А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Когда шампанское было выпито, а тарелки вычищены, мы перешли в гостиную. Это походило на вежливую остановку на пути в спальню. Мы все искрили сексуальной энергетикой, ее можно было почувствовать в пыльном воздухе, если поглубже вдохнуть. Джей предложил Трану бокал коньяку. Юноша согласился, и я заметил, как соприкоснулись кончики их пальцев. Указательный палец Джея вытянулся и скользнул по костяшке. Тран посмотрел на него, потом на меня и осушил полбокала.
– Этот напиток обычно потягивают постепенно, – сказал я.
– Я не так пьян, как мне хочется.
Джей поймал мой взгляд и пожал плечами. Может, нам и не придется давать ему снотворное.
После второго бокала Тран разлегся на восточном ковре, закинув голову через мое колено. Я сидел на скользком кресле из розового атласа. Джей расположился рядом со мной, близко, но не касаясь. Вдруг, без предупреждения, он нагнулся надо мной и влепил в губы слюнявый поцелуй. Я почувствовал вкус коньяка. Боковым зрением я видел, что Тран наблюдает за нами, что его тонкие черты скривились в пьяной соблазнительной улыбке.
Пока Джей неистово сосал мой рот, Тран перевернулся и погладил мою ногу, добравшись до молнии. К тому времени как он ее расстегнул, мой член затвердел до боли. Тран прошел языком по головке и медленным кругом по яйцам, затем схватил мои ягодицы и взял член глубоко в горло.
Мне было хорошо до одури. Я застонал в лицо Джею, прогнул спину, схватил его за плечи. Тран продолжал глотать меня, опираясь на локти, погрузив голову меж моих ног. Джей положил ладонь ему на макушку и надавил вниз. Мой член проскочил через миндалевидные железы и скользнул глубже в глотку, захватив перистальтику моей набухшей плоти.
Я чувствовал, как ко мне крадется оргазм, подступает все ближе. В затылок вонзились зубы – пример, поданный мной прошлой ночью. Только когда оргазм настиг меня, сотряс и отпустил полуживым, я заметил, что мои руки обвились вокруг шеи Трана, душа его, пока Джей вдавливал голову в мой член.
Я откинулся назад на кресле. Тран соскочил с меня, из открытого рта струились слюна и сперма. Он не падал только благодаря руке Джея, вцепившейся в длинные спутанные волосы. Он хватал легкими воздух. Я заметил, что глаза слегка закатились, но не мог определить, в сознании ли наш мальчик.
Джей встал, подняв за собой и Трана. Тот зашатался, но устоял на ногах.
– Идем, – сказал Джей. – Отведем его в спальню. К тому времени как мы распластали Трана на кровати, он уже начинал бессвязно бормотать. Я стянул с него джемпер. Выбившиеся из хвоста волосы легли на обнаженные плечи – пышная черная россыпь. Джей расстегнул свободные голубые джинсы и стянул их с тонких ног. Под ними ничего не оказалось. Восхитительно гладкая кожа, полунапряженный член.
Мы с Джеем переглянулись. В его глазах был вопрос. – Он твой, – сказал я.
Холодный взор Джея переметнулся на кровать. Он медленно разделся, то и дело касаясь себя, словно чтобы убедиться, что все еще состоит из твердой плоти. Только по дрожи в руках я заметил, насколько он пьян. Джей опустился на колени рядом с юношей и погладил его живот благоговейными пальцами, склонился и поцеловал отвердевший коричневый сосок. Тран шевельнулся, но не открыл глаз.
Джей потянулся к тумбочке за некоей чудной секс-игрушкой, как мне сначала показалось. Однако он достал отвертку довольно большого размера. Взял острие в рот, покрыв слюной. Затем поднял Трану ноги, обнажив нежную расселину меж бархатных ягодиц, и вонзил свое оружие посредине. Одновременно он наклонился и кровожадно укусил левый сосок.
Тело Трана передернулось от боли и судорожно затряслось. Джей крутанул напоследок отверткой, выдернул ее и поднес к широко открытым, полным ужаса глазам юноши. С конца капала кровь и дерьмо.
Тран лягнулся и выбил из его руки отвертку. Джей не успел отреагировать, как мальчишка вскочил с кровати и метнулся к двери. Я поймал его, схватил за волосы и ударил Трана лицом о дверной косяк. На белой краске осталось пятно крови, однако сила удара оказалась недостаточной, чтобы отключить парня. Страх только мобилизовал его, Тран вырвался и понесся вдоль по коридору.
