А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лучше, если вы придете завтра, тогда вы с большей вероятностью получите ответ.
Йетайский офицер мгновение изучающе смотрел на стражника, затем пожал плечами и сказал:
— Если ответ именно тот, который я хочу получить, то мне еще много лет придется иметь дело с Раной Шангой. Ты думаешь, что сегодня у величайшего царя Раджпутаны последняя вспышка ярости? Лучше, если я получу ответ сейчас. Одно это будет большим обещанием, чем любые слова.
Он смотрел на стражников прямо и спокойно. Они отвернулись. В конце концов, Торамана был прав.
— Тогда заходите, командир, — сказал один.
— Желаем удачи, — пробормотал второй. Торамана кивнул.
— Благодарю. Пусть будет так, как должно быть. — Он откинул полог шатра и шагнул внутрь.
Услышав, как кто-то вошел в его шатер, Шанга остановился и резко повернулся. Он сдержался и не потянулся к висевшему на поясе мечу, зато приготовился отдать приказ немедленно выметаться. Но, увидев, кто к нему пожаловал, Шанга застыл на месте.
Некоторое время двое мужчин неотрывно смотрели друг на друга. Горевшие в шатре лампы по-особому освещали лица, в результате чего они казались даже более суровыми, чем обычно, и напоминали отлитые в бронзе изображения воинов. Шанга возвышался над Тораманой, как и над большинством людей, и был, пожалуй, шире в плечах. Но менее высокий йетаец ни в коей мере не казался испуганным.
Это была одна из черт, которые Шанге в нем нравились. Это… да и многое другое. На самом деле, странно. Он редко когда с уважением относился к йетайцам. Скорее, наоборот.
— Я забыл, — тихо сказал Шанга, беря себя в руки. Он кивнул на ближайший, очень простой и низкий стол. По обе стороны столика на ковре были разложены подушки. — Пожалуйста, присаживайся.
Когда они оба сели, Шанга несколько секунд колебался перед тем, как начать говорить.
— Во-первых, я хочу кое-что спросить. Почему ты защищал женщину и ребенка Холкара? — И пока Торамана не успел ответить, добавил: — Только не надо говорить мне, что это такая стратегическая проницательность. Ты не мог знать, что человек, которого ты зарезал, — сын Дададжи Холкара. Мы выяснили это только на следующий день.
Торамана начал было говорить, но Шанга снова перебил его.
— И еще я не хочу слышать, что ты намеревался сделать женщину своей наложницей. У тебя уже есть две, причем куда как более симпатичные, чем она. И ни у одной из них не было ребенка, когда ты их брал, хотя бенгалка уже родила от тебя. Так почему? Судя по нашим отчетам, ты даже пригрозил своим солдатам, хотевшим изнасиловать женщину.
— Им не требовалось особо угрожать, — усмехнулся Торамана. — Они остыли сразу, как я нахмурился и сказал пару слов. Ведь с их стороны это скорее была привычка, чем необходимость. К армии и так привязалось много женщин. Я думаю, у них просто возникло желание бросить вызов раджпутской дисциплине. В конце концов, все, кто осуществлял набег на лагерь восставших, были йетайцы.
Он пожал плечами.
— Женщина выла, вцепившись в труп своего мужчины. А ребенок орал еще громче. Какой мужчина, если только им не овладел дьявол, может при таких обстоятельствах испытывать похоть? У меня было только два варианта действий. Или убить женщину и ребенка, или обеспечить их безопасность.
Молчание. Двое мужчин неотрывно смотрели друг на друга. Молодой йетаец отвел взгляд первым.
— Мы делаем то, что должны делать, Рана Шанга. Такова природа вещей. Но нет оснований делать больше. Человек заканчивается на границе своего долга. Дальше начинается зверь. Я — человек.
Казалось, ответ удовлетворил раджпута. Он оперся о стол и поднялся на ноги одним легким движением. Затем снова принялся ходить взад и вперед. Однако на этот раз — как человек, погруженный в глубокие раздумья, а не как взбешенный хищник.
— У меня есть сводная сестра по имени Индира, — тихо сказал он. — Ты спрашивал про двоюродную, но если ты решишься, то лучше поступить именно так. — Шанга оскалился, явно изображая улыбку. — Как ты наверняка понимаешь, это вызовет гнев малва — направленный больше на тебя, чем меня, — но если человек принимает вызов, то ему, по крайней мере, следует сделать это в духе легенды. В настоящий момент я нахожу мысль о ярости малва приятной.
