А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Мы вышли прогуляться.— Полагаю, ты имеешь в виду себя, Амбала, Рейрдона и Бэтмена. Правильно?— Правильно, — согласился Дэнни.— Почему ты называешь его Амбалом?— Не знаю. Наверное, потому что он высокий. И очень сильный.— А как называют тебя?— Дэнни.— У тебя нет клички?— А зачем мне кличка? Вообще-то Дэнни и есть кличка. Мое настоящее имя — Дэниел.— Почему ты вступил в банду, Дэнни?— Я не состою ни в какой банде.— Ну, в клуб.— Я не состою ни в каком клубе.— Тогда что же ты делал с двумя членами Громовержцев ночью десятого июля?— Они спросили, не хочу ли я прогуляться, и я согласился. Ну и пошел с ними. Это же не преступление.— А убийство — преступление.— Да, но это была самозащита.— Дэнни, ты несешь полнейшую чепуху и прекрасно об этом знаешь. Мальчик был слепым!— Ну и что?— Вот что я тебе скажу. Если ты будешь придерживаться этой версии, я могу гарантировать тебе с полной уверенностью только одно: ты кончишь электрическим стулом.Немного помолчав, Дэнни спросил:— Вы ведь именно этого хотите, да?— Я хочу знать правду.— Я сказал вам правду. Амбал, Бэтмен и я вышли прогуляться. На нас набросился сумасшедший испашка, и мы зарезали его. Это правда.— Ты ударил его ножом?— Конечно, ударил! Этот псих бросился на нас. И я ударил его четыре раза.— Зачем?— Я хотел ударить его. В чем дело? Думаете, я боюсь пустить в ход нож? Я ударю ножом любого, кто посмеет дотронуться до меня.— И слепого?— Слушайте, бросьте вы все эти байки про слепого! Говорю вам, он бросился на нас.— Как он мог броситься на вас, если не мог даже вас увидеть?— А вы у него спросите. Может, он нас услышал. Может, он и слепым-то не был. Может, он только притворялся слепым, чтобы…— Дэнни, Дэнни.— Откуда мне знать, почему он бросился на нас? Но он бросился. И получил свое. Уж что-что, а храбрости у Громовержцев хватает. Они не ищут неприятностей, но в случае опасности не убегают.— Хорошо, Дэнни. Вы втроем сочинили эту историю. Может, она и была бы хороша, но не выдерживает никакой критики. Факты — упрямая вещь. И, надеюсь, у тебя хватит ума внести в нее изменения, когда тебе стали известны факты. В противном случае у тебя нет никаких шансов.— Я рассказал вам все, как было. Вы хотите, чтобы я соврал?— Чего ты боишься, Дэнни? Кого ты боишься?— Я не боюсь ничего и никого на этой земле. Не забывайте об этом. И вот что я вам скажу. Вы считаете, что я отправлюсь на электрический стул, но вы ошибаетесь. Потому что ничего подобного со мной не произойдет. А на вашем месте я бы вел себя поосторожнее, мистер. Я бы не советовал вам ходить ночью по темным улицам.— Ты угрожаешь мне, Дэнни?— Я только советую.— Думаешь, я испугаюсь горстки каких-то малолетних хулиганов?— Понятия не имею, чего вы испугаетесь, а чего — нет. Знаю только одно: пятьдесят разозленных парней — это страшно, и лично я не стал бы с ними связываться.— Ты говоришь о Громовержцах?— Я не называю никаких имен. Просто будьте осторожнее, мистер.— Спасибо за предупреждение, — сухо ответил Хэнк.— Только между нами, — усмехнулся Дэнни. — Похоже, вам не справиться и с худосочной дамочкой, а уж про пятьдесят парней и говорить нечего.— Знаешь, у тебя настоящий талант, Дэнни, — сказал Хэнк.— Да? Какой же?— Я пришел сюда, потому что твоя мать сказала мне…— Моя мать? А она здесь при чем? Зачем вы ее вызывали?— Я ее не вызывал. Она сама пришла ко мне. Она сказала, что ты не являешься членом банды Громовержцев и что ты не принимал участия в резне. Когда я объяснил это твоим адвокатам, они разрешили мне встретиться с тобой. Поэтому я и пришел. Но теперь я больше чем когда-либо убежден, что ты состоишь в банде и что ты убил этого мальчика хладнокровно и преднамеренно. Вот в чем твой талант, Дэнни». Не сомневайся он произведет впечатление на присяжных.— Я не убивал его хладнокровно и… как там еще. Я ударил его ножом, защищаясь, и не хотел его убивать. Я только пытался помешать ему сделать мне больно.— Он был слепой! — разозлился Хэнк.— Я ничего про это не знаю, и мне наплевать. Знаю только, что он встал со ступенек, как безумный, и у него в руках был нож, а когда он бросился на нас…— Ты лжешь!