А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Второй громила захлопнул за собой дверь и шагнул вперед. В руках, одетых в резиновые перчатки, он держал небольшой стеклянный пузырек с винтовой пробкой, полный прозрачной золотистой жидкости, слегка напоминавшей по цвету шампанское.
Все произошло чрезвычайно быстро. У пришедшего в себя Херрика широко раскрылись глаза. Он воскликнул:
— Алеша! Нет, нет! — Уввдев, как дубинка вздымается над головой Стивена, он повторил, указывая на меня:
— Нет, нет! Вот этот!
Я бросился к кровати, схватил магнитофон, швырнул его в лицо человеку, напавшему на Стивена, и он с нескрываемой жаждой убийства обернулся ко мне. Человек со склянкой в это время отвинчивал крышку.
— Этот! — продолжал кричать Малкольм, указывая на меня. — Этот!
Человек свирепо взглянул на журналиста и ударил его по руке. Малкольм истошно завопил:
— Нет! Нет! Нет!
Я схватил стоявший на кровати стул и бросился на человека со склянкой, но на моем пути стоял громила с дубинкой.
В это время второй человек плеснул содержимым пузырька в лицо Малкольму. Тот опять завопил. Его голос напоминал хриплый крик морской чайки.
Я вновь замахнулся стулом и попал по запястью человеку, державшему склянку. Раздался треск, словно переломилась деревяшка; убийца дернулся от боли и выронил пузырек. Держа стул перед собой, я с бешеной яростью налетел на обоих. В это время Стивен схватил со стола водочную бутылку и ударил ею одного из нападавших в лицо.
Я никогда в жизни не чувствовал такого гнева. Я ненавидел этих людей.
Меня трясло от ненависти. Я размахивал стулом не для того, чтобы спасти свою жизнь, а чтобы разделаться с ними. Откуда-то из глубин подсознания вырвалась жажда мщения, требующая крови врага. Я ненавидел не только этих двоих и хотел отомстить им не за то, что они делали в этом городе и в этом гостиничном номере. Я сражался за всех беспомощных заложников, за все несчастные жертвы, которые были похищены ради выкупа, за всех, погибших от взрывов.
Возможно, это выглядело не слишком респектабельно, но оказалось эффективным. Стивен отбил о стену донышко бутылки и ткнул в одного из убийц острым разбитым краем, а я просто лупил их стулом и ногами. Ярость придала мне сил. Мы загоняли их в узкий проход к ванной посреди которого все так же неподвижно лежал Йен Янг. Вдруг, словно приняв одновременное решение, наши враги резко повернулись, кто-то из них распахнул дверь в коридор, и они сбежали. Я, задыхаясь, остановился на пороге.
— В погоню! — воскликнул Стивен.
— Нет... Вернитесь... — Я пытался успокоить дыхание. — Закройте дверь... Надо позаботиться о Малкольме.
— О Малкольме?..
— Он умирает, — перебил я. — Девяносто секунд... О Боже!
Малкольм, что-то скуля, корчился около кровати.
— Откройте матрешку! — приказал я. — Мишину матрешку! Быстрее, быстрее... Достаньте жестянку с налоксоном!
Я рывком выдвинул ящик, выхватил оттуда мою «дыхательную» аптечку и вынул пластмассовую коробочку. Пальцы не слушались. Будет чертовски справедливо, подумал я, если я не смогу его спасти. Ведь мои пальцы болят потому, что он пытался убить меня.
Не могу сорвать со шприца чехол из прочного пластика. Быстрее! Ради Бога быстрее. Попытаться зубами...
— Это? — спросил Стивен, показывая коробочку из-под леденцов.
Я открыл ее и положил на стол.
— Да. Спустите с него брюки. Девяносто секунд... Боже, Боже...
Мои руки дрожали. Малкольм начал задыхаться.
— Он синеет! — в испуге воскликнул Стивен. Наконец игла надета на шприц. — Он потерял сознание, — сказал Стивен, — продолжает задыхаться.
Я свернул головку одной из ампул с налоксоном. Трясущимися руками поставил ее на полку. Только бы не перевернуть... Мне нужны сейчас две руки, две здоровых руки... которые не трясутся.
Я взял шприц в правую руку, а ампулу в левую. Я почти ничего не умел делать левой рукой, поэтому должен был сделать укол правой... Погрузил кончик иглы в жидкость... Потянув плунжер, вобрал ее в шприц. Пальцы не слушаются... Ну и что из того? Девяносто секунд... И все будет кончено.
Я повернулся к Малкольму. Стивен спустил с него штаны, обнажив часть ягодицы. Я вонзил в мякоть иглу и нажал плунжер, подумав: «А остальное в руце Божьей».
