А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Чтобы не отреагировать на объятия Уолтера с равной страстью и в то же время пленить его своей неприступностью (вызванной озорством, а не злыми умыслами), она хотела лишь подразнить его, но не ранить.
У вынужденного противодействия была и серьезная сторона. Она должна поговорить с Уолтером на предмет его владений и тех земель, что должны были стать ее приданым. Сибель вдруг ощутила странный упадок духа. Очевидно, ее отец рассказал Уолтеру, как все будет происходить, но одно дело услышать это от человека представительного... Все может обстоять совершенно иначе, когда условия начнет диктовать девушка, которую он будет считать своим имуществом. Когда они вернутся с охоты, думала Сибель, ей нужно поинтересоваться у Уолтера, какие, по его мнению, могли находятся ближе всего к его собственным владениям, и предложить бабушке отдать их ей в приданое. Если ее вмешательство разозлит Элинор... И снова Сибель почувствовала странный упадок духа. Может, ей не следует искушать судьбу?
Не слишком ли рано устраивать Уолтеру очередную проверку? С первым испытанием он справился блестяще. А тогда Сибель призналась себе, что не сможет больше ждать, не сможет играть словами и взглядами. Ожидание лишь усилит ее страсть к нему... а эта страсть и так была нестерпимой. Уже сейчас она была неукротима. Уолтер обещал любить ее даже в ссорах, сказал, что стерпит любой конфликт с ней и не станет искать более услужливую жену. А ведь и отец, и дед действительно были верными мужьями. Сибель воспрянула духом.
Вдруг послышались громкое рычание собак и неистовые звуки охотничьих рогов. Псы напали на след первого вепря. Сибель схватила кнут и резко взнуздала им Дамас. Кобыла ринулась вперед, оставляя остальных женщин позади, и Сибель громко закричала от возбуждения погони. Да, возможно, менять уже что-то было поздно, но только потому, что она сделала первые шаги к новой жизни.
10
Уолтер недолго просидел в одиночестве, размышляя над замечаниями Джоанны, ибо его внимание обратил на себя принц Ллевелин, который, к его немалому удивлению, не поехал на охоту и стоял теперь перед ним в обществе Жервез и Мари. Уолтер инстинктивно начал вставать, но принц жестом приказал ему оставаться на месте, дабы не беспокоить его колено.
- Да ты выглядишь чернее тучи, как я посмотрю, - весело сказал Ллевелин, - но я не виню тебя, ведь ты пропускаешь такую охоту из-за своей ноги. Сказать по правде, меня терзают те же чувства, ибо дела обязывают меня оставаться здесь, а я бы предпочел сейчас скакать за гончими. Однако уже лишь несколько слов с этими очаровательными дамами полностью возместили мне эту потерю. Хотя мне бы этого не хотелось, но я должен уступить их кому-нибудь другому.
- Тогда я выигрываю вдвойне, - сказал Уолтер, - поскольку мне представляется приятная возможность избавиться от скуки и одержать легкую победу над лордом Гвинедда, ибо, заметь я леди Пемброк и леди Мари в вашем обществе раньше, я тотчас же попытался бы отбить их у вас.
Уолтер сказал это, не отрывая взгляда от глаз Ллевелина. Оба любезно улыбались, но каждый прочитал в глазах другого подавляемое из вежливости желание рассмеяться. Уолтер понял, что неотложное дело Ллевелина заключалось в том, чтобы избавиться от дам Пемброка, не оскорбив их. Уолтер не сомневался, что в течение прошлого вечера и нынешнего утра Ллевелин пришел к выводу, что из этих женщин нельзя было извлечь абсолютно никакой политической пользы. Не только потому, что они ничего не знали и не проявляли особого интереса к подобным знаниям, но и потому, что не имели никакого влияния на графа. Более того, Уолтер был уверен - Ллевелин догадался, что он все понял.
Присутствующие обменялись любезностями; дамам пододвинули кресла, и, наконец, формально откланявшись, принц Ллевелин удалился, бросив напоследок единственный взгляд через плечо, предварительно убедившись, что его не видит ни Жервез, ни Мари. Этот взгляд был для Уолтера красноречивее всяких слов. Уолтер не смог удержаться и улыбнулся еще шире. Своим взглядом Ллевелин и благодарил его, и приносил ему свои соболезнования; однако Уолтер не думал, что нуждается в подобном сочувствии. Конечно, он считал Жервез глупой, самовлюбленной эгоисткой, но такими качествами, по его мнению, были наделены все женщины. Когда впечатления от ужасной поездки из Брекона в Билт притупились, Уолтер решил, что вынес Мари слишком суровый приговор. Она не несла ответственности за Ричарда.
В любом случае, Уолтер не возражал против того, чтобы потворствовать их слабостям, коль так было угодно принцу Ллевелину, ибо, несмотря на свои недостатки, они были так милы и занятны, как птички в клетке. По мнению Уолтера, особенно в том возмущенном расположении духа, которое еще скрывалось за его внешней веселостью, женщины не нуждались в большом уме.
- Вы довольны, милорд? - спросила Мари.
- Бесспорно, - поспешно и несколько виновато ответил Уолтер. - Я доволен. Надеюсь, вы нашли общество принца достаточно приятным. Ему так не хотелось покидать нас.
- По-видимому, так оно и есть. Его манеры очень изящны, - призналась Жервез. - Я и не помышляла встретиться с таким тактом в этом забытом Богом уголке мира. Я получила настоящее удовольствие от разговора с ним.
