное. На него работают в Парадиз-Сити около восьмисот человек: управляющие, юристы, банкиры и другие. Ну, ладно, сейчас о нас, Джек. Эссекс начал строить новый самолет с четырьмя реактивными двигателями. Мне придется им управлять. Внутри будет зал для совещаний, десять кабин для пассажиров, бар, ресторан и все остальные удобства. Работа должна быть закончена за, три месяца, но взлетно-посадочная полоса на аэродроме Эссекса коротковата для такой машины. Мне приказано заняться работой по удлинению полосы. Кроме этого мне приходится летать по всему миру с этим Эссексом. Это просто невозможно сделать, но надо. – Он отпил немного из бокала. – И вот я подумал о тебе. Буду с тобой откровенен. Мне обещали заплатить сорок пять тысяч в год. Мне бы хотелось, чтобы ты занялся строительством полосы. Она должна быть закончена раньше трех месяцев. Новый лайнер будет готов к 1 ноября, и мне надо его испытывать. Я предлагаю тебе пятнадцать тысяч из этих денег. Я пытался уговорить Эссекса, но он не хочет платить тебе отдельно. «Это ваша работа, Олсон, – сказал он. – Как вы сделаете ее, это ваше дело». Все работы уже начаты, но вы должны следить за их ходом.
– Какой длины полосу нужно построить?
– Полмили длиной, не меньше.
– А какой грунт здесь?
– Не очень подходящий. Лесс, песок и даже скалы.
– Мне хотелось бы сначала взглянуть на нее.
– Я думал уже об этом.
Я ожидал совсем не такую работу, и что-то подсказывало мне, что не этого ждет от меня Олсон.
– А в конце трех месяцев, когда взлетная полоса будет построена, что будет со мной?
– Правильный вопрос… – Он допил свой бокал и снова посмотрел на море. – Я поговорю с Эссексом, чтобы он дал тебе работу механика по обслуживанию нового самолета и тогда ты будешь зарабатывать тридцать тысяч.
Я тоже допил свой бокал.
– А если Эссекс не согласится, что тогда?
– Ну, это если мы не справимся за три месяца. – Олсон закурил новую сигарету, руки его слегка дрожали. – Тогда нам обоим придется убираться отсюда. Но надо сделать эту работу. – Он глубоко затянулся. – Мне повезло с этой работой. Первоклассных пилотов сейчас сколько хочешь. Ему стоит только поманить пальцем, и их слетится не меньше сотни.
– Вы говорили насчет пятнадцати тысяч в год. Пока я понял, что за три месяца, если я справлюсь с работой, я получу 3 750 долларов, а остальное зависит от того, получу ли я место у Эссекса, как механик, правильно?
Олсон скосил глаза на кончик сигареты.
– Правильно, – согласился он, отводя глаза. – Но все равно, Джек, если ты сейчас ничего не делаешь, разве это плохо?
– Нет, неплохо.
Мы немного посидели молча, а потом он встал.
– Поедем на аэродром и поглядим на дорожку. Мне надо лететь с Эссексом в Нью-Йорк в три часа, поэтому у меня мало времени.
– Может быть, вы внесете немного денег на мой счет в банке, прежде чем я начну работать, Берни? – спросил я. – У меня туговато с наличными.
– Это я сделаю. Поедем, взгляни на работу.
Что-то не понравилось мне в этом предложении, но получить 3 750 долларов за три месяца было неплохо. Пока мы ехали к шоссе, я думал об этом. В крайнем случае, «Локхид» всегда найдет мне место. И все же мне было неспокойно. Человек, сидевший рядом со мной, уже не был тем великим полковником Одеоном, которого я знал. Тому человеку я мог доверить последний цент, мог отдать жизнь за него, но не за этого. И эта перемена сильно тревожила меня, хотя я и не мог сказать, почему.
Аэродром Лейна Эссекса был расположен в десяти милях от города. Надпись над воротами из толстой проволоки гласила:
«Владение Эссекса».
Когда мы проезжали через ворота, двое охранников в защитной форме с револьверами на поясе приветствовали Олсона.
Аэродромные строения были все новенькие. Вокруг контрольной будки бродили люди. Все они также носили форму защитного цвета.
Олсон поехал по взлетной полосе. Через полмили мы увидели облако пыли и остановились.
– Ну, вот мы и приехали, – сказал он, вылезая. – Смотри, Джек. Я уже тебе говорил. Твоя задача заключается только в том, чтобы следить за выполнением работ. Меня беспокоят эти рабочие. Их здесь полторы тысячи человек, большинство цветные. Они живут в палатках и обязаны работать с семи до восемнадцати с двухчасовым перерывом на обед. Смотри, не ошибись с перерывом – здесь ужасно жарко после полудня. За всех отвечает Тим О'Брайен. Ты будешь им руководить, я его уже предупредил. Он хороший парень, но я не особенно верю этим ирландцам. Но особенно не вмешивайся в дела, он все знает и нравится рабочим.
Я непонимающе смотрел на него:
– Так что же я должен делать?
– Я уже сказал: следить за О'Брайеном, смотреть, чтобы никто не отлынивал от работы, чтобы заканчивали ровно в восемнадцать.
Он двинулся в сторону облака пыли, и я следовал за ним. Когда мы подошли ближе и я увидел темп работ – это меня поразило. Около двадцати бульдозеров разравнивали грунт. Армия людей работала лопатами, растаскивала обломки скал, валила электропилами деревья и пилила их на части. В центре стоял асфальтоукладчик – воздух был пропитан запахом битума.
Откуда-то появился коренастый толстый мужчина в грязных брюках цвета хаки и в пропотевшей, покрытой пятнами рубахе.
– Привет, полковник! – закричал он.
– Ну, как дела, Тим? – спросил Олсон. Тот заулыбался.
– Хорошо. Ребята уже свалили сегодня тридцать деревьев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17