А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Его поза и высокомерное выражение ясно давали понять, что он был против присутствия Кейна на Пеллине еще с того времени, когда миссия Имеля только планировалась. Только приказ госпожи и noblesse oblige Положение обязывает (фр.).

удерживали его от проявления открытой враждебности. Кейн посчитал иронией судьбы, что первым на Пеллине его приветствует смертельный враг, о существовании которого он никогда раньше и не подозревал.Пеллинитский лорд смотрел на него с едва сдерживаемым презрением. Их глаза встретились, и он поспешно отвел взгляд. Его поведение стало более осторожным, расчетливым.– Я – Оксфорс Альремас, – объявил он. – И подчиняюсь только самой Эфрель. – Он сделал паузу, чтобы его слова оценили, затем, вновь собравшись с мыслями, не слишком убедительно продолжил: – Приветствую вас на Пеллине и в Дан-Леге. Сейчас для вас накроют стол. Но вначале я проведу вас в ваши покои. Полагаю, что вы хотите смыть с себя соль морских странствий. Там вас ждут более подходящие одежды, разумеется, если вы пожелаете одеться в соответствии с вашим новым положением.Задумчиво кусая губы, Имель смотрел, как Кейн и Арбас уходят с Альремасом. Затем, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от дурных мыслей, он обернулся к оставшимся солдатам и приказал им возвращаться в казармы. Что до него, то, конечно, смена одежды тоже предполагалась. А затем пир, о котором говорил Альремас.Уходя, Имель подумал о вине, веселье и шаловливой компании придворных дам. Он чувствовал необычное облегчение оттого, что Кейн больше не был его заботой. VII. КОРОЛЕВА НОЧИ И РАССКАЗ ЭФРЕЛЬ Кейн обнаружил, что его покои великолепны воистину по-королевски. Он с его пристрастием к роскоши был очарован шелками и гобеленами, покрывавшими стены просторных комнат. Палаты были украшены бесчисленными дорогими и прекрасными изваяниями и прочими предметами искусства, дополнявшими и без того изысканную обстановку. Там был еще и великолепный бассейн для купания, в котором Кейн поразвлекся с миленькой юной рабыней, присланной ему в качестве личной прислуги.Обед был столь же великолепен. Пир был устроен в гигантском, залитом огнями зале, шустрые прислужницы разносили бесчисленные блюда из жареного мяса и чаши пенистого эля и вина. Огромный зал наполняли почти две сотни гостей – главным образом знать и офицеры. Громкие разговоры и смех поднимались от длинных деревянных столов к высоким сводчатым потолкам.Но Кейну казалось, что смех был отчасти принужденным, в голосах гостей чувствовалась не вполне скрытая нервозность. Более того, тени в зале были слишком глубокими. Он не раз ловил быстрые передвижения за портьерами. И в течение всего обеда его обостренные чувства ощущали некое скрытое наблюдение – почти нечеловеческой силы.Кресло владычицы пустовало.Кейн восседал за главным столом вместе с Оксфорсом Альремасом и Имелем. Арбас сидел пониже – пеллиниты не были уверены в его статусе, но он имел определенный вес, поскольку прибыл вместе с Кейном. Беседа за столом была сдержанной и касалась только обыденных тем. Так что Кейн выжидал, как повернется дело.Когда обед подошел к концу, Альремас повернулся к Кейну, который допивал свое вино, и сказал:– Теперь, когда ты немного отдохнул после путешествия, я проведу тебя к Эфрель.Кейн невозмутимо кивнул и поднялся. Альремас провел его через запутанный лабиринт каменных лестниц и длинных извилистых коридоров. Внутри крепость казалась гораздо больших размеров, чем снаружи. Снова Кейн ощутил, что часть помещений и коридоров чужеродна по отношению к первоначальной конструкции. Внешнюю стену всегда можно было отличить по ее циклопичности – мегалитические базальтовые блоки, искусно пригнанные друг к другу. Чтобы построить подобную стену, нужен был инженерный гений уровня, неведомого нынешней эпохе.Наконец они остановились перед тяжелой дверью из обитого железом дуба. Альремас громко постучал рукояткой кинжала, и дверь открыл огромный раб. Кейн признал в слуге евнуха – типичного охранника дамских покоев. Нетипичным было то, что этот человек ростом почти семь футов, и под слоем жира скрываются мощные мускулы. В ножнах у него висел паранг необыкновенной длины. Его лицо было бесстрастным.