Мы почти поймали его в гостиной. Я бежал за ним на расстоянии вытянутой руки, Джей следом. Однако Тран громил все на пути, валил лампы, вазы, все, что могло задержать нас. Джей поднял стеклянное пресс-папье и швырнул его в Трана. Оно отскочило от черепа. Проклятый молокосос не пошатнулся. Он побежал в прихожую, дернул дверь и вывалился во двор.
Он пересек двор в три прыжка. Ударил по воротам, которые были неприступны снаружи, однако изнутри требовали лишь нажатия кнопки. Серьезный промах в системе безопасности. Я указал на это Джею два дня назад. Ворота бесшумно раздвинулись, и Тран вмиг выскочил через растущую щель – голый и окровавленный, но свободный.
Я последовал за Джеем в дом.
– Я пойду приведу его обратно, – сказал он скорей самому себе. – Нужно быть одетым, чтобы получить содействие полиции. Да, я верну его.
Он быстро зашагал к спальне, накинул рубашку, натянул штаны, засунул ноги без носков в туфли из черной итальянской кожи, взял из тумбочки бумажник и заглянул внутрь. Как всегда, там оказалась толстая пачка денег. Для содействия полиции.
– Что ж, приведи его живым, – попросил я, когда Джей развернулся уходить.
– Не беспокойся, – ответил он мне. – С ним пока еще не покончено.

14

Ему казалось, что Французский квартал еще никогда не был столь темным.
Тут и там проскакивали расплывчатые прямоугольники света, скорей всего окна. Высоко на решетчатом балконе повисла раньше срока рождественская гирлянда из лампочек, мигая желтым, красным, опять желтым. Одинокий фонарь горел на пустынной улице словно призрак. Однако на каждый лучик света приходилось по десять кирпичных фасадов, по десять ржавых ворот, подвешенных будто за черный воздух.
Каждая клеточка в теле Трана, каждый нерв и гормон говорили о том, что он обезумел от ужаса, однако мозг не помнил от чего.
Было холодно. Он смутно осознавал, что на нем нет одежды, но не понимал, почему это должно его волновать. Он во Французском квартале, на последнем «Марди – ра» Карнавал.

он ходил по этим же улицам с Люком, и на нем было надето чуть больше. Больно. И вот это беспокоило его – все сильней с каждым шагом. Голова стучала как огромное сердце, надкусанный сосок пульсировал, напрягаясь от холодного ветра. Но эта боль ничто по сравнению с судорогой в кишках, словно стальная рука зажала внутренности и скрутила...
Он не помнил, что именно произошло. Вроде Джей снова им заинтересовался, сам факт так возбудил Трана, что он напился, потерял страх обжечься второй раз. Он видел, как кузены целуются, затем он сосал необрезанный член Артура, с любопытством исследуя ткань пластичной крайней плоти. А потом впал в забвение, которое длилось до раздирающей боли в заднем проходе и на соске. Чистый инстинкт согнал его с кровати, и в памяти осталось перекошенное от ярости лицо Артура, который ударил его головой о дверной косяк. И вот теперь он здесь. Полная бессмыслица.
Еще несколько шагов – и Тран скрючился от боли. Он прислонился к стене, начались позывы рвоты, но ничего не вышло из поврежденного организма. Холодный липкий пот струился по лицу, вдоль позвоночника, под мошонкой. В какой-то момент боль в голове затмила все остальное, и Тран всецело отдался ей, потому что ее было легче терпеть, чем огненное жжение в прямой кишке.
Вдруг на обнаженное плечо опустилась рука. Джей. Артур. Тран вздрогнул, его скрутило, и он упал на тротуар.
– Эй, приятель... эй, ты в порядке?
Тран уставился вверх в расплывчатое черное лицо. К нему протянулась большая рука с бледной ладонью, через плечо перекинуто нечто длинное – ружье? Нет, футляр с инструментом. Уличный музыкант возвращается домой. Этот парень знает Французский квартал, он отведет в безопасное место.
Тран попытался пошевелиться, взять человека за руку и подняться, но все было таким тяжелым, даже собственная кисть где-то на конце руки. Послышалось рычание двигателя, по асфальту застучала твердая подошва. Музыканта схватили сзади.
– Давай к стене...
– Хренов черномазый извращенец...
Первая реплика исходила от толстого белого копа, вторая – от стройного афроамериканца. К обочине прибились до нелепости смешные мотороллеры полицейского отделения Нового Орлеана. Копы по очереди то хватали затылок музыканта, вминаясь пальцами в кожу, то за макушку прижимали его лицо к грубой кирпичной стене, при этом скручивали руки, держа наготове наручники.
