А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В этом беда старинных детективных романов,- продолжал Роджер с некоторой назидательностью.- Из каждого факта с помощью дедукции выводится только один вывод, причем всякий раз верный. Великим Сыщикам прошлого везло. В жизни можно вывести сотню правдоподобных умозаключений из одного-единственного факта, и все одинаково неверные. Однако сейчас нам в это вдаваться некогда.
- Ты говорил про кресло,- напомнил Колин.
- Да. Странно, что оно лежало там, но я все-таки не вижу связи между этим фактом и совершенным преступлением. Хотя, если мое объяснение верное, полиция нашла бы на кресле отпечатки убийцы - но не отпечатки Ины Стреттон. Сожалею, кстати, что приходится применять термин "убийца" к бедняге, ответившему ей единственным оставшимся у него способом, но другого слова, похоже, нет. Исполнитель - это, согласись, чересчур общо.
- Дэвид,- осторожно заметил Колин,- кажется, признался, когда говорил с тобой?
- О нет. Даже и не пытался, да я бы и не позволил. Это подразумевалось просто по умолчанию. Вот Рональд - это да.
- Рональд сказал, что они с Дэвидом это сделали?
- Нет-нет. Рональд к этому, скорее всего, непричастен. Похоже, его меньше всех заботит собственное алиби. Но он знает, что это Дэвид. Он очень осторожно сообщил мне, что Дэвид не сказал ему ни слова - не то он Дэвиду; но он все знает, будь спокоен, и я могу предположить, что Дэвид знает, что он знает. А мы с Рональдом потратили некоторое время на то, чтобы витиевато объяснить друг другу, что ни один из нас ничего не знает и не желает знать; и все это нас всех вполне устраивает.
- А полиция не знает.
- Нет, и в этом наше великое утешение. И из этого мы должны исходить. Попытаемся восстановить их ход мысли. Они, вероятно, не могут знать наверняка даже то, что было совершено именно убийство, не говоря уже о том, кто его совершил. Возможно, у них есть смутные подозрения, но реально им известно только то, что тут творится какой-то шахер-махер. Некая заинтересованная сторона стерла с кресла отпечатки; причем не только со спинки, но и с подлокотников, и с сиденья. Ты же и сиденье вытер?
- До блеска, черт его дери!- простонал Колин.
- Не переживай. Это очень хороший поступок. Разве непонятно, что на прутьях сиденья будут искать не только отпечатки пальцев, но и следы ног. Версия о самоубийстве подразумевает, что миссис Стреттон встала ногами на сиденье. Ведь современные методы исследования довольно легко позволяют установить, вставал ли кто-то недавно на кресло с этой крыши или нет. На поверхности асфальта имеется мелкий песок; и песчинки обязательно бы попали на сиденье и под весом стоящего человека вдавились в его лак и даже в дерево. При падении кресла часть их отвалилась, но не все; к тому же следы от них будут прекрасно видны. Микроскопическое исследование поверхности сиденья покажет это так же ясно, как мой рассказ. И я не удивлюсь,взволнованно добавил Роджер,- если под микроскопом выяснится, что при всей твоей полировке следов ног миссис Стреттон на нем не окажется. И все равно, сам понимаешь, вытереть его было лучше, чем не вытереть.
- Ладно, хоть какая-то польза,- напряженным голосом отозвался Колин.
- Итак, что же мы имеем? Полиция знает, что кто-то жульничает с этим креслом, имея преступные мотивы либо не имея таковых. И может быть, они вполне уверены, что миссис Стреттон на нем никогда не стояла. Если так, наверняка впереди большие неприятности, потому что это означает убийство. Но даже в таком случае не стоит унывать - доказать убийство еще не значит выявить убийцу; и притом что наверняка поднимется большая буча и шуму не оберешься, я вовсе не уверен, что шее Дэвида грозит серьезная опасность. Даже будь полицейские совершенно уверены, что это сделал он, улик у них настолько мало, что доказать обвинение в суде будет чрезвычайно трудно.
Однако это - худшее из того, что может случиться, а может, и нет; так что давай пока что исключим такую возможность из рассмотрения и сосредоточимся на том, в чем можно быть твердо уверенным. А твердо уверенным, мне кажется, в настоящий момент можно быть только в том, что полиция видит основания для дальнейших следственных действий. Они уже сфотографировали внешний вид крыши и удерживают нас тут на тот случай, если у них появятся новые вопросы. Все это совершенно нормально и пока что не так уж и ужасно.
