А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Будто и не увольнялся в запас, а только вчера лазил по этим лесным кручам…»
Лейтенант внимательно следил за каждым шагом командира, который в любую секунду мог подать сигнал об опасности или приказать обойти его стороной. Кроме того, ему приходилось постоянно опекать Арину, не слишком посвященную в особенности боевых действий в лесистой и горной местностях. Не упуская из вида Извольского, Лунько отыскивал на земле его следы, ступал точно в них, поминутно озирался по сторонам и успевал при этом контролировать состояние и поведение спутницы.
Трижды с часовым интервалом Георгий Павлович устраивал привалы. Каждую передышку он начинал с того, что извлекал из брючного кармана заветную фляжку и делал затяжной смачный глоток. Потом неспешно и плотно завинчивал пробку, неизменно ловя на себе взгляд девушки. Взгляд этот, как правило, выражал помесь недоумения с брезгливостью…
— Вы же так сопьетесь, — не выдержав, вздохнула Северцева, когда подполковник в третий раз решил дать передохнуть молодым напарникам. — Ведь у вас же там, судя по запаху, водка!..
— Ну, что вы, барышня! Какая водка?.. — бросил тот, по-спецназовски — в кулаке прикуривая сигарету, — разве можно, выполняя ответственное задание, глушить водку?! И как вам такое в голову могло придти?.. Там чистый спирт.
Усевшись на траву, Арина укоризненно покачала головой. Кажется, она была не прочь отпустить что-то еще по поводу пагубного пристрастия Извольского, отвечающего и за положительный исход операции, и за жизни подчиненных, да помешал тихий шелест радиостанции, торчавшей из нагрудного кармана командирского разгрузочного жилета…
— «Центр» и «Восток», ответьте «Западу», — послышался приглушенный голос Ярцева.
«Вертекс» мгновенно оказался в руке Жоржа:
— «Центр» на связи.
— «Восток» на связи, — тут же вторил ему Одинцов.
— От «Монблана» — сто шестьдесят градусов. Удаление — шесть. Ждем… — лаконично доложил старлей.
— Молодчина, Бешеный Кролик, — прошептал довольный Георгий, загоняя окурок одним пальцем глубоко в землю. — Так, ребятки, отдыхать вам еще две минуты, пока раскину пасьянс в картишки.
Он присел на корточки, разложил на коленях топографическую карту, нашел ту самую точку, отчего-то названную им «Монбланом», где группа разделилась на три отряда и разошлась веером к югу. В направлении сто шестьдесят градусов от нее отсчитал нужные шесть километров и безо всяких пометок хорошенько запомнил искомое местонахождение банды. Затем, оценив предстоящий путь, скомандовал:
— Вперед, дети мои! А в конце дня вас ждет хороший ужин и шесть часов крепчайшего сна.
Извольский оказался прав. К подходу двух других отрядов, Ярцев с Кравчуком успели обойти бандитский стан вокруг и убедиться: дозоров действительно было ровно четыре. Теперь, когда вся группа вновь воссоединилась, Болотов, как и прежде потихоньку наблюдал за действиями командира. На принятие решения у подполковника ушло не более десяти секунд…
— Одинцов и Ярцев с пулеметом обходят лагерь с востока. Остальные продвигаются как можно ближе к базе, с тем, чтобы майор смог опознать Рамазанова. По радиосигналу капитан с Кроликом начинают отвлекающую стрельбу, а снайпер в это же время производит пару хороших выстрелов. Вопросы имеются?
Члены спецотряда понимающе переглядывались и молчали.
— Тогда с богом. Кодовое слово для начала операции — «Гром», для отбоя — «Ветер». Встречаемся в трех километрах отсюда к северу — там, на ровном, пологом склоне имеется приметная высотка, похожая на женскую сиську. Вот на самом «соске» и соберемся…
Арина при последних фразах скривилась и покраснела, остальных же в данный момент занимал жизненно важный смысл инструктажа, а не его «художественное и живописное» оформление.
Капитан с подрывником тихо исчезли в зарослях, а прапорщик указал на карте примерное расположение дозоров и осторожно повел группу в качестве лидера в сторону лагеря. Спустя четверть часа он замер у основания крепкого, старого дуба и, не отрывая взгляда от чащи, подал командиру соответствующий знак. Тот, повелев отряду оставаться на месте, быстро и бесшумно приблизился.
— Самый северный дозор, — кивнул Кравчук куда-то в дебри.
