А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дрались «хлыстами», сверкавшие змейки которых то удлинялись, то укорачивались, смотря откуда и куда был направлен удар. Любопытно, что удары не оставляли на коже заметных следов, но каждый меткий «нахлыст» вызывал или гримасу боли, или подавленный крик, а иногда кто-нибудь из нападавших отбегал и, гримасничая, растирал пораженное место. Капитан заметил, что, встретившись в воздухе, лучистые шпаги раскалывались, срезая друг друга, и удары не достигали цели, но никто из участников схватки не использовал этот прием, стараясь прежде всего «накрыть» противника. В отличие от лохматых «младенцев» все они были аккуратно подстрижены и чисто выбриты, но внешне спортивный лоск не заслонял так и распирающей их первобытности.
– Звери! – сквозь зубы выдохнул Капитан, еле сдерживая накипающий гнев.
Юноши действительно дрались с молчаливой свирепостью, как волки в земных заповедниках, и только вой да хохот сопровождали избиение сопротивлявшихся.
Наконец один из них упал, и тотчас же две серебристые молнии накрыли спину другого. Но он устоял, ответив ударом на удар и в свою очередь сбив с ног двухметрового гиганта в голубых плавках. «Голубые», взвыв по-волчьему, участили удары.
– Звери, – повторил Капитан, уже готовый вмешаться в схватку.
– Дети, – остановил его Библ. – Не вмешивайся, это не наша игра.
– Почему игра? – удивился Капитан.
Но ответил не Библ, а старший из «голубых», видимо вожак группы, и ответил… по-русски.
– Хватит. Две дюжины ударов. Я сосчитал.
«Голубые» остановились. Кто-то крикнул:
– Он и от трех дюжин не сдохнет!"
– Не по правилам, – сказал вожак. – Пусть идет.
«Голубые» расступились, пропуская силача в синих плавках. Шаги его, неуверенные и медленные вначале, понемногу крепли и убыстрялись. Под конец он прыгнул и исчез за кустами.
Двое из оставшихся рванулись было за ним, но вожак снова остановил их:
– По правилам игры положено догнать его по другой дороге и снова встретить лицом к лицу. Догоните – добьете. Я жду здесь.
Оставшись один, он подошел поочередно к лежавшим без сознания юношам и перевернул каждого лицом к солнцу. Все они казались странно похожими друг на друга, как для земного европейского глаза кажутся лица монгольского типа. Но в этих не было ничего азиатского – голубые глаза, прямой нос и овал лица напоминали землянину скорее скандинавский или англо-саксонский тип. Лишь приглядевшись, можно было заметить различия, не очень определенно и резко выраженные и только подтверждавшие первоначальную мысль о сходстве. И Капитан и Библ почти одновременно нашли объяснение: перед ними был отборный, физически полноценный и генетически наиболее совершенный вид гедонийского гуманоида.
– Может, я ошибаюсь, – не очень уверенно произнес Капитан, – но мне показалось, что они говорили по-русски. Чушь зеленая.
– Они вообще не говорили, – сказал Библ.
Капитан усмехнулся:
– Значит, прямое мысленное общение. Попался, старый дурак, на удочку знакомых слов.
– Мы просто переводили их мысли в привычные нам слова, – пояснил Библ.
– Сначала мне казалось, что я слышу, а потом обратил внимание, что губы у них не движутся. Возможно, у них вообще нет речи, как системы связи.
– А крик?
– И зверь кричит.
– Но зверь не мыслит.
– С глубиной этой мысли мы уже познакомились.
– Проверим лично. Есть шанс, – сказал Капитан и, раздвинув кусты, вышел на поле боя.
С молниеносной реакцией «голубой» обернулся и рассек «хлыстом» воздух. Но пробковые шлемы и шорты незнакомцев повергли его в такое изумление, что он совсем по-детски разинул рот.
– Кто… вы? – «услышал» Капитан и ответил уклончиво:
– Мы издалека.
– Почему ты водишь с собой ребенка? – крикнул на Библа гедониец.
– Он не ребенок.
– Разве у вас в школе ходят небритыми?
– Ходят. – Капитан продолжал игру.
– Так ведь он же единицы теряет.
– Что?!
– Ты что – идиот? Биты. Не понимаешь?
– По-моему, он сказал «биты», – сквозь зубы проговорил Капитан, не глядя на Библа.
– Биты, точно, – подтвердил тот. – Он имел в виду именно биты: у нас для этого нет других терминов. Условные единицы информации. Сначала он и сказал: единицы.
– А сколько ему лет? И при чем здесь информация?
Библ только плечами пожал.
– Почему вы оба жужжите? – спросил гедониец.