- Приятно слышать,- сообщил Колин.
- Но что мне совсем не нравится, так это перевоз тела в морг. Это естественно в случае, если полиция не удовлетворена, но это означает паталогоанатомическое освидетельствование, и одному богу известно, что оно покажет.
- Да, черт возьми, старик, уж причина смерти-то, кажется, и так очевидна?
- Причина смерти - да. Но их интересует вовсе не она. А синяки и ссадины. Я не спросил вчера Чалмерса, проверял он, есть ли они на теле, но не представляю себе, чтобы он стал их искать. Да и Митчелл. Зачем, когда и так все очевидно? Но теперь, естественно, судмедэксперт этим займется - и могут выясниться довольно пикантные подробности.
- Но откуда там быть синякам?
- А ты попытайся представить, как все было. Ведь навряд ли миссис Стреттон добром и лаской уговорили сунуть голову в петлю, а Дэвиду только и оставалось, что нежно вздернуть свою супругу? Как это совершилось на самом деле, не могу сказать; несомненно, не обошлось без некоторой доли хитрости, но в последние секунды наверняка происходила борьба. Недолгая, потому что, насколько мы знаем, она не визжала; в противном случае, думаю, мы бы услышали. Вот еще что поразительно,- задумчиво произнес Роджер,- как это человек ухитрился все это так тихо устроить. И так быстро. У него было на это минуты три-четыре, не больше - если я правильно рассчитал время. Хотя и есть кое-какие сомнения насчет времени, когда он вышел из зала.
- Ты всегда говоришь,- напомнил многоопытный Колин,- что психология убийцы большое подспорье при воссоздании картины преступления. Может, и здесь воспользоваться этой самой психологией?
- Весьма разумное соображение,- воодушевился Роджер.- И оно представляется мне особенно интересным, поскольку напоминает о моем же замечании, сделанном вчерашней ночью насчет Ины Стреттон - весьма здравом, хоть тогда мне оно показалось немного поверхностным. Пожалуй, на самом деле оно куда глубже. Кажется, я говорил это именно тебе. Помнишь, что - забыл, как я тогда выразился, но, в общем, что существенно не только то, что случилось с Иной Стреттон до сих пор, но и то, что может случиться с ней в будущем?
- Да, еще бы не помнить. Я еще не понял тогда, что ты имел в виду.
- Признаться, я тоже. Но я ведь что-то наверняка имел в виду. Ты, верно, уже позабыл, о чем мы тогда говорили?
- Отчего же? Мы говорили о ее склонности к мелодраматическим эффектам.
- Да? И я сказал, что ее аффектация существенно повлияет на то, что с ней случится в будущем; а случилось с ней то, что ее убили. Итак, не могла ли эта ее демонстративность стать тому причиной? Но как - не вижу.
- Это было, когда она влезла на стропило. Это тебе ничего не напоминает? Представь, что она влезла на перекладину виселицы, а крошка Дэвид вскарабкался за ней?
Роджер рассмеялся.
- Ты меня толкуешь чересчур уж буквально. И все же идея не лишена смысла. В том-то и беда. Любая самая экстравагантная идея в отношении миссис Стреттон имеет смысл. Но боюсь, что если твоя теория верна и Дэвид набросил ей петлю на шею на перекладине, а не под ней, то сломался бы позвоночник. Но этого нет. Умерла она от удушения. Шнур был толще и грубее, чем обычная висельная веревка, а ссадины на ее ладонях показывают, что она пыталась за него ухватиться, так что умерла она, возможно, не так быстро; но своими собственными движениями она лишь сильнее затянула петлю у себя на шее.
И все-таки, Колин, возможно, ты не так уж и далек от истины. Наверняка - если допустить, что борьба оказалась очень недолгой,- в ход была пущена какая-то уловка; и я не сомневаюсь, что сама миссис Стреттон своей демонстративной экстравагантностью эту уловку и подсказала. Но беда в том, что не обошлось и без применения силы, хотя бы в последнюю секунду, а при этом всегда остаются следы. И ежели такие следы есть, то подозрения полиции подтвердятся и завтрашнее дознание будет отложено сразу после официального открытия до дальнейшего выяснения обстоятельств, а уж тогда жди больших неприятностей.
- Дело пахнет керосином,- констатировал Колин.
- Ну и,- отозвался Роджер,- что мы будем делать в таком случае?
* 2 *
Первое, что сделал Роджер,- это спустился вниз и попросил Рональда выяснить, когда назначено паталогоанатомическое освидетельствование и что за врач будет его делать.