Торамана напрягся, глядя на раджпута широко открытыми глазами. Он определенно не ожидал услышать такое — во всяком случае, не от Раны Шанги!
А тот снова осклабился, с издевкой посмотрев на йетайца.
— Неужели ты в самом деле поверил этим сказкам? Про высшего раджпута? Про чуть ли не божественное происхождение? — Шанга фыркнул. — На протяжении долгих лет я много думал о правде и иллюзии правды. Есть простой факт — пусть его отрицает тот, у кого хватает на это глупости, — что сами раджпуты ненамного отошли от варварства. А родом они, я почти уверен, из тех же гор, что и ты.
Он снова стал мерить шатер шагами, на этот раз очень медленно.
— Кроме того, Индира — энергичная и решительная девушка. Склонна по-своему понимать обычаи и традиции, к большому недовольству моей семьи. Но я люблю ее, несмотря на разницу в возрасте. Раньше я был для нее больше дядей, чем братом. Я не могу припомнить ни одну двоюродную сестру, которая бы так подходила тебе. Большинство стало бы выть от ужаса при одной только мысли об этом. Индира же…
Он замолчал, потом кашлянул.
— Зная ее, могу сказать: скорее всего, она расценит это, как авантюру.
Внезапно все изменилось. Пропала всякая веселость. Царь раджпутов стоял прямо. Не глядя на Тораману, он пробормотал:
— Говорю: я очень к ней привязан. И если я обнаружь что к ней плохо относятся, то брошу вызов и убью тебя. Не сомневайся в этом ни на секунду. Ни в том, что вызову, ни в том, что убью.
Он повернулся и холодно посмотрел на йетайца. Затем, к своему удовлетворению, обнаружил, что тот совершенно не возмущен угрозой. Будучи отменным воином, Торамана был достаточно умен, чтобы понимать: он не сможет составить достойную конкуренцию Шанге.
— Я никогда не использую силу в отношениях с женщинами, — сказал Торамана. Тихо, но, возможно, несколько… нет, не злобно, просто твердо.
— Да, я знаю. — Шанга поджал губы. — Я просил Дамодару, чтобы Нарсес пошпионил за тобой. — Он отвел взгляд. — Мои извинения. Но мне было необходимо знать. Нарсес утверждает, что обе твои наложницы в добром здравии и довольны своим положением. Он говорил, что бенгалка просто молится на тебя после того, как ты сделал ей ребенка.
— Я не буду лишать мальчика наследства, — заявил Торамана. Слова прозвучали резко и жестко.
Шанга отмахнулся.
— Этого не потребуется. Не потребуется даже отказываться от наложниц. В конце концов, ты — воин и вливаешь новую кровь. Пусть старухи болтают сколько хотят.
Внезапно на лице Шанги появилась улыбка. От недавней ярости не осталось и следа.
— Ха! Пусть жрецы и шпионы малва суетятся, как насекомые. Пусть Нанда Лал подергается, разнообразия ради.
Двигаясь со свойственной ему быстротой и грациозностью, Шанга снова занял место за столом. Затем наклонился вперед и улыбнулся Торамане.
— Кроме того, Индира очень красива. И, как я и казал, девушка с характером. Не думаю, что тебя будут сильно отвлекать наложницы. — Он показал на блюдо с фруктами и сладостями.
— Давай поедим, Торамана. Я прикажу принести чай. Поженитесь после кампании на Деканском плоскогорье — или как только появится малейшая возможность. Скажем, в Раджпутане. Я предпочту там, если смогу присутствовать. Если нет, пошлю за Индирой и вы поженитесь прямо в лагере.
Он взял абрикос и продолжил:
— Что, возможно, лучше всего. В конце концов, о браке договорились в армии. Только эта наковальня оказалась достаточно горячей, чтобы выковать такой союз.
Этой ночью, через много часов после ухода Шанги, начальник шпионской сети господина Дамодары вошел в командирский шатер. Полководец-малва, погруженный в изучение карт, бросил беглый взгляд на старого римского евнуха. Затем кивнул на небольшой сверток.
— Видишь? — спросил он. — Позаботься, чтобы моя жена это получила. Если возможно, отправь сегодня ночью.
— Вы не планируете сами навестить ее? — удивился Нарсес. — Армия будет проходить через Каушамби на пути к Деканскому плоскогорью.
Дамодара покачал головой.
— Не могу. Указания Нанды Лала по этому вопросу были четкими и ясными, как и по всем остальным. Я не должен покидать армию ни при каких обстоятельствах.