Дивясь зоркости надежного коллеги, подполковник внимательно осмотрел лес в указанном направлении. Лишь через несколько секунд он сумел уловить едва приметное движение за высоким кустарником, что темнел продолговатым пятном средь бурелома и частокола кривых древесных стволов.
— Кажись трое, — прошептал снайпер.
— Сколько до базы? — так же вполголоса вопрошал командир.
— Метров двести.
— А до соседних постов?
— Приблизительно столько же до восточного. Это вон там… — Серега указал чуть левее обнаруженного дозора, — а западный раза в полтора дальше.
Извольский задумался, что-то прикидывая в уме, потом твердо и без колебаний изрек:
— Этих — с ближайшего охранения, надо убирать. Они неизменно помешают. Не сейчас, так при отходе… Давай, Сергей, двигай влево — выбирай позицию, а я — вправо. Начинаем по правым от себя мишеням, я стреляю первым…
Он подал отряду несколько знаков, означающих: «Рассредоточиться. Оставаться на месте. Ждать». Потом проводил взглядом скрывшегося в «зеленке» прапорщика, аккуратно перемещавшего перед собой специальную снайперскую винтовку «Винторез», и сам плавно — без резких движений пополз, забирая правее чеченского поста. Изредка Жорж останавливался, прислушиваясь, осторожно приподнимал голову, повязанную пятнистой, коричнево-зеленой банданой и, посматривал в сторону «приматов». Таким способом он перемещался, пока не оказался на идеальной для стрельбы позиции, с которой были отлично видны трое кавказцев, расположившихся за дугообразным островком раскидистого кустарника.
Глянув на часы и сняв с предохранителя мощный «Вал», Георгий Павлович подумал: «Кравчук уже должен быть на месте. В крайнем случае, сделаю три выстрела, за себя и за него — для верности. Ну что ж, с богом!..» Не торопясь, он выбрал самого крайнего, справа от себя…
В «Шторме» со дня его основания учили стрелять именно так: если предстоит уничтожить несколько целей, всегда начинай с самой правой. Прицеливаясь, левого глаза не прищуривай, и будешь видеть все, что происходит на вражеской позиции. А со временем и приобретенными навыками вообще позабудешь про мушку, что торчит на конце ствола.
Самым правым оказался молодой паренек лет шестнадцати. Борода у юнца еще толком не росла, но лицо, тем не менее, покрывала редкая поросль, боле похожая на бесцветный детский пушок. Вероятно, он занимался приготовлением обеда, а двое других, возрастом постарше и одетых не хуже спецназовцев, лежали среди кустов, всматриваясь в лес и лениво перебрасываясь меж собой тихими фразами.
— Сам виноват, балбес. Война, конечно, дело молодых, но не до такой же степени!.. — чуть помедлив и покусывая верхнюю губу, прошептал Извольский, прицеливаясь в грудь чеченского мальчишки.
Задержав на секунду дыхание, спецназовец трижды надавил на спусковой крючок, аккуратно перебрасывая массивный ствол бесшумного «Вала» с цели на цель. Надежный автомат издал столько же хлопков, и три кавказца немедля уткнулись головами в землю, не успев даже вскрикнуть. Немного выждав и всматриваясь в сторону лагеря, от которого в любой миг могли появиться сменщики или проверяющие, Жорж поднялся в полный рост, дабы его узрел и узнал снайпер, засевший где-то в дальних зарослях и, побрел к неподвижным телам. Кравчук вышел навстречу, когда он уже осматривал труп паренька. Пуля, выпущенная из «Вала», попала тому точно в сердце, но к своему удивлению, подполковник обнаружил кровоподтек и на шее молодого воина Аллаха…
— Похоже, мы с тобой стреляли одновременно, — буркнул он, насчитывая в каждом теле по два пулевых отверстия.
— Неплохая работа, — буднично подтвердил прапорщик, щелкая предохранителем бесшумной снайперки.
— Зови группу. Пора идти к лагерю…
— Дальнее от нас кострище видишь? — спросил Болотов у Кравчука, не опуская от глаз бинокля.
— Вижу, — отозвался тот, изучая бивак сепаратистов сквозь оптику прицела.
