А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Господи, да он был в состоянии задушить мерзавца голыми руками!
– А тебе известно, кто это? – спросил Элтон у жены.
– Клодия сказала, что его отец работает надсмотрщиком. Отца зовут Лео.
– Лео?! – вскричал Элтон. – Черт! Сколько раз собирался избавиться от него! Да я… – Элтон вскочил со стула и уже готов был выбежать из комнаты, но Твайла остановила мужа, упав перед ним на колени. Взяв его за руки, она напомнила о своем плане.
– Мы не должны совершать опрометчивых поступков, Элтон. Выслушай меня. Пусть этот человек узнает, что Анджела пришла домой в слезах и заявила, будто он изнасиловал ее.
Элтон в ужасе посмотрел на нее, но Твайла выдержала его взгляд.
– Если это так, – прохрипел Элтон, – то я убью негодяя…
– Да нет же, он никого не насиловал, – успокоила его Твайла, – но лучше бы он сделал это. Мне было бы легче осознавать, что она совершила ужасный проступок не по своей воле. Ты должен сказать Лео, что его сын изнасиловал нашу дочь, и тогда этот Гатор возненавидит ее за ложь. Ты понимаешь, чего я добиваюсь?
Элтон в отчаянии кивнул.
– Я со своей стороны сделаю все, чтобы Анджела думала, что она – всего лишь одна из многих его любовниц. Она услышит новость от… – женщина задумалась, – …от одной из своих подружек. Кажется, их зовут Симона и Эмили. Уж я сумею заставить их сказать ей именно то, что надо.
– Иди к Симоне, – посоветовал ей Элтон. – Она замужем. Я пообещал дать премию ее мужу, чтобы они смогли переехать в дом побольше. Скажи ей, что если она не поможет нам, то им придется уехать из Бель-Клера без денег. А эту чертову решетку я сорву своими собственными руками, – добавил Элтон, резко выпрямляясь.
Но Твайла стала удерживать мужа:
– Нет, ты этого не сделаешь. Анджела ничего не должна знать, пока мы не избавимся от этого человека. Разве ты не понимаешь? Пусть идет на свидание с ним и ждет его. Пусть несколько раз сходит зря, а уж потом мы скажем ей, что заметили, как она убегает из дома. Мы сделаем вид, что больше нам ничего не известно. Она к тому времени будет так огорчена рассказом девчонок, что не станет противиться отъезду в Европу. А уж когда Анджела вернется, то превратится в очаровательную леди, которая станет хорошей женой для Реймонда.
Позже Элтон удивится, почему у него даже не возникло сомнений в правильности их плана. Он, не задумываясь, согласился отослать любимую дочь, полагая, что иного выхода нет.
– Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы этого типа больше не было в Бель-Клере, и ты тоже сделай все возможное: пусть Анджела не заподозрит, что мы задумали разлучить их.
* * *
Мастер Синклер хочет видеть его! Лео Коди бегом бросился в контору. Похоже, мчась под жарким солнцем, он вообразил, что хозяин наконец-то решил освободить его от работы надсмотрщиком на хлопковых полях и перевести на другую, более спокойную, должность.
Но, едва войдя в помещение, он понял, что услышит все, что угодно, только не хорошую новость.
Элтон поджидал его в своем кабинете. Он даже отпустил остальных работников, чтобы беседа проходила с глазу на глаз.
– Кажется, у тебя есть сын? – ледяным тоном осведомился он. – По-моему, он работает на тростнике?
Лео оторопел. Он редко встречался с Бреттом, или, как его сейчас называли, Гатором. Они никогда не были особенно близки, а уж с тех пор, как Бретт вернулся из плавания после смерти матери, отец с сыном и вовсе стали чужими людьми, и пропасть между ними становилась все шире и шире. Впрочем, как бы там ни было, Бретт всегда был неплохим работником, и Лео даже в голову не приходило, что парень мог вызвать неудовольствие хозяина.
– Да, сэр, – ответил он, от волнения переходя на каджунский диалект, который всеми силами старался забыть. – Да, у меня есть сын, но он никогда не ввязывается ни в какие истории, так что я не возьму в толк, чем вы недовольны.
Элтон с такой силой стукнул кулаком по столу, что тот чуть не развалился. Под кожей у разгневанного отца заходили желваки, а глаза налились кровью.
– Моя дочь сообщила, что твой сын изнасиловал ее прошлой ночью в здании сахарного завода. Она вернулась домой в разорванной одежде, вся в синяках.
Лео попятился назад и схватился дрожащими руками за голову.
– Нет-нет, сэр, – забормотал он. – Мой Бретт не мог этого сделать. Он хороший мальчик. И не способен на такое. Только не мой сын.