– Оставь оружие у евнуха, – велел Альремас. Он сердито глянул на Кейна и зашагал прочь по темному проходу.Кейн пересек порог и оказался в просторной приемной – название «будуар» казалось неподходящим для этого помещения. Комната была ярко освещена и причудливо украшена. В обстановке явно чувствовалась рука женщины, но здесь были и предметы зловещего, дьявольского свойства – непонятные картины и статуи, книги странной формы, необычные приборы и алхимические принадлежности и незнакомые запахи. Кейн ощутил исходящую откуда-то сильнейшую ауру зла. Это была смесь кабинета чародея и будуара блудницы.В одном конце комнаты была дверь, завешенная занавеской – тонкой вуалью, за которой не было света. Человек, находящийся там, мог наблюдать, что происходит в комнате, сам при этом оставаясь невидимым.Не особенно наслаждаясь ситуацией, Кейн сел и уставился на занавес. Ему не пришлось долго ждать.– Так, значит, ты Кейн. – Низкий голос, донесшийся из-за вуали, был жуток. Его интонации были красивыми и женственными, но в то же время странно искаженными. Говорившая с трудом произносила слова – она пыталась внятно выразить неописуемую, безумную ярость.– А ты – Эфрель? – осведомился Кейн.Ответом ему было полное ненависти хихиканье.– Да – и нет! Я была Эфрель. Я полагаю, удобство требует, чтобы я и дальше называлась этим именем. Но я не Эфрель. Эфрель мертва. Два года, как мертва. Но я мертва – и я Эфрель! Или была Эфрель, раз Эфрель мертва. Итак, к чему мы пришли, Кейн? Это не имеет значения. Да, зови меня Эфрель. Пока это сойдет. Но мертвые не всегда умирают! Остерегайся, Неистен Мариль, мертвеца, который еще жив! – Последние слова были безумным воплем. Воцарилось молчание, пока Эфрель пыталась взять себя в руки.Она начала снова:– Да, я Эфрель. Имель должен был рассказать тебе о моем прошлом – и кое-что о твоем месте в моих планах.Кейн кивнул:– Имель сказал мне, что ты намереваешься отомстить Неистену Марилю и вновь сделать Пеллин центром власти в империи. Согласно его словам, я призван командовать твоими морскими силами в приближающейся войне. Однако мне неясно, почему ты не поручишь это одному из своих военачальников. Похоже, Оксфорс Альремас определенно считает, что пост командующего должен достаться ему.Снова смех.– Бедняжка Альремас. Дорогуша Альремас. Он всегда был верен мне – и в постели, и на поле битвы. Я думаю, он пришел к выводу, что ему следует взять бразды власти в новой империи – и предоставить моим хорошеньким ручкам более нежные занятия. С моей стороны жестоко было бы не потакать его заносчивости, тебе так не кажется? Полагаю, он ненавидит тебя за то, что ты оказался на месте, которое он считал своим собственным. Бедный верный Альремас. Тем не менее он происходит из благородного рода, и я боюсь, что его ревность может теперь плохо сказаться на его карьере. И конечно, я не могу простить ему это прегрешение. Но в любом случае Альремас не справился бы с этим заданием. Он хорош там, где требуется лисья хитрость – в интригах, но не в открытой войне. Нет, он не смог бы быть моим полководцем. Хватит об Альремасе. Ты получишь власть над ним, как и над всеми моими войсками.Альремас, наверное, придерживается другой точки зрения, подумал Кейн. Он продолжил:– Но я не могу понять, почему ты избрала именно меня командовать своим войском – и, кстати, откуда ты обо мне узнала? Само собой, у меня есть кое-какая известность полководца благодаря ряду успешных кампаний на континенте, довольно далеко от твоих островов. Но я совсем недавно появился в западных пределах Лартроксии и понятия не имел, что обо мне знают даже здесь.– Ты так уверен в этом, Кейн? – В голосе Эфрель послышалась язвительная насмешка.– Нет. Ты прекрасно знаешь, почему я призвала тебя. Люди не лгут, говоря, что я колдунья. Это правда, что я тщательно изучала тайны черных искусств и древних богов, которые еще не совсем забыли свое старое обиталище… Но об это позже. Сейчас мне хочется развлечь тебя рассказом. Рассказом, который, впрочем, тебе уже хорошо известен, – или демон, нашептавший его мне, солгал.