— Нет, не лгу. У него был в руках нож. Я видел. Господи, я видел его! Думаете, мне хотелось, чтобы меня зарезали? Поэтому когда Амбал и Бэтмен кинулись на него, я сделал то же самое. Я не трус, мистер. У меня достаточно смелости, чтобы вступить в бой.— Да, конечно, требуется немалое мужество, чтобы зарезать мальчика, который ничего не видит.— Чтобы пырнуть кого-нибудь ножом, не обязательно видеть. Одного парня зарезали на совершенно темной улице. Нужно только почувствовать, куда бить, и можешь втыкать нож. Да какого черта вы понимаете? Вы слабак, выросли небось в большом доме…— Замолчи, Дэнни!— Не затыкайте мне рот. Вам повезло, что мои адвокаты разрешили вам поговорить со мной. Никто вас не звал, вы пришли по собственной воле. Хорошо, вы здесь, и вот что я вам скажу.Мы гуляли по улице, этот испашка вскочил, как безумный, и бросился на нас с ножом в кулаке. Мы ударили его в ответ ножом, потому что вопрос стоял так: или мы, или он. Если он умер, значит, ему не повезло. Нечего было лезть к нам. Хэнк встал.— Хорошо, Дэнни. Я выслушал тебя. Желаю удачи.— И держитесь подальше от моей матери, мистер! — пригрозил Дэнни. — Держитесь от нее подальше. Слышите?— Я слышу тебя.— Значит, так и делайте.— Я собираюсь сделать только одно, Дэнни. Я собираюсь отправить тебя и твоих друзей на электрический стул за убийство невинного мальчика. * * * В кабинете его ждало письмо. Адресованное мистеру окружному прокурору Генри Беллу. Буквы были нацарапаны на конверте от руки. Он надорвал конверт и достал один Лист бумаги. Та же рука нацарапала всего несколько слов: «Если Громовержцы умрут, ты будешь следующим». Глава 4
На другое утро он отправился на ту улицу и сразу же понял, что того Гарлема, который он когда-то знал, больше нет. Он стоял на углу Сто двадцатой улицы и Первой авеню, глядя на запад, и пытался представить себя мальчишкой. Но все изменилось до неузнаваемости, и в его воображении не возникало никаких образов.На северной стороне улицы стояли бульдозеры; они перекопали почти весь квартал, начиная от Второй авеню, где когда-то стояла бакалейная лавка, где жаркими летними днями он рассматривал цветные картинки. Дом, в котором он родился и вырос — при родах помогала его тетя Серри, — по-прежнему стоял в центре квартала на южной стороне улицы, но при-, мыкавшая к нему кондитерская лавка была заколочена досками, а на соседних домах лежал налет разрушения.— Ребята живут не здесь, — подсказал детектив первого класса Майкл Ларсен. — Они собираются в четырех кварталах отсюда.— Знаю, — кивнул Хэнк.Он смотрел на улицу и думал, правда ли, что географические перемены являются синонимом прогресса. Ведь если изменились улицы Гарлема, если здесь появились чистенькие дома новой постройки из красного кирпича и современные квартиры, значит, и жители Гарлема тоже изменились. Раньше он четко делил Гарлем по территориальному признаку:Итальянский, Испанский и Негритянский. В своем воображении он даже поставил пограничные столбы. Теперь он понял, что никаких границ между тремя Гарлемами быть не может. Гарлем есть Гарлем. На улицах Итальянского Гарлема то и дело встречались смуглые и светлые лица пуэрториканцев, темные лица негров. По Гарлему можно изучать схему потока иммиграции в Нью-Йорк: ирландцы и итальянцы первыми попали под процесс интеграции; негры — иммигрировавшие позже — незаметно влились в респектабельные круги белых протестантов; пуэрториканцы оказались последними, они отчаянно продирались сквозь культурные и языковые барьеры к протянутой руке помощи. Но, как выяснилось, в этой руке был спрятан нож.Интересно, что знает город о Гарлеме, размышлял он. Он знал, что ученые мужи проводили исследования, бесчисленные исследования жилищных условий, транспортных проблем, школ, восстановительных центров, проблем занятости. Эти мужи считали себя специалистами по иммиграции. Однако в недалеком будущем — через двадцать, двадцать пять лет — город представлялся ему гигантским механизмом. Сердцевиной этого механизма будет центральная часть, где работают поставщики идей, сочиняя лозунги для всей нации: «Ешьте хрустящие палочки», «Стирайте порошком „Уэдли“, „Курите сигареты «Сахара“, формируя вкусы и мировоззрение страны. А вокруг лагеря поставщиков идей соберутся бездомные кочевые племена, которые будут драться между собой за неплодородные земли городских улиц и бродить в поисках все той же руки помощи. На крышу Эмпайр-Стейт-Билдинга в центре поставщиков идей водрузят огромный громкоговоритель. И каждый час из громкоговорителя будет раздаваться одно-единственное слово, которое разнесется по всему городу, достигая слуха варварских племен, скитающихся на окраинах города.