Тран хотел запротестовать, произнести некое удачное клише из детектива, типа «Эй, вы поймали не того парня», но губы не шевелились. Он проглотил слюну, пытаясь смочить больное горло. Почувствовал вкус крови и спермы во рту. Некоторые зубы шатались. Хуже всего, он был все еще пьян.
Не видя причин наблюдать за завершением сцены, он закрыл глаза и воззвал к бессознательной темноте, и она приняла его приглашение.
К тому времени как Джей обогнул угол Бэррэкс-стрит, вокруг истекающего кровью на тротуаре мальчика собрался народ. Копы отпустили музыканта, который потирал шею, сердито поглядывая на них. Двое туристов из Алабамы потерялись в поиске Бурбон-стрит и остановились посмотреть, что происходит.
– Похоже, кое-кому надо вызвать «скорую», – отметил один из них.
– В этом нет необходимости, – сказал Джей, быстро встряв между Траном и копами, но подальше от последних. – Он живет со мной. Я отвезу его домой.
Джей опустился на колени и усадил Трана, оперев на стену. Юноша поднял дрожащие веки. Он уставился на Джея. Если он закричит, я пропал, подумал Джей. Судя по затуманенным болью глазам, Тран не узнал его. Вскоре они снова закрылись.
– Он живет с вами? – переспросил белый коп. – А что он делает на улице с голым задом?
Джей встретил взгляд полицейского с непоколебимой честностью:
– Боюсь, он слишком много выпил. А вообще он не потребляет алкоголя. Мы поссорились. Он выбежал на улицу, и я не успел его остановить.
– Как его зовут?
– Джон Лэм.
– Как ваше имя?
– Я Лизандр Бирн. Живу на Ройял.
– Покажите удостоверение.
Джей протянул копу водительские права с двумя вложенными внутрь банкнотами. Заметив краем глаза зеленое содержимое, другой полицейский властной рукой махнул на зевак:
– Разойдитесь. Нечего здесь глазеть.
– Этот мальчик ранен, – возразил музыкант. – Взгляните, он же совсем ребенок...
– Ему двадцать один год, – вмешался Джей.
– А выглядит на пятнадцать, – сказал один из туристов.
– На нем кровь, – отметил другой.
Все посмотрели на Трана. И правда, хотя в полумраке это было не сразу заметно, но на бледной коже лица, груди и ног виднелись темные пятна.
– Мистер... – Белый коп заглянул в водительские права. – Мистер Бирн. Вы знаете, откуда эта кровь?
– Я видел, как он упал, когда бежал. Вероятно, ударился об асфальт.
Черный коп наклонился, чтоб рассмотреть Трана ближе, затем поднялся и указал на укушенный сосок:
– Это он тоже сам себе сделал? Джей пожал плечами:
– Это сделал я. Я не в ответе за его сексуальные наклонности, но стараюсь удовлетворять их.
Полицейские переглянулись. На их лицах отразилось отвращение. Белый коп вернул Джею удостоверение, осторожно сжимая его большим и указательным пальцем. Очевидно, он решил согласиться на взятку.
– Господин Бирн, я советую вам забрать вашего... э... друга домой и не выпускать его, пока не протрезвеет. Если я еще раз увижу его на улице в таком состоянии, то возьму под арест.
Джей кивнул, улыбнулся. Иной счел бы его поведение унизительным. Он наслаждался бестолковостью полицейских, их детской верой в разыгранную им сцену.
– Спасибо, сэр.
– Подождите! – Музыкант махнул рукой полицейским, Джею. – Малыш серьезно ушибся. Ему нужна медицинская помощь.
– Что, ниггер? – Чернокожий коп приблизился к музыканту, уткнулся своим костлявым лицом в старую физиономию со шрамами. – А я говорю, что ему она не нужна. А тебе лучше убрать отсюда свой зад, пока его не прижали.
Музыкант взглянул на другого полицейского, на безвольное тело Трана, на Джея, который посмотрел ему в лицо без доли понимания или злобы. Он обернулся к туристам, но их уже нигде не было. Наконец музыкант закинул за плечо свой футляр с инструментом и зашагал к Декантур-стрит, с омерзением качая головой.