— А-а, — Нарсес кивнул. — Понимаю.
Евнух прошел к койке и взял пакет. По ощущениям, внутри находилось несколько свитков и безделушки для детей Дамодары. Нарсес собирался покинуть шатер, когда внезапно остановился у входа, словно ему в голову пришла новая мысль.
— Я нашел еще рабов для дома вашей жены, — сказал он. — Купил по дешевке. Двумя шлюхами сильно попользовались и теперь они больше не приносят дохода. Но владелец борделя сказал, что они — покорные существа и могут работать на кухне.
Дамодара пожал плечами, отмахиваясь от сказанного, как от докучливого насекомого. Он был занят, отслеживая маршрут следопытов-патанов, которые должны были заранее предупредить остальных о засаде маратхи, через горы Виндхья.
— Как прикажете, господин. — Мгновение спустя евнух ушел. Дамодаре было не до него.
Вернувшись в свой шатер, Нарсес поймал вопросительный взгляд Аджатасутры, поднял большой палец и протянул ему посылку. Наемный убийца поднялся с места с обычной ленивой грациозностью и взял пакет.
— Я все равно повторяю, что это неприличный жест, — пробормотал Аджатасутра и поспешно вышел из шатра.
Он двигался в окутавшей лагерь темноте быстрым и уверенным шагом. Огни костров обеспечивали слабое освещение, но, если сказать по правде, Аджатасутра любил тьму.
Собравшиеся вокруг костра в одной из отдаленных рощиц солдаты не заметили его приближения, пока Аджатасутра не оказался среди них. Шесть человек удивленно вскочили на ноги. Все они были опытными наемниками. Двое — бихарцы, остальные — йетайцы. Обычно, выпив вина, эти четверо хвастались, что никто никогда не застанет их врасплох.
Однако теперь они чувствовали себя не совсем в своей тарелке. И вина не пили. Аджатасутра недвусмысленно высказался по этому поводу. Солдаты стояли неподвижно в ожидании приказа.
— Сегодня ночью, — сказал Аджатасутра. — Немедленно. — Он протянул пакет одному из бихарцев. — Проверь — лично — чтобы госпожа Дамодара получила посылку.
Когда наемники стали поспешно собираться в путь, Джатасутра шагнул к стоявшему рядом небольшому шатру. Откинул в сторону полог и заглянул внутрь.
Сестры не спали и с опаской смотрели на него. Отбрасываемый небольшой масляной лампой свет делал их лица особенно худыми и безразличными. Старшая прижимала к груди ребенка.
— Ничего не случилось? — спросил он. Обе девушки покачали головами.
— Собирайтесь, — тихо сказал мужчина. — Вы уезжаете сегодня ночью. В новый дом. Боюсь, путешествие будет долгим.
— Вы едете с нами? — спросила младшая. Аджатасутра покачал головой.
— Не могу. У меня другие дела. — Затем, увидев, что опасения девушек на глазах перерастают в страх, Аджатасутра сухо усмехнулся. — Говорят, ваша новая хозяйка — очень милая дама.
Легкое ударение на слове «хозяйка», казалось, несколько ослабило напряжение. Но только на мгновение. Теперь сестры смотрели мимо него, на различимые в тумане силуэты солдат.
Аджатасутра снова усмехнулся.
— Никаких проблем во время путешествия у вас не возникнет, разве что будут слишком докучать пыль и жара. Я отдам четкий приказ.
Сестры немного успокоились. Старшая откашлялась.
— А мы снова вас увидим?
Аджатасутра резко вскинул голову, потом слегка пожал плечами.
— Кто знает? Мир переменчив и непостоянен, а Бог склонен к причудам и фантазиям.
Он опустил полог и отвернулся. Последующие несколько минут он стоял в центре рощицы, наблюдая за приготовлениями солдат. Йетайцы были готовы через несколько минут, равно как и их лошади. Небольшая задержка вышла из-за двух наемников-бихарцев и небольшого слона. Оба умели обращаться с животным. На протяжении путешествия они станут сменять друг друга: один будет выступать в роли погонщика, а второй поедет в паланкине охранником, потом наоборот.
Но внимание Аджатасутры было приковано не к бихарцам. Они его не беспокоили. В первую очередь его интересовал паланкин. Аджатасутра удостоверился, что все его указания выполнены в точности — материал, пошедший на занавески, дешевый, но прочный и скроет тех, кто поедет внутри, от любопытных глаз. Затем наемный убийца повернулся к йетайцам, выступающим в роли сопровождающего паланкин эскорта.