И этим словом будет: «Терпение!»А Рафаэль Моррес, плывя в море слов, утонул, потому что слова не умеют плавать.— Вы хоть немного знакомы с Гарлемом, сэр? — поинтересовался Ларсен.— Я здесь родился, — ответил Хэнк. — На этой улице.— Правда? — Ларсен с любопытством посмотрел на него. — Полагаю, он сильно изменился с тех пор.— Да.— Вообще-то, — сказал Ларсен, — мы могли привести девушку к вам в кабинет. И вам не нужно было самому ехать в Гарлем.— Мне хотелось побывать здесь.Теперь, шагая рядом с детективом, он думал, почему ему захотелось приехать сюда. «Может быть, дело в этой записке с угрозами, — размышлял он. — Может, я решил испытать свое мужество. А может быть, я хотел понять, как из Гарлема могли выйти окружной прокурор и трое юных убийц».— Мы пришли, — остановился Ларсен. — Все трое жили в этом квартале. А пуэрто-риканский мальчик жил на этой же улице, только немного подальше.Хэнк осмотрелся вокруг. Асфальт плавился от жары. В центре улицы несколько мальчишек включили пожарный гидрант и прямо в одежде бегали под струей воды. Вода била вверх через прикрученную к наконечнику консервную банку и каскадом падала на землю, образуя ручей, за который будет расплачиваться город. Чуть дальше играли в стикбол Стикбол — уличная игра, упрощенный вид бейсбола.

. У обочины выстроились мешки с мусором в ожидании мусорных грузовиков. На ступеньках домов сидели женщины в домашних платьях. Рядом с кондитерской стояли несколько подростков и разговаривали.— Если вам интересно, как выглядят Громовержцы на досуге, то вы смотрите прямо на них, — заметил Ларсен.У ребят был совершенно безобидный вид. Оперевшись на газетный киоск, они мирно беседовали и негромко смеялись.— Девушка живет в доме рядом с кондитерской, — сказал Ларсен. — Я позвонил ей из участка, так что она знает о нашем, приходе. Не обращайте внимания на нахальные взгляды этих бандитов. Они знают, что я полицейский. Я столько гонял их, что уже сбился со счета.При приближении Хэнка и Ларсена разговор стих. Сжав губы, парни проводили их взглядом ко входу в дом. В подъезде было темно. В ноздри сразу ударил застоявшийся запах пота и испражнений, запах готовящейся пищи, запах сна и бодрствования — запах жизни.— Не представляю, как здесь можно обитать, — поморщился Ларсен. — А ведь некоторые из них получают неплохое жалованье. Трудно в это поверить, правда? Люди не должны так жить. Если живешь, как свинья, начинаешь чувствовать себя свиньей… Девушка — на третьем этаже.Они поднялись по узкой лестнице. Он помнил, как в детстве поднимался точно по такой же. Фасад Гарлема, может, и изменился, но содержание осталось прежним. Мальчиком он мочился на первом этаже под лестницей, добавляя свой запах к устоявшейся вони. «Если живешь, как свинья, начинаешь чувствовать себя свиньей…»— Это здесь. — Ларсен остановился перед квартирой 3Б. — Родители работают, так что она должна быть одна. Ей шестнадцать, но выглядит намного старше. Хотя, похоже, это неплохая девочка. — Он постучал в дверь.Дверь сразу распахнулась, словно она стояла за ней в ожидании стука. Девушка оказалась темноволосой, с большими карими глазами и открытым лицом. Из косметики пользовалась только помадой. На ней была широкая красная юбка и белая блузка. Волосы собраны на затылке и перевязаны красным бантом.— Здравствуйте, проходите, — пригласила она. Они вошли в квартиру. Потертый линолеум, кое-где порванные обои, со стены свисающая розетка с оголенными проводами. Но квартира содержалась в идеальной чистоте.— Мисс Руджиэлло, это мистер Белл, окружной прокурор.— Здравствуйте, — поздоровалась девушка. Она говорила шепотом, словно боялась, что их подслушивают.— Здравствуйте, — ответил Хэнк.— Хотите кофе или еще чего-нибудь? Я поставлю чайник. Это быстро.