Мы подняли Херрика на кровать, что само по себе было нелегко, сняли с него пиджак и галстук и расстегнули рубашку. Выглядел он ужасно, дышал с трудом, но хуже ему не становилось. Он пришел в сознание, и к нему сразу же вернулся ужас.
— Ублюдки... — прошептал он. Лежавший около двери ванной Йен застонал и попытался подняться. Стивен помог ему встать и усадил на диван.
Склянка валялась на ковре у их ног, и Стивен автоматически нагнулся, чтобы поднять ее.
— Не трогайте! — испуганно воскликнул я. — Стивен, не касайтесь ее. Это смерть!
— Но она пуста.
— Сомневаюсь, — возразил я. — К тому же, думаю, будет вполне достаточно нескольких капель. — Я поднял стул и поставил его над пузырьком.
— Пока что сделаем так... И смотрите, чтобы Йен не дотронулся.
Я повернулся к Малкольму. Он дышал чуть ровнее, но все равно с большим трудом.
— Как вызвать врача? — спросил я.
Стивен испуганно взглянул на меня. Я расценил его взгляд как нежелание связываться с советскими официальными лицами, но он наклонился к телефону и несколько раз повернул диск.
— Скажите им, чтобы врач взял налоксон.
Он дважды повторил название и произнес его по буквам, но, когда закончил разговор, вид у него был обескураженный.
— Она сказала, что доктор будет, а вот насчет налоксона... Она сказала, что доктор сам знает, что принести. Безнадежно. Сплошные запреты. Чем больше настаиваешь, тем больше им хочется показать зубы...
— Рэндолл... — слабым голосом прохрипел Малкольм.
— Да? — Я нагнулся над ним, чтобы лучше слышать.
— Достань... этих ублюдков...
Я глубоко вздохнул.
— Почему они облили вас, а не меня?
Мне показалось, что он услышал и понял меня, но не ответил. На его лицо внезапно выступили крупные капли пота, и он вновь начал задыхаться.
Я набрал в шприц налоксон из второй ампулы и сделал инъекцию в бедро.
Сразу же последовала не слишком сильная, но все-таки заметная реакция. Он вновь начал дышать, правда, пугающе слабо.
— Ублюдки ... сказали... я... обманул их.
— Что это значит?
— Я продал им... информацию. Они сказали... что она... полезная...
Деньги.
— Много они вам заплатили? — спросил я.
— Пятьдесят... тысяч...
— Фунтов?
— Боже... ну конечно... Сегодня вечером... они сказали... я обманул... Я сказал... чтобы они пришли... разделаться с тобой... слишком умный... к половине седьмого... Не знал... что Йен... будет здесь...
Я сообразил, что, обнаружив меня в компании Йена и Стивена, он попытался поскорее уйти и предупредить своих друзей. Хотя никто не мог сказать, что из этого последовало бы. Возможно, его все равно убили бы. Друзья Малкольма Херрика были непредсказуемы, как молния.
Я прошел в ванную, набрал полстакана воды и попытался влить Малкольму в рот. Он лишь слегка смочил губы. Похоже, это было все, чего он хотел.
Посмотрев на часы, я увидел, что с момента второй инъекции прошло две минуты, а с момента первой — четыре. Эти незаметные промежутки времени казались мне годами.
Йен быстро пришел в себя и начал задавать вопросы. Я же подумал о другом. Окружающие не могли не слышать шума. Почему они не попытались выяснить, что случилось? Никто не слышал крика Малкольма... или не обратил на него внимания. Я-то подумал, что этот вопль был слышен в Кремле. Когда микрофоны выключены, стены становятся непроницаемыми.
Малкольм снова потерял сознание и начал задыхаться. Я угрюмо ввел ему содержимое последней ампулы. Налоксона больше не было. В случае чего ни у кого из нас не оставалось шансов на спасение.
Глава 16
И опять Херрик слегка ожил. Опять к нему вернулось сознание, и он начал дышать. Но кожа его оставалась мертвеннобледной, а зрачки были не больше булавочной головки.
— У меня... голова... кружится, — запинаясь проговорил он.
Я смочил его губы водой и небрежно спросил:
— А кто облил Ганса Крамера, вы сами или ваши друзья?
— Бог... с тобой... па... парень... Я не... убийца...
— А лошадиный фургон?
— Хотел... только сбить... напугать... чтобы домой... уехал... — он отхлебнул крошечный глоток воды. — Думал... что ты... не решишься... остаться.
— Зато ваши друзья не шутили, — заметил я. — Ни на улице Горького, ни на набережной.
