А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Правда, шесть лет назад он все-таки совершил преступление: убил Гандольфа, захватил замок Эйншем и выгнал вой его законных владельцев. Теперь настал час расплаты. Люсьен, однако, знал, что за захват Эйншема придется расплачиваться не только Озрику, но и его приемной внучке Адриенне и даже ему, Люсьену.
– Проклятие! – не сдержавшись, воскликнул он. Адриенна испуганно заморгала. – Не бойся, – поспешил успокоить ее Люсьен. – Причина моей несдержанности – новость, которую я только что узнал. Я не хотел обременять тебя ею, поскольку к нам с тобой она не имеет никакого отношения.
Тепло улыбнувшись мужу, Адриенна молча прикоснулась к его руке. Лицо Люсьена приняло виноватое выражение, и чтобы скрыть его, он опустил глаза в тарелку, из которой они с Адриенной ели. Согласно обычаю, молодоженам положено есть из одной тарелки. Адриенна уже наполнила ее всевозможными яствами, доставала лакомые кусочки и подносила ко рту Люсьена. Он брал их, слизывая с ее пальцев жир. Адриенна при этом застенчиво улыбалась.
Всякий раз, как Адриенна склонялась над тарелкой, чтобы выбрать для мужа лакомый кусочек, Люсьен поднимал глаза и оглядывал зал. Рейвен и Питер уже вернулись и заняли места за столами, где сидели их люди. Встречаясь с ними взглядом, он видел в их глазах напряженное ожидание.
В следующее мгновение его внимание привлек шум, доносившийся со стороны кухни. Положив руку на рукоять меча, он бросил настороженный взгляд на кухонную дверь, но ничего опасного там не обнаружил. В зал в сопровождении поварят вошла Хильда. Они несли тяжелый металлический поднос с новой порцией яств. Когда поднос поставили на господский стол, Люсьен, заметив восхищенный взгляд своей молодой жены, который она бросила на новое блюдо, тоже улыбнулся и даже плотоядно потер руки, увидев десерт – цукаты, груши в сиропе и грецкие орехи. Доставив поднос по назначению, поварята убежали на кухню, однако Хильда, протягивая Люсьену десертные ложечки, пристально на него смотрела, и глаза ее с каждой секундой все больше расширялись от удивления.
– Ах, сэр Люсьен! Наконец-то я поняла, кто ты такой, – выпалила женщина.
Люсьен, который в это мгновение потянулся за ложками, стиснул их в руке и замер. Хильда была настолько поражена своим открытием, что не догадалась разжать пальцы.
– Матерь Божья, даже подумать страшно! Ты – Люсьен, сын лорда Гандольфа.
Люсьен выпустил ложки из рук, и Хильда сделала шаг назад. В ту же минуту в зале послышался грохот опрокидываемых скамеек: рыцари Люсьена повыскакивали из-за столов и обнажили мечи. Люсьен тоже поднялся из-за стола, обнажил длинный, отливающий голубизной меч и устремил взгляд на Озрика, своего заклятого врага.
Озрик смотрел на Люсьена с таким видом, словно перед ним появилось привидение. Лицо его побагровело; подобно выброшенной на берег рыбе, он открывал и закрывал рот, но не произносил ни слова.
Первым заговорил Люсьен:
– Да, это правда. Я – Люсьен Эйншем. Старший сын и наследник лорда Гандольфа. Запомни, Озрик, я законный владетель этого замка и этих мест! Я – а не ты!
Снова с грохотом повалились на пол скамьи, но прежде чем рыцарям Озрика удалось вытащить из ножен свои клинки, воины Люсьена подступили к ним, угрожающе размахивая мечами. Числом и вооружением они превосходили рыцарей Эйншема, и тем ничего не оставалось, как сложить оружие. Несколько рыцарей и оруженосцев Люсьена прошли по рядам, собирая брошенные на пол мечи и даги.
Хильда завизжала, подхватила юбки и выбежала из зала. За ней, оглашая воздух визгом и криками, последовали слуги, служанки и поварята.
Воцарившуюся в зале тишину нарушил громкий голос сэра Хьюберта. Обращаясь к Люсьену, молодой рыцарь заявил:
– Неужели ты, сэр Люсьен, полагаешь, что тебе удастся захватить замок? Ты забыл о множестве воинов, которые охраняют эту твердыню. Ты не сможешь долго держать нас в заложниках. Скоро сюда подоспеют воины со стен, башен и из казарм, и тогда…
– Придержи язык! – гаркнул Рейвен. Вместе с несколькими рыцарями он подошел к Хьюберту и приставил острие меча к его груди. – Полагаешь, мы прибыли в Эйншем в сопровождении только этой вот горстки людей, – произнес он, указав на стоявших в зале с клинками наголо воинов Люсьена, – и собираемся штурмовать замок изнутри? Из этой вот башни? – Он ухмыльнулся и помотал головой, отчего его длинные иссиня-черные волосы упали ему на лоб. – Да ни черта подобного! Если здесь все так глупы, как ты, то неудивительно, что нам удалось с такой легкостью вас перехитрить. – Повернувшись к Люсьену, он добавил: – Непонятно, братец, какого черта мы так долго ждали, если нынешние защитники Эйншема просто тупицы? Мы могли приехать сюда еще несколько лет назад и взять их всех голыми руками!