– Это он! – зарычал Элтон, рывком отодвинул стол, выскочил из-за него и бросился к Лео. – Если я увижу его, то убью! Я не повесил этого сукина сына на ближайшем дубе лишь потому, что не хочу окончательно загубить репутацию моей девочки. Впрочем, я бы и тебя с удовольствием повесил рядом с ним – за то, что ты произвел на свет такого ублюдка.
Лео попытался убежать, но Элтон не отступал от него.
– Да, Лео, я могу убить тебя, и ни один раб даже не пикнет. Слышал я немало историй о том, как ты издеваешься над людьми, и довольно странно, что твои останки еще не достались какому-нибудь голодному аллигатору… Итак, – заговорил он спокойнее, – я больше не хочу видеть тебя. – Вдруг Элтон схватил Лео за грудки и отбросил к противоположной стене так, что тот упал. – Скажи своему недоноску, что, если он еще хоть на день останется в Бау-Перо, я прикончу его.
Закрыв лицо руками, Лео разрыдался.
– Да… да, сэр, – пролепетал он, – но я не пойму, почему ваш гнев распространяется и на меня…
Элтон снова схватил его и что есть силы толкнул к двери. Лео рухнул прямо в грязь. Подойдя к нему, Элтон достал пистолет, который всегда носил с собой, и хмуро пообещал:
– Так вот, если я еще хоть раз увижу тебя, скотина, или узнаю, что ты кому-то проболтался о случившемся, то пущу тебе пулю в лоб. Словом, считай, что это будет равносильно твоей смерти, Лео.
Лео, кряхтя, поднялся на ноги и бросился наутек. Лишь добежав до болот, он немного притормозил, так как едва дышал. Грудь его вздымалась, как кузнечные мехи, но не от быстрого бега, а от безумного гнева, который охватил все его существо. Элтон Синклер не имел права так поступать с ним. Он не должен отвечать за поступки Гатора.
Черт возьми, Лео столько работал, чтобы дослужиться до этой должности. И что с того, что он затащил в кусты несколько рабов и преподал им урок? По крайней мере он не порол их хлыстом, чего они вполне заслуживали, не делал этого, чтобы не оставлять шрамов. Да, он колотил их кулаками, но кто заметит синяки на черной коже?
Нет, сэр Синклер не имел права так поступать с ним.
Но, Господи, как же он злился на Гатора! Лео нигде не зарабатывал так много, как в Бель-Клере, и теперь из-за сына должен лишиться всего!
Он быстро дошел до хижины, в которой жил с толстой женщиной по имени Адель. Она была не больно-то хороша собой, но отлично готовила и никогда не отказывала ему в постели. И она делает отличное вино, напомнил себе Лео, вынимая из буфета бутылку и вытаскивая из нее пробку.
Отхлебнув вина, он с болью подумал о том, что теперь придется уехать отсюда. Но сначала он потолкует с Гатором, а уж потом соберет пожитки и покинет Бау-Перо. Не стоит оставаться здесь дольше, нарываясь на неприятности. Можно не сомневаться в том, что если Элтон Синклер увидит его, то обойдется с Лео не лучше, чем тот с рабами. Но он еще за все ответит. Да, в один прекрасный день этот Синклер ответит за все…
Прихватив с собой бутылку, Лео направился к пироге Гатора и стал ждать. Сначала он хотел было пойти прямо на поле, но потом решил, что лучше не попадаться на глаза Синклеру, который мог объезжать свои владения. По правде говоря, Лео с удовольствием превратил бы Гатора в отбивную. Впрочем, страх еще не оставил его, да и вино начинало действовать.
Что ж, он мог и подождать.
Звон колокола пронесся над плантацией. Усталые и потные рабы и каджуны расходились по домам.
Бретту день показался невероятно долгим. Он то и дело смотрел на часы, считая минуты, оставшиеся до вечера. Он знал, что не успокоится до тех пор, пока тьма не опустится на землю.
К тому времени, когда он дошел до своей пироги, стало уже так темно, что ему пришлось зажечь огонь, чтобы не сбиться с пути. Сорвав с себя грязную одежду, Бретт быстро забрался в бочку с дождевой водой. Он хотел вымыться, переодеться и бежать на свидание. Желудок его подводило от голода, но времени на еду уже не оставалось. Больше всего ему хотелось заключить Анджелу в объятия, сказав ей еще раз о своей любви. Он обнажит перед ней душу, отдаст ей свое сердце.
Признаться, Бретт беспокоился, когда Анджела ушла одна в темноте. Впрочем, ее нервозность можно объяснить – ведь она впервые была с мужчиной. Зато сегодня он объяснит ей, что бояться нечего – ни его, ни будущего.