Рональд позвонил Чалмерсу и узнал, что все состоится во второй половине дня, что врач будет из Уэстерфорда, по фамилии Брайс, и что оба - Чалмерс и Митчелл - будут при этом присутствовать.
- Одну минутку,- сказал Роджер и взял трубку.- Это вы, Чалмерс? Говорит Шерингэм.
- Да?- отозвался из трубки приятный голос Чалмерса.
- Этот Брайс, он что? Приличный человек?
- Вполне. Пожилой врач, очень опытный.
- Немножко странно, правда же?- осторожно заметил Роджер.- Я говорю, немножко странно, что полиция затребовала врачебной экспертизы в таком простом деле?
- О, нет, я не вижу тут ничего странного. Тут у нас они всегда так поступают.
- Что, коронер очень дотошный?
- Да нет. Просто тут нашей полиции делать особо нечего, поэтому, уж если работа подвернется, они стараются как могут.
- Понимаю. Думаете, дело только в этом?
- О, я совершенно уверен, что ничего другого тут нет,- заверил Чалмерс как можно более обнадеживающе.
Роджер передал трубку Рональду.
- Попроси, пусть перезвонит, как только экспертиза закончится, и расскажет о результатах, даже если это будет не очень удобно. Я надеюсь, он не откажет!
Рональд просьбу передал. Потом кивнул Роджеру, давая понять, что Чалмерс согласен.
Роджер удалился на цыпочках, стараясь не шаркнуть, как всякий, в чьем присутствии говорят по телефону. Ему казалось, что теперь ничего больше сделать нельзя - пока не станут известны результаты обследования и вскрытия. Он не спеша вышел и побрел по саду.
Бездействие раздражало, ведь на самом деле он тревожился куда больше, чем могло показаться Колину. Этот бездумный поступок - добавить последний штрих к картине преступления, штрих, идиотски пропущенный убийцей Ины Стреттон,- мог иметь весьма серьезные последствия. Роджер опасался не столько возможного наказания, сколько того, как это все отразится на его хобби. Если дело дойдет до того, что ему придется признаться в содеянном, то доверие полиции окажется для него потеряно навсегда; больше никогда ему не позволят продолжать официально оказывать сыскные услуги. И все же он не жалел о содеянном. Пусть лучше Роджер Шерингэм навеки попадет в черный список Скотленд-Ярда, чем Дэвид понесет ту кару, которую конечно же назначит ему слепое правосудие за поступок, порожденный почти безумным отчаянием.
Но нет, события не зайдут так далеко, если Роджер им этого не позволит.
Что действительно важно, так это не дать перенести срок дознания. Отложенное дознание в подобных обстоятельствах означает, что каждый журналист в стране сразу сделает стойку. А дальше - неизбежная грязь, запятнанные репутации, и вся милая затея с костюмированной вечеринкой окажется вывернута наизнанку в угоду самым нелепым инсинуациям. И сама вечеринка, и все, кто там был, станут "новостью номер один" в бульварнейшем изложении. Это надо остановить - если только возможно.
Но как?
Времени катастрофически мало. Полицию надо сегодня же убедить, что нет никаких оснований для дальнейшего расследования - дело и в самом деле вполне простое и ясное, как казалось с самого начала. Но каким-таким образом убедить полицейских в чем-то подобном теперь, когда у них это чертово кресло, Роджер не имел ни малейшего понятия.
К тому же загвоздка в том, что подозреваемым вполне может оказаться он сам. Причем это будет справедливо не только в некоем высшем смысле, но и в самом прямом, юридическом. Он попытался припомнить, как вел себя с полицейскими и как они вели себя с ним. Не слишком ли упорно он отрицал сегодня утром важность положения кресла? Причем ведь что самое обидное - что это положение и в самом деле не имеет никакого значения, то есть совершенно никакого! И не слишком ли явно он давил на инспектора вчера ночью?
Роджер, сунув руки в карманы и задумчиво опустив голову, поднимался по ступенькам на галерею, кольцом окружившую розарий.
Да, отношение полиции к нему этим утром переменилось. Вчерашней ночью инспектор обрадовался, встретив его тут, с удовольствием советовался с ним и выслушивал его предположения. А сегодня утром на крыше ни одно из предположений Роджера не было воспринято всерьез. Позднее, когда шли так хорошо знакомые ему рутинные следственные действия, с ним вообще не проконсультировались. Более того, возможно, его умышленно от них отстранили. Само прибытие полиции через черный ход и предписание горничной ничего не сообщать об этом хозяину дома, возможно, метило скорее в Роджера, чем в Рональда.