– Значит, вы тоже сыновья Гандольфа? – пробормотал Озрик, устремив тяжелый взгляд на Рейвена и Питера.
Прежде чем Питер или Рейвен успели сказать хоть слово, капитан стражи Озрика сбил ударом тяжелого кулака стоявшего рядом с ним рыцаря и со всех ног бросился к выходу. Однако в дверях неожиданно возник сэр Кристиан, преградив ему дорогу.
– Стало быть, ты заодно с ними, Кристиан? – оскалив зубы в злобной улыбке, бросил капитан стражи. – Зря мы поверили тебе и взяли на службу. Словно забыли, что ты слуга Гандольфа!
– Я всю свою жизнь служил лордам Эйншемам. Теперь хозяин замка – сэр Люсьен. И я буду служить ему.
Капитан набросился на Кристиана с кулаками, но тот быстро взял над ним верх и, приставив ему к горлу кинжал, посмотрел на Люсьена.
– Выведи его из зала. Пусть увидит собственными глазами, в каком состоянии защитники Эйншема, – распорядился Люсьен.
– Но как вам удалось одолеть наших солдат? – спросил Хьюберт, бросив взгляд на Люсьена. – Мы не слышали ни сигнала тревоги, ни шума битвы.
– Король Генрих в свое время сказал мне одну мудрую вещь: «Самая лучшая на свете война – это война без кровопролития». Мы в этом смысле сделали все, что смогли, – не стали убивать ваших солдат, а просто-напросто опоили их, – объяснил Люсьен, переводя взгляд с Хьюберта на Озрика. – Теперь ваше слово. Будете с нами драться, или закончим дело миром?
Озрик, глядя прямо перед собой, с мрачным видом кивнул и изрек:
– Твоя взяла. Ты победил!
– Не-е-т! – разорвал тишину пронзительный вопль.
Люсьен посмотрел на свою молодую жену и отшатнулся, столько ненависти было в ее взгляде. В эту минуту он понял, что поступил легкомысленно, когда вовлек Адриенну в затеянную им игру. Узнав, что Уилфред погубил ее сестру, она пыталась его зарезать. Люсьен же, грубо оскорбив ее вдень свадьбы, не знал, какая участь постигнет его. Ведь в любой момент она может вонзить ему в спину нож. Ему стало тошно.
– Послушай, Адриенна, я…
Но Адриенна не пожелала его слушать, налетела на него и стала колотить кулаками в грудь. Надо сказать, что удары этой хрупкой женщины были безболезненными. Но Люсьен никакого сопротивления ей не оказывал. Лишь обнял за плечи и прижал к себе, чтобы она не могла бить со всего размаху.
– Хочешь, я ее уведу? – предложил Питер.
– Это сделаю я! – сказал Хьюберт, оттеснив в сторону Рейвена. – Леди необходимо успокоиться.
– Нет! – снова закричала Адриенна, вырываясь из рук мужа и лихорадочно шаря глазами по залу. Всякий раз, когда она поворачивала голову, ее серебряные волосы развевались по воздуху и она напоминала большую экзотическую птицу, волею случая оказавшуюся на Британских островах. – Не смейте обращаться со мной как с несмышленым ребенком! – предупредила она. – Я – леди Адриенна Эйншем и имею полное право знать, что здесь происходит. Какие события предшествовали этому трагическому, самому несчастливому в моей жизни дню? Мне необходимо выяснить, – неожиданно обратилась она к мужу, – не замешан ли здесь король и действительно ли ты состоишь на службе у его величества? Я хочу знать все до мельчайших деталей о твоей миссии, если, конечно, это не твоя выдумка. Лгать бесполезно, я все равно доберусь до истины. И если в случившемся есть доля вины моего опекуна, мне и это станет известно рано или поздно.
Садитесь! – обратилась она к стоявшим в напряженных позах рыцарям. – Как говорится, в ногах правды нет, а я собираюсь сегодня же докопаться до правды, чего бы мне это ни стоило.