Майор разведки опирался на сухой горизонтальный сук корявого дерева; прапорщик с «Винторезом» пристроился рядом. Георгий Павлович со штатным оператором наблюдали за происходящим в стане Рамазанова, находясь чуть дальше — метрах в пяти-шести. Юный лейтенант держал наготове камеру, а подполковник, легонько поводя стволом «Вала» по вражеской позиции, привычно рассчитывал возможность нанесения расслабленным бандитам максимального ущерба…
— Рамазанов сидит у дальнего костра, левым боком к нам, — продолжал наводить снайпера на очередного «клиента» фээсбэшник.
— С куском жареного мяса в правой руке? — уточнил Серега.
— Совершенно верно. Вот сейчас откусил, жует и скалится, повернув лицо в нашу сторону…
— Да-да, понял!.. Ржет, как сивый мерин — аж здесь слышно…
Болотов порадовался понятливости прапорщика и, сделав свое дело — направив того на цель, стал спокойно ожидать развязки. Майор вообще выглядел и держался неплохо, чего нельзя было сказать о его напарнице. Северцева в эту напряженную ответственную минуту, когда до старта второй промежуточной операции оставались считанные мгновения, сидела на мягком травянистом бугорке, сжавшись в маленький, трепещущий комочек позади — в десятке шагов от четверых мужчин. Именно здесь ей приказал быть грубоватый и вечно прикладывающийся к спиртному командир спецназовцев. Боже, как она сейчас завидовала этим спецназовцам! Их безмятежной уверенности, способности все точно просчитать до мельчайших деталей… К шестнадцати годам девушка окончила полный курс музыкальной школы по классу фортепиано и теперь — совсем некстати, в голове, помимо ее воли, настойчиво и с нарастающей силой звучал давно забытый не то реквием, не то ноктюрн. Она и не пыталась припомнить ни автора, ни названия сочинения, а, закрыв ладонями уши, отвернулась, уткнув взгляд в спутанные клочья травы. Но это не помогало — торжественно траурная музыка не утихала, напротив — приближался апофеоз дивного, волнующего произведения…
— Все, Палыч, цель в перекрестье — к выстрелу готов, — доложил Кравчук.
— Отлично. Начинаем… — бегло взглянув на часы, кивнул Извольский.
Апофеоз навязчивой музыкальной фантазии совпал с командой «Гром», отчетливо произнесенной заместителем командира «Шторма» в микрофон радиостанции. В ту же секунду раздался хлопок «Винтореза» и сразу же откуда-то слева донеслись пулеметные очереди — четко выполняя приказ командира, Ярцев с Одинцовым отвлекали бандитов от основной группы.
Арина все так же сидела средь густой листвы и отворачивалась от устроенной спецназовцами бойни. Она не могла видеть, как опрокинулся навзничь, поверженный Али Рамазанов; как его сподвижники и телохранители повскакивали у двух кострищ и, толком не понимая, откуда по их позиции ведется прицельный огонь, открыли беспорядочную стрельбу во все стороны. Не заметила девушка и того, как молодой лейтенант привстал из-за укрытия, дабы получше заснять на камеру результаты работы группы. Не слышала и команды «Ветер», обозначавшей окончание скоротечной операции…
Очнулась она лишь тогда, когда кто-то рявкнул прямо над ухом:
— Уходим!
Мимо проскочили три фигуры, а старший лейтенант ФСБ все еще медлила. Тогда чьи-то сильные руки подхватили ее, встряхнули и поставили на ноги. В этот миг зрение Арины сфокусировалось на рассерженном лице Извольского…
— Потом кваситься будете, Северцева. Я выделю вам для этого время, — строго отчитал он ее, обдав крепким спиртным духом, и еще раз тряхнул за плечи. Затем, увлекая за собой, уже мягче сказал: — Пойдемте, барышня — нужно поторапливаться…
Вдвоем они быстро нагнали Болотова, Кравчука и Лунько. Взвалив на плечо ее ранец, подполковник распорядился:
— Держитесь за ними и поглядывайте по сторонам. Я приотстану на десяток метров — прикрою.
Спустя минут десять она окончательно пришла в себя и старалась хоть как-то помочь товарищам — стала внимательнее вглядываться в заросли на случай неожиданной встречи с чеченцами. В этаком порядке они и добрались до ровной выпуклой возвышенности, недавно названной Георгием Павловичем «женской сиськой». Странно, но, увидев форму этой горушки, девушка не смогла подобрать для нее более подходящего названия.