РАССКАЗ ЭФРЕЛЬ Мой рассказ уходит во времена двухсотлетней давности, к тем дням, когда Товнос и Пеллин были всего лишь двумя из многих разобщенных островов в этих краях. Тресли, Джостен, Фисития, Парви, Рэканос, Кварнора и прочие острова поменьше – нестабильные самостоятельные государства и владения. Мелкие королевства слабели и беднели из-за постоянных междоусобных войн.Помимо крупных островов, в этих краях множество мелких островков, которые предоставляли бесчисленное количество гаваней и укрытий для рыбаков – или для пиратов. Да, в те беспокойные годы пиратов было очень много. Ибо преимущества уединенных мест для убежищ, безрезультатность попыток властей покарать морских разбойников и оживленная торговля между островами сделали эти края настоящим раем для них.Но эти пираты всегда были не более чем надоедливой занозой, ибо, как и сами островные государства, они были слабы и неорганизованны. Они были всего лишь шакалами, убийцами, осмеливавшимися нападать только на беззащитных и неосторожных. Один хорошо вооруженный эскорт тотчас обратил бы их в бегство.Затем на острова пришел чужестранец из южных земель. Это был безжалостный и смертельно опасный воин, гений в морской стратегии и тактике. За несколько лет он построил неприступную пиратскую твердыню на скалистом острове Монтес. Его соперники либо оказались под его началом, либо были уничтожены. Он основал гигантский пиратский флот.Заносчивые эскадры пиратского флота мародерствовали на море как хотели, нападая на любое судно. Шпионы в каждом порту информировали корсар о купеческих кораблях и об их отчаянных мерах предосторожности. Ничто не оставалось неизвестным пиратам. Ни один караван не был достаточно хорошо защищен, чтобы они не осмелились напасть на него. Даже огромнейшие военные корабли островных правителей пали их жертвами, и выйти из гавани для любого судна значило обречь себя на неминуемую гибель.В итоге пираты завладели всем морем, ибо даже рыболовная лодка не осмеливалась выйти из порта. Казалось, что теперь пиратская армия рассеется либо направится на поиски иных, процветающих морских путей, но у их вождя были более честолюбивые планы. Опустошив моря, он собрал свой флот воедино и направил его мощь на прибрежные города. Теперь он нанес удар по самим источникам тех богатств, которые он грабил на море.Глубокой ночью его флотилия заходила в какой-нибудь спящий порт. В короткой стычке пираты сметали сопротивление, и город становился их жертвой. Орды бесчинствовали на улицах – завладевая всем, чем хотели, добром и женщинами. Когда город бы разграблен, они превращали место побоища в костер и отплывали на заре, освещаемые пламенем руин.И человек, который командовал пиратами, человек, чей злой гений возглавлял это ужасное орудие разрушения,– этот человек звался Кейн.Но успех пиратов в итоге породил их гибель. Вечно воюющие островные лорды наконец осознали, что пиратская империя Кейна ставит под угрозу само их существование. Забыв частные ссоры, они последовали примеру своего врага и объединились под одним владыкой – Домом Пеллина, избранном из-за его репутации и власти. Новая империя собрала воедино все свои разрозненные силы и создала флот, достаточно сильный, чтобы бросить вызов пиратам. После месяцев долгих погонь и незначительных стычек Имперский флот под командованием Неистена Эбура атаковал Кейна на море перед пиратской твердыней на Монтесе. Битва была страшной, и исход ее долгое время неясен, ибо оба адмирала были блестящими флотоводцами. Было очевидно, что эта битва решит судьбы островов. Весь день кипел бой, но к вечеру значительное превосходство империи в количестве бойцов и кораблей стало сказываться.Осознав, что противников слишком много, чтобы продолжать битву на море, Кейн с остатками флота отступил в гавань своей возвышавшейся на скалах твердыни. Последовавшая осада тянулась много тяжелых и кровопролитных дней, но катапульты и осадные машины постепенно разрушали укрепления. Ценой неисчислимых жизней Неистен Эбур проложил путь в опустошенную цитадель, и в последней смертельной битве уцелевшие пираты были перебиты.