Люсьен повернулся к своим людям и в знак согласия наклонил голову. Адриенна, однако, на него не смотрела – она гипнотизировала взглядом воинов до тех пор, пока все они снова не заняли свои места за столами, продолжая держать оружие на изготовку.
Глава 23
Адриенна тяжело опустилась в кресло, судорожно сжимая подлокотники. Нельзя сказать, что она сильно устала, просто у нее от волнения дрожали колени и она не хотела, чтобы хоть кто-нибудь это заметил.
– Не моя вина в том, что здесь произошло, Адди, – твердым голосом произнес Люсьен. – Дело в том, что этот старый… хм…
– Я запрещаю тебе отзываться неуважительно о моем опекуне, – перебила его Адриенна. – И не смей называть меня Адди. Так звали меня те, кого уже нет в живых.
Глаза Люсьена полыхнули зеленым огнем – в эту минуту он походил на затравленного волка.
– Хорошо, я буду называть тебя миледи. Итак, миледи, выслушай мою исповедь. Когда-то все это, – Люсьен широким жестом обвел зал, – принадлежало моему отцу Гандольфу, и Эйншем был для нас с братьями родным домом. Гандольф владел не только замком, но и деревней Эвендейл, а также всеми земельными угодьями, которые были отписаны моему отцу Ранульфом. После смерти Гандольфа все это должно было перейти ко мне. – Он не сводил горящих глаз с Адриенны.
Она чувствовала его боль, но ее собственная казалась Адриенне сильнее.
– Однако этого не случилось. Почему? – спросила она.
– Потому, миледи, что твой опекун, которого ты называешь дедушкой, убил моего отца и захватил наше имение. Мне с братьями ничего не оставалось, как покинуть эти края. Но пришло время, и мы вернулись. Теперь наследство Гандольфа обрело своего истинного хозяина. Этим хозяином являюсь я, лорд Люсьен Эйншем.
Скрытая ярость, сквозившая в каждом слове Люсьена, нервировала Адриенну, но она держала себя в руках и виду не подавала.
– Это правда? – обратилась она к Озрику.
– Нет.
– Ах ты ублюдок! – вскричал Рейвен, устремившись к господскому столу, за которым сидел Озрик.
Адриенна тоже вскочила, словно подброшенная пружиной. Казалось, она сейчас перепрыгнет через стол и вцепится в волосы молодому лорду.
Люсьен шагнул вперед и жестом остановил Рейвена, после чего подошел к Озрику.
– Как ты смеешь отрицать очевидное? Или забыл, что шесть лет назад твое войско атаковало Эйншем, взяло его штурмом и предало огню? Не говоря уже о том, что в сражении законный владелец замка был убит и это позволило тебе захватить не только замок, но и приписанные к нему владения!
В глазах Люсьена зажглись злые огоньки, и Адриенне стало страшно. Однако Озрика, судя по всему, нисколько не пугали ни взгляд Люсьена, ни его громоподобный голос.
– Я не отрицаю, что упомянутые тобой события имели место, – спокойно произнес он. – Но обвинения твои ложны.
– Я тебя не обвиняю, просто перечисляю факты.
– Продолжай, – сказала Адриенна, которую разговор заинтересовал.
– Мой покойный отец был далек от морали, – промолвил Люсьен, приблизившись к Адриенне, – но Озрику подлостей не делал и своим врагом его не считал. Он просто о нем забыл, поскольку никаких известий не было. Что, спрашивается, подвигло Озрика на захват замка, если не корысть?
– Могу объяснить, – сказал Озрик, устремив взгляд на молодого рыцаря. – Дело в том, что Эйншем с самого начала предназначался мне.
Он произнес эти слова не повышая голоса, но они обрушились на Люсьена как гром среди ясного неба. Лицо его приняло озабоченное выражение, что не ускользнуло от Адриенны.
– Тебе? – с изумлением спросил Люсьен. – Повторяю, ты не смеешь называть себя законным лордом Эйншема! Всем известно, что твой дедушка Ранульф объявил своим наследником Гандольфа, так что Эйншем и Эвендейл принадлежали ему по праву, а после его смерти должны были перейти ко мне. Другое дело, что ты не захотел с этим смириться и на протяжении многих лет готовился захватить Эйншем, что в конечном счете тебе удалось. Но ты не только лишил меня отца, убив его, ты лишил меня законного наследства.
Так вот о какой миссии говорил Люсьен! Он собирался вернуть Эйншем любой ценой, и король здесь ни при чем. Люсьен потратил на подготовку этой операции массу физических и умственных сил, а сейчас, добившись своей цели, обвинял Озрика в том же самом грехе – неуемном стремлении вернуть свою собственность.
Какая ирония судьбы! При других обстоятельствах Адриенна наверняка не сдержала бы улыбки, слушая своего мужа, но сегодня ей было не до смеха.