— Они сказали... слишком опасно... с помощью Кропоткина... ты сможешь... разобраться...
— Угу... А что они сказали, когда им стало известно, что я знаю предсмертные слова Ганса Крамера?
— Проклятый мальчишка... Миша...
— Яд, не оставляющий следов, придумали вы или Крамер? — продолжал я допрос.
— Я случайно... узнал... Гансу поручил... украсть... — Херрик сделал слабую попытку ухмыльнуться. — Безмозглый ублюдок... я подставил его... Он сделал это... просто так... ради своих... идеалов...
— И он отправился в Гейдельбергскую клинику? — уточнил я.
— Боже... — Несмотря на то, что он решил все рассказать, журналист оказался неприятно удивлен. — В факсе... опасался... но думал... ты не заметишь... Они не хотели... чтобы ты... прочел...
— Но почему они убили Ганса? Он же помогал вам!
Херрик явно устал. Его голос становился все слабее, дышал он редко и очень слабо.
— Следы... спрятать...
Йен встал и подошел к кровати. С момента нападения он впервые посмотрел в лицо Малкольму. От потрясения его лицо потеряло привычную бесстрастность.
— Послушайте, Рэндолл, — взволнованно сказал он, — оставьте эти вопросы до тех пор, пока ему не станет получше. Что бы он ни сделал, это может потерпеть.
Он понятия не имеет, с чем мы имеем дело, подумал я. Но объяснять не было времени.
Я дал Малкольму еще немного воды. После вмешательства Йена он о чем-то задумался и, видимо, уже сожалел, что так много наговорил. В его суженных зрачках вновь загорелся отблеск ненависти, а когда я убрал стакан с водой от его губ, на лице появилось подобие обычного упрямства.
— Как их зовут? — спросил я. — Какой они национальности?
— Пошел... в задницу...
— Рэндолл! — воскликнул Йен, — неужели не хватит с него?
— Один из них был Алеша, — сказал Стивен. Он осторожно обошел стул и встал рядом с нами. — Вы что, не слышали? Малкольм называл одного из них Алешей.
С кровати послышалось подобие смеха. Лицо журналиста исказила гримаса. Но его голос — вернее, шепот — был полон злобы.
— Алеша еще... прикончит... тебя... па... парень...
Стивен недоверчиво посмотрел на лежавшего.
— Но ведь это ваш приятель старался вас убить. А Рэндолл пытается спасти вас.
— Черта лысого!
— У него мысли путаются, — сказал я. — Хватит.
— Боже... — простонал Малкольм. — Тошнит...
Стивен быстро оглянулся в поисках какого-нибудь сосуда, но ничего подходящего в комнате не оказалось. Впрочем, ничего и не было нужно.
Херрик дышал все слабее и слабее. Я взял его за запястье, но не смог нащупать пульс. Его глаза медленно закрылись.
— Надо что-то делать! — воскликнул Йен.
— Можно попробовать искусственное дыхание, — ответил я, — но только не изо рта в рот.
— Почему?
— Ему плеснули отраву в лицо... Мы не можем так рисковать.
— Вы хотите сказать, что он умирает? — недоверчиво спросил Стивен.
— Несмотря ни на что?
Йен энергично принялся сводить и разводить руки Малкольма, используя старый метод искусственного дыхания. Он не мог допустить, чтобы для спасения умирающего не было сделано все возможное.
Цвет шеи, рук и обнаженной груди Малкольма из сероватоголубого на глазах менялся на индиго. Лишь лицо оставалось бледным.
Йен теперь с силой нажимал ему на грудь, пытаясь заставить легкие втянуть хоть немного воздуха. Мы со Стивеном молча наблюдали. Казалось, что мы стоим так уже несколько часов.
Я не пытался остановить Йена. Он должен был сам решить, когда следует прекратить бесплодные попытки. Наконец почувствовав, что тело Малкольма перестало отзываться на все усилия вернуть ему жизнь, Йен опустил руки и повернулся к нам. Его лицо было непроницаемым, как у сфинкса.
— Он умер, — утвердительно сказал Янг.
— Да.
Наступила длительная пауза. Никто из нас не мог решиться высказать вслух свои мысли, хотя думали мы об одном и том же. В конце концов заговорил Йен.
— Скоро здесь будет доктор. Что мы ему скажем?
— Сердечный приступ? — пробормотал я. Остальные кивнули.
— Тогда давайте приберем здесь, — предложил я, оглядывая поле битвы. — Что нам крайне необходимо, так это резиновые перчатки.
Стеклянный пузырек так и лежал под стулом. Я подумал, что его нужно положить в стакан, и оглянулся в поисках длинной ложки, подходящей для того, чтобы поужинать с дьяволом. В это время Стивен вытащил из кармана пальто покупки, которые утром сделал в аптеке.