Победа досталась новой империи дорогой ценой, многие дворяне нашли гибель на Монтесе – среди них и верховные владыки Пеллина. Это позволило Неистену Эбуру захватить власть и установить владычество своего рода, ибо среди уцелевшей аристократии некому было воспротивиться. Таким образом род Неистена узурпировал трон, который по праву принадлежит Пеллину!Чрезвычайно любопытная вещь обнаружилась после того, как всех пиратов уничтожили. Хотя многие солдаты видели, как Кейн сражался среди своих людей до самого конца битвы, его тело так и не нашли. Ни следа Кейна не было обнаружено, хотя победители тщательно обыскали почерневшие руины и горы трупов. Некоторые утверждали, что люди Кейна спрятали его тело, чтобы спасти его от поругания. Другие смеялись над этим предположением, уверенные, что повелитель пиратов сбежал по какому-нибудь потайному туннелю, проскользнул мимо них и покинул остров.Так или иначе, но и годы спустя те, кто жил у моря, все еще испытывали страх, что однажды ночью Кейн и его Черный Флот вернутся, чтобы свершить кровавую месть за поражение у Монтеса. Даже сегодня его имя – проклятие, символ зла и насилия.Так ненавистное имя Кейна, повелителя пиратов, вошло в мрачные предания нашего народа. Демонической личностью был этот Кейн. Его прошлое было скрыто под покровом слухов и преданий еще при его жизни, а смерть осталась недоказанной. Он пронесся по нашей беспокойной истории, словно всеразрушающая комета, неожиданно появившись из черноты ночи и внезапно исчезнув в невообразимых пространствах. Рассказывали, что Кейн был великаном, превосходящим по мощи десять сильных мужчин. В бою ни один человек не мог сравниться с ним, ибо он сражался двумя мечами, легко управляясь с оружием, которое обычный воин едва мог поднять. Его волосы были красны как кровь, и он пожирал еще живые сердца своих врагов. Его глаза были глазами самой смерти, и они испускали синее сияние, которое иссушало души его жертв. Он находил удовольствие только в насилии и кровопролитии, и после каждой победы его пиршественные залы оглашались мучительными воплями плененных девственниц.Само собой, эти легенды становились еще более зловещими и неправдоподобными с каждым пересказом. Но и хроники тех лет с суеверным ужасом повествуют о жутком лорде-пирате, и их авторы наделяют его почти нечеловеческими качествами. И хотя они проклинают и поносят Кейна как самое злобное человеческое существо, они, тем не менее, с невольным восхищением отмечают его доблесть в бою.Это все банальные вещи, старые сказки, которые все мы слышали в детстве. Однако мне подчиняются силы и за пределами пугливых снов обычных людишек. Ты слышал их шепот. Знай же, что я властна над демонами мрака, чья мудрость не ослеплена подобострастной тленностью смертного ума. Бессчетными ночами я призывала эти создания чуждого мира, повелевала им подчиняться моей воле, слушала, как они нашептывают мне знания, скрытые от человеческого ума. И они поведали мне много тайн.От одного демона я потребовала, чтобы он назвал мне имя полководца, который наверняка приведет мои войска к победе в приближающейся войне. Той ночью мой демон сказал, что триумф или неудача моего возмездия зависят от сил столь могущественных, что создание, подобное ему, не может контролировать или хотя бы предсказать, что будет. Но когда я заставила демона приложить все силы, чтобы выполнить мой приказ, он был вынужден назвать мне имя человека, который лучше всех сумеет помочь мне.Имя, которое назвал мне демон, было Кейн.Я прокляла это создание за его шутки. И, съежившись от моей ярости, оно, чтобы угодить мне, выболтало кое-какие тайны, неведомые ни одной душе во всей империи. Демон поведал мне о судьбе лорда-пирата Кейна после его побега с Монтеса.Те, кто говорил о том, как хитер пират, оказались правы. Ибо этот Кейн прежних дней не погиб на Монтесе, но избежал резни и уплыл на запад с последними из своих разбойников. Кейн странствовал по бескрайнему Западному морю, неся свое проклятие на далекие берега. И по мере того как шли годы и его враги старели, этот Кейн таинственным образом оставался молод. Ибо из-за проклятия, о котором мой демон только намекнул, Кейн избежал старости, равно как и смерти.Таким образом, пока новые поколения следовали неизбежным путем из утробы к могиле, Кейн жил и странствовал по земле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24