– Мы не жужжим, мы разговариваем.
– Что?
– У них нет такого слова, – шепнул Библ. – Подберите другое.
– Мы общаемся. Ты разве не слышишь?
– Когда общаются, думают. И не слышат, а понимают. А я слышу: бу-бе-бо, та-ти-ту… – передразнил гедониец. – Жужжание.
– А сколько тебе лет?
– Полтора года.
Теперь изумились Библ и Капитан.
– Врет? Или у них другая система отсчета?
– Если мы услышали «год», значит, он имел в виду год. Может быть у них год другой?
– Судя по роже, ему лет двадцать, не меньше.
– Опять жужжите.
– Давно в школе? – спросил Капитан, дипломатично обходя коварный вопрос о жужжании.
– С детской площадки. Скоро полкруга. А ты сколько?
– Столько же.
– А что у вас на голове?
– Форма, – придумал Капитан. – Экскурсантам дают. Знаешь, что такое экскурсия?
– Знаю. Нас в Аору возили.
Капитан услышал «Аора», Библ – «Аэра», но комментировать «услышанное» не стали. Возможно, это заповедник какой-нибудь или город.
– Да спрашивайте же, задавайте вопросы. Не позволяйте ему спрашивать, – шепнул Библ и спросил, опережая Капитана: – А ты любишь учиться?
– А кто любит? Ты любишь?
– Смотря что. Сегодня был в школе?
– Был. Два часа просидел у компьютера. Голова трещит – сдохнешь.
И Капитану и Библу показалось, что гедониец сказал «два часа», но «услышали» они это не очень ясно и настаивать на «часах» не могли, однако термин «компьютер» прозвучал в сознании обоих одинаково четко.
– Вы слышали: компьютер, да? – шепнул Библ, не глядя на Капитана.
– Точно. Чудеса в решете.
– Ты подумал о компьютере? – продолжал Библ, обращаясь к уже подозрительно косящемуся юноше в голубых плавках. – У нас в школе это называется по-другому. Машина, которая за тебя думает, тебе подсказывает, забирается тебе в голову и раскладывает там по полочкам всякую дребедень. А ты просыпаешься и уже все знаешь. Так?
Гедониец заржал, как лошадь. А Библ, не давая ему опомниться, продолжал обстрел:
– Чему сегодня учился?
– Счету, – нехотя отвечал гедониец, ему уже начинал надоедать этот затянувшийся экзамен, – а потом игре в «тро».
Капитан услышал «тарс» и переспросил.
– Шашки, – показалось обоим. – Двенадцать клеточек горизонтально, двенадцать вертикально. Перемножишь?
– А ты?
– А я и не то могу. Двенадцать семь раз двенадцать и на себя один двенадцать. Ну?
«У них двенадцатиричная система счета», – подумал Библ и сказал вслух:
– В уме не могу. Без счетной машины не обойтись.
– На машине всякий дурак сумеет. А я – в уме. Мне за это две дюжины единиц накинули. А за воображение минус.
– Почему?
– Не прошел теста. Шесть проб, а на табло нули.
– На каком табло?
– Световом.
– Сдаюсь, – шепнул Библ Капитану. – Изнемогаю. Еще вопрос, и мы завалимся. – Но он все-таки задал свой последний вопрос: – А зачем вам эти условные единицы?
– Не соберешь нормы – конец. Глотай снова жижицу из клистирной трубки.
Капитану «послышалось»: из «резиновой кишки». Но смысла не уяснили оба, и главное, «голубой» это понял.
– Не из школы вы. Откуда – не знаю. Беру в плен, – объявил он и хлестнул серебристой змейкой.
Капитан нырнул ему под ноги и сбил на землю. Оба тотчас же вскочили, но Капитан секундой раньше и болевым приемом заставил юношу выронить «хлыст».
– Подберите, Библ, – сказал он, не оборачиваясь. – А ты теперь знаешь, кого можно брать в плен, а кого нет.
Гедониец не был трусом. Но и третий его прыжок – он, видимо, собирался укусить Капитана – закончился для него столь же плачевно. Даже не пошевельнувшись, Капитан левой рукой перебросил его через голову. Для космолетчика, обученного всем приемам самозащиты, гедонийский школьник даже с фигурой культуриста был не опаснее земного мальчишки. Сейчас он уже был сломлен. Не оглядываясь, не пытаясь приподняться, он на четвереньках пополз в кусты.
– Ну вот и все, – грустно проговорил Капитан. – Контакт исчерпан.
– У нас не было выхода, Кэп, – сказал Библ. – Не подставлять же спины под их «хлысты».
– И все-таки жаль парня, Библ.