Бретт выбрался из бочки и уже было потянулся за полотенцем, как вдруг в воздухе раздался свист кнута, который тут же обмотался вокруг его торса. От боли у Бретта потемнело в глазах, и он упал на колени. Но не успел он вскочить, как кнут снова заходил по его спине, разрывая кожу. Лишь через несколько мгновений Бретту удалось подняться, ухватить кончик кнута и дернуть его на себя. Из кустов к его ногам упал Лео.
– Отец?! – изумленно вскричал Бретт. – Какого черта ты это делаешь?!
Лео поднялся на ноги завывая:
– Ты совсем спятил, идиот? Изнасиловать дочь Синклера! Да тебя убить за это мало!
Бретт оторопел. Схватив отца, он с силой прижал его к дереву.
– Говори, в чем дело! Ты немедленно расскажешь мне, что произошло!
Лео слово в слово повторил рассказ Синклера и от себя добавил:
– Ты немедленно уберешься из Бау-Перо или я однажды так напьюсь, что убью тебя. Из-за тебя, всего лишь из-за того, что ты не можешь удержать в штанах свой бешеный член, я потерял такую работу! – И Лео с силой ударил сына коленом в пах.
Бретт согнулся от боли, а Лео снова схватился за свой кнут. Но Бретт успел откатиться в сторону, и кнут лишь зацепил землю рядом с его лицом. Ему вновь удалось дернуть кнут, и Лео опять упал.
Несмотря на страшную боль, раздирающую его чресла, Бретт умудрился встать и сказал:
– Не хочу убивать тебя, но, если ты еще хоть раз посмеешь повторить то, что сейчас сделал, берегись.
– Убирайся отсюда, – прохрипел Лео. Он был слишком пьян, чтобы защищаться. – Считай себя мертвецом.
Бретт стал собирать вещи. Ружье. Одежда. Кусок бекона. Пакет цикория. Стояла кромешная тьма, он устал после тяжелой работы, к тому же плоть его разрывала дикая боль. Однако он понимал, что должен немедленно уйти.
Не потому что отец мог еще раз ударить его.
И Элтон Синклер не волновал молодого каджуна.
Он боялся встречи с Анджелой и не знал, как поведет себя, если увидит ее. Теперь ему все стало ясно. Когда порыв страсти миновал, она испугалась содеянного. А может, ее поймали, когда она пробиралась в дом. И ей пришлось соврать, что ее изнасиловали.
Сука! Гатор выругался. Ему показалось вдруг, что он не испытывает к ней больше ничего, кроме жгучей ненависти. Впрочем, ненавидел он и себя – за то, что опять свалял дурака.
Бретт решительно шел вперед в непроглядной тьме: гнев указывал ему дорогу.
Анджела сидела под ивой, уперев подбородок в колени. Сначала она еще надеялась, что Гатор просто опаздывает, но потом поняла, что он не придет. Ей оставалось только вернуться домой, подняться вверх по решетке, лечь в постель и думать о том, как он в следующий раз объяснит свое отсутствие. Девушка не решалась пуститься на его поиски – это унизило бы ее.
Поднявшись на ноги, она побрела вдоль берега реки, едва сдерживая подступавшие рыдания.
Глава 10
Эмили только приготовила кувшин с водой, как вдруг Симона, уже успевшая закатать рукава, прошептала:
– Что это за женщина на белом коне? Во-он там, под деревом?
Эмили загородила глаза от солнца и, посмотрев в указанном направлении, удивленно присвистнула:
– Боже мой, да это же миссис Твайла!
– Ба-а! Каким ветром ее занесло сюда? Давненько мы не виделись.
– Сейчас все узнаем – видишь, она машет нам? – показала Эмили.
Девушки оставили под кустами корзины с провизией и кувшины с прохладной водой для работников. В такую жару скоро от воды ничего не останется, они и так уже четыре раза ходили к реке, чтобы наполнить кувшины.
Твайла соскочила с коня и поджидала их, укрывшись в тени. Она не ответила ни на их улыбки, ни на вежливые приветствия.
– Кажется, у тебя есть семья? – ледяным тоном обратилась жена хозяина к Симоне.
С трудом сглотнув, Симона кивнула головой. Мурашки побежали у нее по коже.
– Мой супруг доволен работой твоего мужа, Симона. И он пообещал дать ему премию после окончания сбора урожая, не так ли?
Симона снова кивнула. Она заволновалась, потому что миссис Твайла явно была чем-то разгневана, хотя молодая женщина и не понимала, чем именно. Она давным-давно не видела миссис Твайлу, и наверное, Эмили тоже давно с ней не встречалась.