«Сейчас объявит привал и опять приложится к фляжке со своим вонючим спиртом…» — раздраженно подумала она о командире, догнавшем основную группу перед самой вершиной сопки именуемой «соском»…
Глава вторая
Урус-Мартан
Что ни говори, а душа у Арсена все ж побаливала за оставленный в горах отряд — сколько съедено из общего казана плова или жижиг-галнаша, сколько совместно прочитано молитв, сколько времени провели вместе, в постоянном противостоянии федеральным силам!.. Да к тому же воины Аллаха, некогда набранные Умаджиевым для проведения боевых операций, являлись его земляками. Все до единого, за исключением одного легионера из ближнего зарубежья…
Минуло несколько дней с момента последнего посещения Урус-Мартана, когда он побывал на перевязке в районной больнице. Рана действительно стала затягиваться, подживать и беспокойств, ежели забывшись, Арсен не производил рукою резких движений, не доставляла. Сегодня он снова решил заехать в райцентр — отпросившись у Шамиля и снарядив свой темный «Джип», встретился в условленном месте с преемником — Асланбеком Джабаевым и ближе к вечеру отправился по небойкой, грунтовой дороге в поселок. На передних сиденьях как всегда находились охранники, сзади восседали Умаджиев и новый командир небольшого отряда.
— Как служба в Главном штабе? — прервал долгое молчание Асланбек.
Молодой родственник Татаева нехотя оторвал взгляд от тонированного окна, за которым мелькали красоты родного края и, неопределенно пожал плечами:
— Пока еще сам не пойму. В основном суета, связанная с рассылкой приказов и указаний в отряды. Присутствовал на нескольких совещаниях; готовил карты и отчеты…
— Ясно. Одним словом, не то, что было раньше: скитания по холодным горам, ночевки в лесах, засады, перестрелки…
— От этого и в штабе никто не застрахован. Недавно провожал бригадного генерала Арби Мусаева до грузинской границы, так опять же заночевали в палатках…
— А для чего он отправился в Грузию? Набирать легионеров?
— Нет, — коротко ответил Умаджиев. Мусаев отбыл из Чечни с секретным заданием, и вдаваться в подробности Арсен не хотел, но Асланбек всегда оставлял впечатление надежного и неболтливого человека, посему немного приоткрыть завесу таинственности следовало, дабы не обидеть преемника: — Он вылетает из Тбилиси в Исламабад, где возобновляется переговорный процесс по некоторым финансовым вопросам. А моя спокойная штабная жизнь скоро закончится, толком не начавшись — вот завершим разработку очередной операции и…
— Что за операция?
— Нет, об этом пока рано, Асланбек, — на сей раз, непреклонно молвил Арсен. — Меня и самого посвятили лишь в общие черты. Через несколько дней Главный штаб будет заседать по этому поводу — утвердит план, поставят мне конкретную задачу… Ну, а когда все будет готово до последней запятой, до самого маленького значка на карте — тогда известят каждого амира, включая тебя. А сейчас отдыхайте, набирайтесь сил, залечивайте раны…
Они подъехали к трехэтажному панельному дому, выходящему торцом на улицу Южную, когда уже совсем стемнело. Умаджиев покинул салон, а перед тем, как захлопнуть за собой дверцу, лаконично предупредил попутчиков:
— Могу задержаться…
Прежде чем надавить на кнопку звонка под табличкой с аккуратной цифрой «5», он немного постоял у двери, прислушался… В квартире было тихо, хотя еще с улицы кавказец подметил: дома кто-то есть — в окнах горел приглушенный свет. После первого короткого звонка никто не открыл, тогда поздний гость нажал на клавишу еще раз и долго не отпускал…
— Кто? — наконец послышался встревоженный женский голос.
— Сайдали, — коротко ответил он.
Сразу же щелкнул замок, и дверь распахнулась…
— Ты?.. — удивленно спросила Ирина, торопливо застегивая на груди домашний халатик. — Извини, но я уж не ждала тебя. Проходи…
В прихожей Арсен сразу же увидел чьи-то мужские туфли и висящий на крючке милицейский китель с капитанскими погонами. Он остановился и с грозным вопросом в глазах повернулся к девушке…
— У меня гость, — понизив голос до полушепота, виновато сообщила она и тут же пообещала: — я скоро его выпровожу, потерпи и не сердись.
В зале двухкомнатной квартирки и впрямь находился мужчина лет тридцати пяти, по-хозяйски развалившийся на широком диване. На журнальном столике, втиснутым между стеной и диваном, стояли открытые бутылки со спиртным, тарелочки с легкой закуской, пепельница, в беспорядке лежали гроздья винограда и сочные персики.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30