Как и обычно, варвары оказались крупными мужчинами. Крупными и явно в хорошей физической форме. Они стояли в нескольких футах от Аджатасутры, за ними — их лошади. Если тяжелые доспехи и оружие доставляли наемникам какие-то неудобства, то это оставалось незаметным для постороннего глаза.
Аджатасутра направился прямиком к ним. В этот момент он уголком глаза заметил, как откидывается в сторону полог шатра. Сестры вышли наружу и робко направились к слону, старшая по-прежнему прижимала к груди ребенка. Аджатасутра уже давно обеспечил сестер гораздо более скромными сари, чем те, что они носили, когда были проститутками. Но даже при тусклом свете затухающих костров были видны их молодые и стройные фигуры.
Йетайцы следили взглядом за девушками, равно как и Аджатасутра.
— Симпатичные маленькие сучки, не так ли? — задумчиво произнес он. Как обычно, в его голосе чувствовалась легкая издевка.
Старший в маленькой группе йетаец тихо проворчал в ответ:
— Да, симпатичные. Старшая немного отталкивает, с этим шрамом на лице, но младшая…
Следующий звук получился значительно громче и больше напоминал резко выдыхаемый воздух — так делает мул, которого ударил человек. Звук был коротким. Когда йетаец согнулся, кинжал Аджатасутры проткнул ему глаз. Он вошел до половины лезвия, и Аджатасутра быстрым движением выдернул клинок до того, как он застрял в черепе.
Пока йетаец падал на землю, его убийца шагнул в сторону.
— Неправильный ответ, — сказал он спокойно. Его взгляд был прикован к трем оставшимся.
На несколько мгновений йетайцы, казалось, примерзли к месту. Младший и наименее опытный потянулся к мечу, но один из товарищей ударил его по руке.
— Они обе страшные, как смертный грех, — выдохнул тот. — Лично я лучше трахну крокодила.
Возможно, на губах Аджатасутры промелькнула легкая улыбка. В темноте было трудно сказать. Возможно, темнота объясняла и ту легкость, с которой ему удалось «добить» наемников.
— Я смогу найти вас в любом месте Индии, — тихо сказал он. — В любом месте мира. Не сомневайтесь в этом ни на секунду.
— Лучше крокодила, — хрипло произнес младший йетаец. Теперь даже в темноте улыбка Аджатасутры была ясно видна.
— Отлично, — довольно кивнул он.
Его рука — левая рука — опустилась в карман плаща и извлекла небольшой кошель.
— Премиальные, — объяснил он. Затем кивнул на труп: — За то, что вы тихо и незаметно избавитесь от трупа.
Взвесив кошель на руке, старший из оставшихся в живых йетайцев улыбнулся.
— Пища для крокодилов. В реке их полно.
— Проследите за этим.
Аджатасутра в последний раз бросил взгляд на слона. Младшая сестра уже забралась в паланкин, и старшая протягивала ей ребенка. Мгновение спустя два погонщика помогли и ей взобраться на спину животного.
Йетаец тоже посмотрел в сторону девушек, но, вспомнив недавний опыт, быстро отвел взгляд и оглянулся на Аджатасутру.
Но того уже не было на месте. Он исчез в ночи, как демон из древних сказаний.
В это же самое время в далекой столице малва Каушамби демон из будущего принял решение.
— Нет выбора, — объявила сущность. — Кушаны становятся с каждым днем все более и более ненадежными. А йетайцев недостаточно, чтобы поддерживать режим. Мы должны привязать раджпутов и окончательно переманить их на нашу сторону.
Император малва сделал последнюю жалкую попытку сохранить независимость своей власти.
— Они и так связаны с нами торжественными клятвами. Ты же знаешь, как маниакально раджпуты относятся к своей чести. Определенно…
— Этого недостаточно. Не теперь, когда наступает Велисарий. Давление станет сильнее. Если мы хотим выдержать удары этого молота, нельзя полагаться только на честь раджпутов. Они должны быть прикреплены к нам кровью. Династическими узами.
Шандагупта стал надуваться как жаба. Его рот открылся, готовый выдать последний протест. Но пронзительный взгляд Нанды Лала заставил его промолчать. Этот взгляд и каменная неподвижность четырех наемных убийц-кхмеров, расположившихся у ближайшей стены императорских покоев. Они служили особому культу Линка, так же как и шесть огромных рабов с кривыми саблями, стоявших на коленях вдоль противоположной стены. Императору доводилось раньше видеть, и не один раз, как быстро мелькают их сабли и ножи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54