Тут Твайла посмотрела на Эмили.
– А у тебя, кажется, кроме отца и матери в Бель-Клере работают еще двое братьев?
Эмили с испугом закивала головой.
Твайла холодно смотрела на них. Девушки еще больше занервничали.
– Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Симона, – заговорила Твайла, вздернув подбородок. – Твой муж не получит премии. Больше того, можешь сказать ему, чтобы он зашел к надсмотрщику и получил расчет. И за тебя тоже. Вы оба больше не работаете в Бель-Клере. Все это относится к тебе, Эмили, тоже. И, разумеется, ко всей твоей семье.
Эмили испуганно прижала кулаки к губам, но Симона шагнула вперед и, ухватив Твайлу за рукав, взмолилась:
– Почему? Почему вы это делаете? Мы знаем, что вы не одобряли нашу дружбу с Анджелой, но мы давно не видели ее. Пожалуйста, позвольте нам… – Девушка замолчала.
Именно такой реакции Твайла и ожидала. Она с отвращением стряхнула со своей руки руку Симоны и, поджав губы, проговорила:
– Кое-что для своих семейств вы еще можете сделать. Расскажите-ка мне о Гаторе. Все, что знаете.
Смутившись, Симона быстро ответила:
– Ничего. Никто ничего о нем не знает. Он держится особняком. Кто-то сказывал, что этим утром он не вышел на работу. Но какое он к нам имеет отношение, миссис Твайла? При чем тут мы? – Она сложила руки на слегка округлившемся животе, будто хотела защитить свое дитя от гнева хозяйки.
– А вы разве не знали, что Анджела тайно встречается с ним?
– Не-ет, мадам, нет! – Симона яростно замотала головой, и Эмили горячо поддержала подругу.
Твайла была удивлена, но чувствовала, что они говорят правду. Она решила перейти к делу.
– Если вы пообещаете помочь мне, то ваши семьи и вы, разумеется, сможете остаться в Бель-Клере. Но если вы откажетесь…
– Мы все сделаем! – вскричала Симона. Ей была невыносима мысль о том, что им с Фрэнком придется уехать с плантации несолоно хлебавши.
Эмили тоже заверила хозяйку, что станет всеми силами помогать ей.
И Твайла выложила подругам, чего хочет от них.
– Вы должны быть очень убедительны, – предупредила она, – чтобы Анджела ничего не заподозрила.
Выслушав ее, девушки обменялись встревоженными взглядами, и Эмили решилась спросить:
– А как же Гатор? Вдруг он докажет ей, что мы говорим неправду? Он же все станет отрицать…
– Вот об этом не беспокойтесь. – Твайла злобно улыбнулась. – Он больше близко к Бау-Перо не подойдет. Вам ни в чем не придется убеждать ни его, ни его отца, который тоже, кажется, решил покинуть плантацию. Итак, вы в точности передадите Анджеле то, что я велела.
– Да, – прошептала Симона. – Но мне это не нравится. Ведь Анджела – моя подруга. А я не привыкла врать подругам.
– Я тоже, – призналась Твайла. – Вы должны верить мне, девочки, – слегка смягчилась она. – Это для ее же блага. Никто ничего не знает. И не должен узнать. – В руке она держала какой-то сверток, завернутый в носовой платок. Развернув его, Твайла показала девушкам пачку банкнот. Вручив деньги Симоне, она проговорила: – Вот, возьми в знак благодарности. Но пообещайте мне еще одну вещь.
Симона, в жизни не державшая в руках столько денег, с готовностью закивала.
– Если только вы увидите этого Гатора или услышите что-то о нем, немедленно сообщите мне или мистеру Синклеру. Вы поняли? И ни слова не говорите ему о нашем разговоре.
Симона знала, что уж этого ей точно не захочется делать. Бросив взгляд на Эмили, она поняла, что и подруга того же мнения. Чтобы хоть немного успокоиться, она стала убеждать себя, что миссис Твайла права. Они делают благое дело, разлучая Анджелу с Гатором.
Девушки молча наблюдали за тем, как хозяйка вскочила на коня и ускакала прочь.
– Не знаю я, Симона, – задумчиво проговорила Эмили. – Не знаю, смогу ли сделать это. Уверена, Анджела поймет, что я вру.
Симона поглядела на деньги.
– Я смогу, – сказала она. – Да. Ради будущего моего ребенка. Знаешь, когда придет время, я сама все скажу ей, а ты молчи. Только не противоречь мне. Хоть это ты сможешь сделать?
Эмили кивнула. В конце концов на карту было поставлено благополучие ее семьи.
– Конечно, о чем разговор. Мне это не по нраву, но я все сделаю как надо, – заверила она подругу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40