Быть подозреваемым не слишком приятно. Роджер, с таким азартом преследовавший столь многих, теперь, сам оказавшись в роли преследуемого, хребтом ощущал ледяные пальцы тревоги. Возможно ли, чтобы полиция заподозрила его в самом этом убийстве? Не надо паники, просто подумаем: ведь это может быть, так? А если так, да если еще выплывут на свет его манипуляции со стулом, плюс то, что он находился на крыше в решающий момент,- что ж, вчерашней ночью Колин выдвинул против него скверное обвинение, очень скверное; каково же будет услышать его на процессе, со скамьи подсудимых?
Нет, это просто смешно. Он все-таки Роджер Шерингэм. Однако...
- Привет, мистер Шерингэм,- окликнули его откуда-то из-под локтя.- Я смотрела, как вы наматываете круги, как лев в клетке. Простите, что прервала ваши раздумья, но я просто умираю от любопытства!- Миссис Лефрой грелась на солнышке в маленькой беседке, пристроенной к увитой розами шпалерной галерее.
- В таком случае я вам не скажу ничего,- ответил Роджер, не без усилия возвращаясь к действительности.- У меня чуть сердце не выскочило! Нельзя так неожиданно окликать подсудимого, обвиняемого в убийстве!
- Вы обвиняетесь в убийстве?- миссис Лефрой так и распирало любопытство.
- Обвинялся. Но теперь уже нет, слава богу,- он уселся на скамеечке рядом с ней. Присутствие миссис Лефрой - это правильно. Очевидно, в самокопанье нет никакого проку.- Вы не расскажете ли мне о...- начал он непринужденно,- о блинчиках? Да, о блинчиках. Блинчики, знаете ли, очень успокаивают.
- Блинчики?- недоверчиво переспросила миссис Лефрой.- Боюсь, я о них знаю недостаточно. Но могу вам рассказать, как приготовить цыпленка a la Toulousaine По-тулузски (фр.).
- Расскажите!- с горячностью попросил Роджер.
* 3 *
Без четверти четыре Рональд Стреттон, повинуясь настойчивым уговорам Роджера, позвонил доктору Чалмерсу. Нет, доктор еще не вернулся.
Роджер кое-как промаялся еще двадцать пять минут, хотя терпение его давно истощилось.
- А начали в три!- стенал он.- О, Рональд, ну позвони еще раз!
Рональд позвонил еще раз.
На сей раз более удачно.
- Доктор Чалмерс только что вошел? Попросите его взять трубочку, это мистер Стреттон.
Во время паузы Рональд поманил Роджера:
- Если встанешь тут поближе, тоже сможешь расслышать.
Роджер, кивнув, пригнулся к трубке. Он буквально мог слышать, как колотится сердце Рональда, и знал, что Рональду слышно, как бьется его сердце. Потом в трубке раздался голос Чалмерса - как всегда, дружелюбный.
- Ты, Рональд? Я как раз собирался тебе позвонить, дружище. Да, только что вошел.
- Управились?
- О, да. Все очень просто. Причина смерти конечно же не вызвала никаких сомнений.
- Да, но...
- Что такое, дружище?
- Не обнаружилось ли что-нибудь еще? Синяков на теле, чего-нибудь в этом духе?
- О да. Синяков на теле оказалось очень много. Ссадины на обеих коленках, обширный ушиб на правом бедре и правой ягодице и небольшой синяк на затылке, который, видимо, мы вчера ночью не заметили. Больше ничего.
- Понятно,- вяло ответил Рональд.
И вопросительно посмотрел на Роджера - тот покачал головой: дальнейшие расспросы излишни.
- Ты только это хотел узнать? Мы сейчас же отправим официальный отчет. На самом деле все это не больше чем пустая формальность. Да. Ну, до свиданья, Рональд.
Рональд положил трубку и посмотрел на Роджера.
А Роджер - на него.
Синяк на затылке, соображал Роджер. Значит, и он тоже его проглядел ведь прошлой ночью он прощупывал затылок миссис Стреттон именно на предмет шишки или опухоли и не нашел ничего; наверное, он был ближе к макушке, под шляпкой. Во всяком случае, теперь совершенно понятно, почему не было ни шума, ни драки: Дэвид стукнул ее по голове. Любопытно, чем именно, и хорошо ли это что-то теперь припрятано.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22