– Убийцу? Все они – убийцы. И пусть не угрызает вас совесть. – Библ кивнул на безжизненные, обращенные к солнцу лица: – Боюсь, что у них иные моральные принципы, Кэп, и не с ними надо искать общения.
Капитан задумался.
– Значит, к вездеходу? А может, все-таки рискнем продвинуться? Вон мимо тех эвкалиптов. Аллейка со всех сторон просматривается. Если что, увидим.
– Он может вернуться не один.
– С нашим оружием, Библ, даже в джунглях Проклы не страшно. «Хлысты» – детские игрушки по сравнению с пневмоотражателями. А у нас еще и гранаты, и «пояса». Пусть только сунутся!
«Даже самый опытный и счастливый разведчик на вражеской территории иногда ошибается», – подумал Библ, но не стал возражать Капитану. Аллейка действительно была веселой и светлой. Высоченные мачты эвкалиптов с листьями-ножами, обращенными лезвием к солнцу, не задерживали даже тоненького лучика. Шагай да шагай. Песок, газон, камешки. Десять минут… двадцать… полчаса. Ничто не изменяло окружающего пейзажа.
– По такой бы аллейке да на воздушной подушечке, – мечтательно вздохнул Капитан. – Не планета – курорт!
Но Библ молчал, не отрывая глаз от линии вечнозеленых кустов с толстыми, будто картонными, листьями, выстроившихся за эвкалиптами. Они тянулись параллельно плотной, густой, словно искусственно выровненной полутораметровой ограде.
– Вас что-то беспокоит, Библ?
– Кусты. С любой стороны можно подползти незаметно.
Капитан остановился и сказал:
– Чему-нибудь нас все-таки учили в космослужбе.
Из глубины одного из своих бесчисленных карманов достал миниатюрные «кошки», прикрепил их к ботинкам и по-обезьяньи быстро-быстро полез вверх по вызолоченному солнцем стволу. Забравшись метров на десять, огляделся и так же быстро соскользнул на землю. Лицо его было сосредоточенно и серьезно.
– Вы угадали, Библ, а я опять ошибся. Они ползут двумя колоннами справа и слева.
– В голубых плавках?
– Не обратил внимания. А не все ли равно?
– У меня возникло предположение о «синих». Подумал, может, снова встречаются два враждующих лагеря?
– Нет, Библ. Это за нами охотятся.
– Тогда включим «пояса», Капитан.
– Вы первый.
«Пояс» сразу не подымал. Какие-то мгновения человек медленно отрывался от земли до полуметра, а затем, со свистом рассекая воздух, летел по дуге метров двести – триста. Библ пролетел, как торпеда, приземлившись беззвучно и мягко. Через одну-две секунды его догнал Капитан.
– Повторим?
Повторили. Еще триста метров и еще раз триста. Где-то здесь надо поворачивать влево. Уже виднелись вдали серые мхи. Капитан взглянул на компас-наводчик и взял направление. Вездеход он нашел точно на оставленном месте, но оно не было пусто. Два десятка юношей в синих плавках толпились у машины, не в силах пробиться к ней вплотную: защитное поле пресекало все их попытки. Прыжок Капитана заметили, но он не успел в момент приземления взяться за оружие: не хватило буквально каких-то мгновений. Что-то неприметное и бесшумное небольно укололо его в щеку, и он сразу провалился в темноту.
Библ видел все это с воздуха. Он мог продлить прыжок, переключив его в свободный полет, но где приземлиться? За вездеходом – бессмысленно: не сможешь помочь товарищу. Возле него – не успеешь: у них какое-то загадочное, но точно бьющее оружие. Значит, надо атаковать в полете. Пролетев над вездеходом, он освободил пристегнутую гранату-газовку, повернул и на большой скорости, только снизив высоту до четырех-пяти метров, швырнул гранату где-то между вездеходом и кучкой бесновавшихся голышей в синих плавках. Сразу же невысокое облако «смога», окутало их вязкой и жирной чернотой. Капитан все еще без сознания лежал в трех метрах от машины. Теперь можно было приземлиться, взвалить товарища на спину и дотащить его до вездехода, предварительно сняв защиту. Библ так и сделал. Ничто не мешало ему: облако черного дыма преграждало путь гедонийцам. Но один все-таки пробился, не попав на глаза согнувшемуся под тяжестью товарища Библу. «Синий» взмахнул чем-то похожим на большой гаечный ключ. И как будто ничего не случилось: ничто не громыхнуло, не сверкнуло, не просвистело. Только Библ, уже подтащив Капитана к вездеходу, почувствовал легкий, почти незаметный, как комариный укус, укол. И потерял сознание, так и не сняв защитного поля с машины.