— Нет, спасибо, — отказался Хэнк. Девушка кивнула, будто заранее знала, что он не воспользуется ее гостеприимством, а теперь получила тому подтверждение.— Ну… садитесь… пожалуйста.Они сели за кухонный стол с полированной крышкой, Хэнк с Ларсеном с одной стороны, а девушка — напротив.— Как вас зовут, мисс? — начал Хэнк.— Анжела, — ответила она.— У меня дочь вашего возраста, — сказал Хэнк.— Да? — заинтересовалась девушка, но продолжала смотреть на Хэнка настороженно. — Да.— Хорошо, — кивнула Анжела.— Мистер Белл хотел бы задать тебе несколько вопросов, — сказал Ларсен.— Да? — Это прозвучало почти как вопрос, но она одновременно кивнула, показывая, что ей известно, для чего пришел окружной прокурор.— О том, что случилось в ту ночь, когда зарезали Морреса, — продолжал Ларсен. — О ножах.— Да? — снова повторила она.— Да, — кивнул Хэнк. — Ты можешь рассказать мне обо всем своими словами?— Ну, я не видела, как его зарезали, и вообще ничего не видела. Понимаете? Я не имею никакого отношения к убийству.— Да, мы понимаем.— Я плохо поступила, что взяла ножи? У меня могут быть неприятности из-за этого?— Нет, — успокоил ее Хэнк. — Расскажи, что произошло.— Мы с Кэрол сидели у подъезда. Кэрол — моя двоюродная сестра. Кэрол Руджиэлло. Мы вышли рано, сразу после ужина. На улице было тихо. Никого из ребят не было, но мы решили, что они готовятся к драке. Они договорились еще днем. Я говорю о войне между ними и Всадниками.— Испанская банда?— Да, испашки, — кивнула девушка. — До этого они заключили перемирие, они и Громовержцы, но в тот день главари встретились и решили снова начать войну. Поэтому мы знали, что той ночью будет драка. А перед дракой им много всего нужно сделать, поэтому их и не было поблизости. Кэрол встречается с главарем Громовержцев и знает обо всех их делах.— Ты тоже встречаешься с каким-нибудь парнем из клуба?— Постоянно нет. Я хожу на их сборища и все такое. Но никто из них меня по-настоящему не интересует. Я имею в виду, как парень, с которым можно ходить на свидание. Но они — хорошие ребята. То есть они кажутся хорошими, понимаете?— Да, продолжай.— Так вот. Мы сидели на ступеньках у подъезда, и на улице было очень тихо. Собирался дождь. Помню, я еще сказала Кэрол, что, наверное, пойдет дождь… Кэрол. Это именно то, что нам нужно, — немного дождя. Анжела. Да, было бы неплохо. Весь день стоит такая жара. Кэрол. Я об этом и говорю — хорошо бы пошел дождь. Анжела. Я думала, ты шутишь. Кэрол. Нет. (Она вздыхает.) Слушай, пойдем погуляем. Я умираю от скуки на этих ступеньках. Анжела. Пошли. Все равно ребята допоздна не вернутся. Кэрол. Они даже не начинали. Ведь еще светло. (Они встают со ступенек. На обеих широкие синие юбки и белые блузки без рукавов. Кэрол старше и выше Анжелы. Можно было бы сказать, что они одеты со вкусом, если бы не чрезмерно обтянутая грудь. Они идут, излишне раскачивая бедрами, словно стараясь подчеркнуть свою женственность в мире, которым, по их мнению, правят мужчины. Они проходят по Второй авеню и направляются на запад. Какие-то ребята на углу свистят им вслед, и они надменно задирают вверх свои девчоночьи носы, но не без тайного удовлетворения. Они — симпатичные девушки и знают об этом. Кэрол к тому же уверена, что хороша в постели. Ей так сказали. Анжела — еще девственница, но изо всех сил старается произвести впечатление опытной женщины с обширными познаниями в области секса. На подходе к Третьей авеню их настигает дождь. Они забегают в ближайший подъезд и выглядывают в сторону Лексингтон-авеню.) Кэрол. Эй! Что там такое? На улице! Смотри! Анжела (глядя на запад, где за грозовыми тучами скрылся горизонт). Это же Амбал! А кто с ним? Кэрол. Бэтмен и Дэнни. Они бегут! Анжела. Но я думала… Кэрол. Господи, они все в крови!(Парни огромными прыжками пересекают Третью авеню. Позади них раздается завывание полицейской сирены. Их лица выражают смесь страха и возбуждения. С рук капает кровь. Каждый держит по окровавленному ножу.) Амбал (заметив девушек). Эй, эй! Эй, идите сюда, быстро! Кэрол. В чем дело? Что случилось? Амбал. Не важно. У нас на хвосте легавые. Возьмите! И избавьтесь от них! Ну же! Берите! (Им протягивают ножи с окровавленными лезвиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26