Люк молнией несся мимо викторианских коттеджей, мимо старых домов, разваливающихся, но расписанных всеми цветами радуги. Встречались и заколоченные строения, покрытые граффити. Но когда он стал приближаться к Кварталу, улица приняла более облагороженный вид, почти на каждом крыльце вился радужный флаг или флюгер, на буфере почти каждой машины красовался розовый треугольник или наклейка «молчание = смерть». В этих с любовью обустроенных и со вкусом обставленных домах люди готовили ужин, занимались сексом, наряжались на вечеринки, умирали от саркомы Капоши, пневмоцистоза, цито-мегаловируса и сотни других непостижимых болезней, которые остальной мир называет просто СПИДом.
Или продолжают жить с этими болезнями. Люк всегда подчеркивал разницу: Ты умираешь от СПИДа, Люк, или живешь с ним? У него всегда имелась остроумная увертка. Сегодня он ответит на вопрос правдиво, выберет одну из альтернатив.
Он понятия не имел, что предпринять. Предположим, что он найдет дом Джея, но как попасть внутрь? Позвонить в дверь? Э... добрый вечер, господин Бирн, извините за беспокойство в столь поздний час, но, несмотря на все жуткие вещи, которые вам, вероятно, рассказал обо мне мой бывший любовник, я уверен, что вы с радостью впустите меня, чтоб я вырвал вам, на хрен, глотку... Нет. Но что тогда? Вломиться силой? На что он способен?
Жаль, что не взял револьвер Джонни.
Жаль, что нет иглы и готовой вены.
Люку захотелось обойти Ройял-стрит, вернуться в бар-другой, найти какого-нибудь старого знакомого, которые всегда сшиваются в заведениях, где можно купить наркоту, и вытирают слезы падшим ангелам. В кармане есть деньги, можно накупить такое количество героина, чтобы днями оставаться под кайфом, чтобы остановилось сердце. Отпусти его, сказал внутренний голос. Пусть Тран делает, что ему хочется. Оставь его в покое. Будь милостив.
Однако второй голос – тот, что был постоянно зол уже больше года, – не мог этого допустить. Джанк – это слишком просто. Тран – по праву его любовник. Люк сбросил балласт волны «ВИЧ» и не желал дописывать книгу. Жизнь – реальная история, единственная, чей конец ему небезразличен.
Он пересек Эспланаду и попал в Квартал. Ройял-стрит была темной и пустой. В воздухе пахло древесным дымом, единственный запах осени. Проходя, Люк проверял флероны каждых ворот в поиске ананасов. Тут он заметил некую возню.
Полицейские мотороллеры на обочине, крутящиеся мигалки придавали сцене нездоровый стробоскопический вид. Две спины в голубом, одна широкая, другая узкая, и обе завершались маленькой круглой головой, сидящей на плечах без шеи. Высокий красивый блондин поднимал за руку обнаженного юношу, чье лицо скрывали длинные черные пряди. Когда мужчина поставил беднягу в вертикальное положение, локон упал назад, и Люк узнал Трана. Значит, блондин – Джей.
Сердце сжалось. Боль из груди ушла в живот. Он не ел два дня, поэтому от кишечника не приходилось ожидать сюрпризов, однако его схватили знакомые спазмы. Люк и раньше не знал, что собирается делать, но что ему, к черту, делать теперь?
Копы садились на свои мотороллеры. Они решили отдать мальчика Джею. Это впечаталось в сознание Люка четче, чем темные пятна крови на коже, четче, чем шок от вида голого, беззащитного Трана посреди улицы. Они решили отдать мальчика Джею. Но Джей его не получит.
Люк оперся на здание и собрал все силы. Он не спал с рассвета, он видел, как один друг вышиб себе мозги, а с другим занимался сексом, он прошел две мили в свирепой ярости, он не принял три дозы различных лекарственных препаратов. Он устал. Любой бы устал.
Несмотря на это, Люк оттолкнулся от стены и быстро зашагал навстречу.
Джей заметил приближение человека и тотчас узнал его. Он никогда не видел Люка, но кожаная куртка и истоптанные сапоги, решительная походка и красивое мертвенно-бледное лицо не оставляли сомнений. Люк всегда носит в сапоге нож, говорил Тран. Когда он заразился, то сказал, что если кто-нибудь займется с ним сексом, то он резанет себе по запястью и зальет любовнику глаза кровью...
Джей не боялся небольшого кровопролития. Ножом его не испугаешь. Но что, если Люк заберет у него Трана? Эндрю сильно огорчится, может, даже разозлится. Разозлится настолько, чтоб уйти от него. А Тран вспомнит, что они с ним сделали, раны потребуют медицинского вмешательства. Доктора станут задавать вопросы, свяжутся с полицейскими, а эти два копа запомнили его и узнают, что он лгал...
Он мысленно посчитал содержание бумажника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24