6. По щучьему велению. За порогом сказки

Он очнулся в совершенно прозрачной комнате, границы которой были едва различимы. Только потолок матово затенял от зеленого солнца, а стен будто и совсем не было – вплоть до горизонта раскинулось во все стороны искусственно выращенное или специально подстриженное газонное поле. Ничто не нарушало его гармонической одноцветности – ни кустика, ни деревца до голубой кромки неба. Ничто не отвлекало внимания, не рассеивало, не перебивало мысль. В этом желтовато-зеленом вакууме хорошо думалось, воспринималось, ассоциировалось. Даже мебели не было, а лежали они с Капитаном просто на воздушной подушке метрах в трех-четырех друг от друга, в тех же костюмах, с тем же снаряжением, причем ни излучатели, ни гранаты не провисали, не оттягивали, лишь чуть-чуть прогибая пружинящую прозрачную пленку, подвешенную под ними неким невидимым гамаком. Библ нащупал ее – она действительно пружинила и прогибалась, как натянутая резина. Издали казалось, что Капитан просто повис в воздухе, безмолвный и недвижимый. Мертв? Библ прислушался. Ровное дыхание товарища успокоило: спит.
Библ сел в своем невидимом гамаке, и гамак тотчас же превратился в кресло – ощущались даже более жесткие ручки-подлокотники – ни дать ни взять творение искуснейшего художника-модельера земной мебельной фабрики, только невидимое или уж во всяком случае с трудом различимое. Да и пол обманул: газон только просматривался сквозь такую же прозрачную пленку, а она чуть-чуть прогибалась и отталкивала ногу. Вероятно, по этому полу и ходить было одно удовольствие, и Библ, вскочив, пружинящей, энергичной походкой подошел к Капитану.
– Чудеса, Кэп, – позвал он, тронув спящего за плечо, – просыпайтесь!
Капитан открыл глаза и мгновенно, как цирковой акробат, подпрыгнул и стал на ноги, готовый к защите. Ни Библа, ни комнаты он еще не разглядел – просто действовал привычный рефлекс космоисследователя.
– Библ? – почему-то удивился он. – Что случилось? Ах да! Нас же сбили.
И тут Библ сразу вспомнил все то, что ускользало от него в этом убаюкивающем зеленом мареве. Их последний прыжок к вездеходу. Падение Капитана. Меднокожие в синих плавках, окутанные жирным дымом гранаты. Он волочит Капитана к защитному полю вездехода. Укол. И – конец. Тьма.
– Очевидно, нас перенесли в эту колбочку из воздушной пленки. Если они людоеды, так для откорма. А может, просто для изучения, не знаю.
– Какую колбочку? – не понял Капитан.
– А вы оглянитесь получше.
Капитан оглядел неразличимые стены, зеленое море газона, пощупал ногой пружинящий пол, подошел к тому, что казалось стеной, ткнул в нее кулаком – кулак протиснулся на четверть метра, натянув тончайшую, как от мыльного пузыря, сливающуюся с воздухом пленку, и отскочил назад.
– Не пускает, – сказал Капитан. – А откуда же приток воздуха?
– Может, есть где-нибудь невидимое окошечко или вентилятор? – предположил Библ.
Капитан молча обошел предполагаемое пространство «колбы», всюду пробуя плотность стен, и всюду стена прогибалась и снова натягивалась.
– Крепко заперли, черти.
– Может, рванем излучателем? Кажется, подходящий случай.
– Едва ли. Лучше подождем. – Капитан еще раз оглядел их прозрачную клетку. – Действительно, колба. Интересно, на чем же мы спали? На этих воздушных подушечках?
Постели, ставшие уже креслами, по-прежнему едва просматривались. Отсутствие материальности, вещественности, а главное, цвета раздражало, и Библ не преминул заметить:
– Почему они игнорируют цвет? Если бы кресла, скажем, стали голубыми, а стены – розовыми, потолок побелел, а пол…
Фраза оборвалась. Библ буквально онемел от неожиданности. Стены мгновенно порозовели, висевшие в воздухе кресла словно выкрасили ультрамарином, а облачко, затенявшее потолок, стало молочно-белым. Только «недокрашенный» Библом пол оставался по-прежнему зеленой прозрачной пленкой.
– Н-да, – сказал Капитан.
Библ молча сел в голубое кресло без ножек, подпрыгнул на нем, промял, утонул.
– Неплохо. Любопытно, как это достигается?
– Просто это достигается. Проще простого. По щучьему веленью, по моему хотенью. – Капитан с таким же удобством уселся напротив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28