– Да, Эйншем мой по праву! – вскричал Озрик, стукнув тяжелым кулаком по столу. – Ранульф в обход своих сыновей и дочерей завещал Эйншем мне. И в этом нет ничего удивительного, поскольку я был старшим сыном его старшего сына. Я слышал собственными ушами, как он об этом говорил. – Озрик перегнулся через стол и, глядя Люсьену в глаза, добавил: – Об этом знали все – и в первую очередь Гандольф.
– Ты лжешь! – воскликнул Рейвен.
– Веди себя достойно! – бросила Адриенна, устремив взгляд на черноволосого лорда. – Скажи ему, Люсьен, чтобы помалкивал и не мешал выяснить истину.
– Но ведь это все брехня! – брезгливо поморщившись, заявил Рейвен.
– Не мешай ей, прошу тебя, – перебил брата Люсьен. – Позволь ей выслушать нашего заклятого врага. Пусть скажет все, что считает нужным.
– Но мы-то знаем правду! – крикнул Питер, стоявший у дверей большого зала.
– В таком случае и ей, и нам придется выслушать очередную ложь.
– Дедушка никогда не лжет, – заявила Адриенна, обращаясь к мужу. – Это вы двое говорите неправду – по крайней мере мне.
– Послушай, Адди…
Заметив возмущение в глазах Адриенны, Люсьен прикусил язык и, повернувшись к Озрику, спросил:
– Если все внуки Ранульфа знали, что Эйнщем предназначается тебе, а не Гандольфу, каким образом моему отцу удалось его заполучить?
– Каким образом? – воскликнул старый лорд, задрожав от гнева. – А ты вспомни, каким образом Гандольф получал то, что ему хотелось иметь!
Лицо Люсьена приняло на миг болезненное выражение, но он тут же овладел собой и, вперив в Озрика яростный взгляд, крикнул:
– Не желаю я ничего вспоминать – сам скажи!
– Ты несчастный, обманутый человек – вот ты кто! – неожиданно произнес Озрик – гнев его вдруг улетучился. Он уже выплеснул всю злобу, и в душе остались только жалость и снисходительность к обделенному отцовской лаской молодому человеку. – Гандольф убил их всех до единого, – негромко сказал Озрик. – Он бы и меня зарезал, если бы в тот день, когда умер Ранульф, я не был в Нормандии. Приспешники моего кузена просто не сумели меня разыскать.
– По-моему, Люсьен, мы вовсе не обязаны выслушивать весь этот бред, – мрачно заметил Рейвен. – Дедушка решил рассказать нам сказку. Это все его фантазии – от первого до последнего слова.
Люсьен пропустил эти слова мимо ушей и повернулся к Озрику.
– Этого не может быть, – пробормотал он. – Гандольф, правда, имел обыкновение пинать собак и иоколачшит. женщин, но чтобы убивать мужчин! Такого я не могу себе представить.
– Похоже, ты так и не понял истинной натуры своего отца. – Старый лорд скривил рот в усмешке. – Но в одном ты прав: Гандольф и в самом деле не убивал мужчин собственными руками. Как я уже говорил, я выжил только потому, что его наймиты не смогли до меня добраться. Зато они нашли и убили всех моих кузенов – одним перерезали глотку, других отравили. Гандольф делал все чужими руками, сидел за стенами замка своего папаши и ждал, когда его люди расчистят для него путь к баронскому креслу Эйншема.
– Но ты же вернулся в Англию, – громким голосом произнес Рейвен, снова вступая в разговор. – А уж здесь людям Гандольфа не составило бы труда тебя выследить. Так почему же они этого не сделали? Или тебя заколдовал волшебник, и ты на время превратился в невидимку?
– Помолчи! – приказала Адриенна. – Я не потерплю неуважения к старшим, пока являюсь хозяйкой этого дома. И еще – если твоему отцу удавалось устранять неугодных с помощью наемных убийц, то что помешает мне поступить таким же образом? Короче, я тебя предупредила: помни об этом, сэр.
Рейвен ответил Адриенне недобрым взглядом, но замолчал.
– Объяснись, дедушка, очень тебя прошу. Озрик глубоко вздохнул.
– Я ничего не знал о смерти Ранульфа, а потому прожил за границей несколько лет. Позже, узнав о кончине дедушки, я навестил своего кузена Гарольда. Выяснилось, что его давно уже нет на свете. Но осталась в живых его вдова, она-то и рассказала мне о том, что ее мужа убили по приказу Гандольфа.
Между тем Гандольф заявил о своих правах на Эйншем. Тогда у него была другая жена, которая не задержалась на этом свете – не выдержала, должно быть, побоев и издевательств.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29