— А что вы скажете об этом? — спросил он. — Это вполне герметично.
В иной ситуации я только рассмеялся бы в ответ на его предложение. Но сейчас было не до смеха. Я совершенно серьезно надел на пальцы левой руки презервативы, затянув их резинками вокруг суставов.
Стивен запротестовал. Раз это его презервативы, значит, он и должен ими пользоваться. Тем более что мне трудно работать левой рукой. Я велел ему заткнуться и заниматься своим делом. А это — мое дело, добавил я про себя.
Стивен убрал стул. Я встал на колени, постарался проникнуться уверенностью в непроницаемости моей импровизированной перчатки, поднял пузырек и поставил его в стакан.
Надо признаться, что во рту у меня мгновенно пересохло.
Лежа на боку, пузырек казался пустым, но когда я поставил его вертикально, оказалось, что в нем еще осталась примерно десертная ложка бледно-золотистой жидкости. Бледное золото... цвет смерти.
— Где-то должна валяться крышка, — напомнил я. — Только не касайтесь ее руками.
Йен обнаружил крышку под диваном. Он слегка приподнял диван, а я извлек маленький колпачок и положил его в стакан рядом со склянкой.
— И что вы собираетесь со всем этим делать? — спросил Стивен, с понятным опасением глядевший на содержимое стакана.
— Вымыть.
Я поставил стакан посреди ванны, заткнул слив и повернул краны. Хлынувшая вода скоро закрыла стакан, но стеклянный пузырек упрямо не желал тонуть. Он плавал на поверхности, словно детская игрушка, и не хотел расставаться со своим смертоносным грузом. Кончиком пальца я помог ему погрузиться в воду.
Потом я завернул краны. Зубной щеткой поболтал пузырек в воде и, выдернув пробку, выпустил воду. Когда она сошла, на белой эмали лежали вымытые и безопасные пузырек, крышка и стакан. Я вынул их из ванны, положил в раковину и на всякий случай снова залил водой.
После этого я осторожно снял с пальцев презервативы, спустил их в унитаз и только тогда позволил себе спокойно вздохнуть.
Тем временем Стивен и Йен восстановили порядок в комнате. Шприц и пустые ампулы были убраны. Две половинки матрешки соединены. Разбитая бутылка и осколки исчезли. Стул спокойно стоял перед туалетным столиком-полкой, которую украшал магнитофон. Чемоданы скрылись в платяном шкафу. Все опрятно, спокойно и невинно.
И Малкольм... Малкольм молча лежал на кровати. Застегнутая доверху рубашка была аккуратно заправлена в брюки. Пиджак и галстук лежали на диване, но не небрежно скомканные, а аккуратно свернутые. Мертвый Малкольм был куда более миролюбив, чем когда находился при смерти.
Русский врач не выказал никаких эмоций и с выражением привычной скуки на лице выполнил бюрократические формальности. Стивен и Йен сочли, что он был крайне невысокого мнения об иностранцах, которые отбрасывали копыта в субботу вечером, когда деятельность государственных служб прекращается.
Когда нам порекомендовали выйти из комнаты, мы расположились в креслах лифтового холла. Коренастая дама, дежурившая за столом, несколько раз приходила и уходила. Стивен спросил, не раздражает ли ее работа.
Она спокойно ответила, что здесь мало что происходит, а вообще работа есть работа. Стивен перевел мне вопрос и ответ, и мы сочувственно кивнули даме. Скорее всего, когда заявились друзья Малкольма, ее не было на месте.
Доктор не выказывал никаких подозрений. В Англии заключение о смерти Ганса Крамера от сердечного приступа подтвердилось даже после вскрытия трупа. При удачном стечении обстоятельств здесь можно было ожидать такого же результата. Доктор ничего не сказал о нашей просьбе взять с собой налоксон.
Очевидно, ему просто-напросто ее не передали. Как оказалось, к счастью.
У Йена от выпитой водки и сотрясения мозга разыгралась сильнейшая головная боль. Он сидел с закрытыми глазами и чуть слышно стонал. Стивен барабанил пальцами по подлокотнику. Я кашлял. Вокруг ходило много хмурых людей. Кто-то из них в конце концов позволил нам войти в комнату. Стивену и Йену следовало забрать одежду, а мне собрать вещи и перебраться в другой номер.
Стонущий Йен сразу же ушел домой, а Стивен помог мне перетащить вещи на пятнадцатый этаж. Новая комната выходила на ту же сторону, но в ней преобладали другие цвета, да на кровати не было тела, накрытого простыней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26