Она говорила таким удивленным голосом, словно ей довелось беседовать с собакой или лошадью. Уолтер изо всех сил старался подавить в себе желание рассмеяться, он даже покраснел, сильно сожалея о том, что Сибель не может сейчас разделить с ним его веселье. Однако он понимал, что Сибель могла легко вывести Жервез из себя, и тогда он наверняка впал бы в немилость к дамам. Но эта внезапная тоска по Сибель вернула ему и чувство негодования. До Уолтера дошло, что Мари пристально смотрит на него, подняв брови, и он понял, что слишком затянул с ответом. Как бы ему хотелось не думать о Сибель!
- Я полагаю, что общество остальных гостей вы бы мшили не менее приятным, - сказал он. - Вас уже представили лорду Джеффри Фиц-Вильяму?
- Он присутствовал за столом вчера вечером, но почти не говорил, - ответила Жервез.
- Он очень сдержан, - объяснил Уолтер с некоторым опорным чувством удовлетворения от того, что затронул в разговоре отца Сибель. - Благодаря тому, что он является кузеном короля и очень дорог Генриху, он весьма осторожен и выборе друзей. Слишком многие желают использовать его в качестве моста к королю. Но если вы докажете, что это не так, и попытаетесь очаровать его, вы найдете его прекрасным собеседником.
Такое объяснение показалось Жервез совершенно приемлемым, и она кивнула, а затем вдруг резко поднялась и сказала:
- Я совсем забыла - здесь же осталась леди Джоанна. Пойду поприветствую и поинтересуюсь ее делами. Нет, Мари, ты оставайся. Мы ведь не желаем переутомить бедную леди Джоанну.
Уолтер лишился дара речи, сначала удивившись заявлению, что разговор с двумя женщинами мог переутомить Джоанну, затем встревожившись при мысли, что Жервез могла повторить то, что он говорил о Джеффри. В этом не было ничего дурного, конечно; но ведь Джоанну могло рассердить то, что ее бедному мужу навязывали компанию Жервез. Не успели эти две мысли закрасться в голову Уолтера, как его осенило: возможно, действия Жервез были вызваны не столько желанием поговорить с Джоанной, сколько стремлением оставить его наедине с Мари. Если так, то чья же это была идея: Жервез или Мари? Мари была очень мила; Уолтера снова охватила страсть, затуманившая все ее недостатки.
- Почему вы молчите, леди Мари? - спросил Уолтер, как только они остались наедине.
- Зачем говорить, если все мои пожелания удовлетворены, - ответила она. - Но в безопасных собеседниках я нуждаюсь в меньшей степени, чем Жервез. Может быть, вы соблаговолите предложить мне кого-нибудь достаточно интересного для этой цели?
Ее взгляд откровенно призывал Уолтера назвать себя, и он уже было хотел так и поступить, когда вдруг вспомнил, что с тех пор как они заигрывали друг с другом в последний раз, ситуация изменилась. Тогда он был свободен, хотя и хотел уже сделать Сибель предложение. Теперь он был связан, поскольку сделал предложение, которое Сибель приняла. Негодование снова охватило Уолтера, и он бессмысленно улыбнулся Мари. Он открыл было рот, чтобы сказать: «Почему бы и нет?», но слова застряли у него в глотке. Это было бы несправедливо по отношению к Мари. Он не думал, что она хочет выйти замуж еще раз. С таким сильным, доброжелательным и равнодушным покровителем, как Ричард, да еще в обществе своей сестры, ее вполне могла устраивать относительная свобода вдовства.
И все же существовала вероятность, что ее внимание к нему являлось следствием того, что она рассматривала его как подходящую кандидатуру на место второго мужа. Уолтер решил, что ему следует дать понять ей, что он более недоступен. Конечно, он мог извлечь из такого брака большую выгоду для своей собственности и получить шанс на то, что Ричард поможет ему взять управление всеми землями в свои руки. Оглядываясь же назад, казалось, будто самую большую заинтересованность проявляла Жервез. Возможно, Жервез хотела выдать сестру замуж вторично, чтобы сбросить заботу о ней со своих плеч. Как бы там ни было, определенное заявление по поводу его предложения Сибель, несомненно, прояснило бы ситуацию. Если бы Мари хотела замуж, она бы охладела к нему.
- Я бы предложил себя, - сказал Уолтер, - да только очень скоро я свяжу себя брачными узами, а они превращают некоторых мужчин в довольно скучных собеседников.
- Вы женитесь? - Мари была явно шокирована, но очень быстро оправилась и засмеялась. - Это так неожиданно, - лукаво произнесла она. - Вас не связывало такое обещание, когда вы приехали в замок Пемброк, а уезжали вы от нас лишь на несколько дней. Уж не выиграли ли вы себе невесту, подобно дикарю, на поле брани? Или девушку предложил вам Ричард? - Последние слова она произнесла с едкой живостью.
- Нет! - воскликнул Уолтер и тут же вспомнил, как Ричард предостерегал его от женитьбы на Мари.
Этот разговор между Уолтером и Ричардом состоялся не наедине. Неужели Мари узнала о нем? Уолтеру стало не по себе. Как бы Ричард ни отзывался о своей невестке, Уолтер не хотел обидеть ее. При мысли, что он неправильно понял Мари и принял ее заигрывания скорее за обыкновенный флирт, чем за серьезные намерения, на него напала тоска. Самое малое, что он мог сделать, так это взять всю вину на себя и избавить от позора Ричарда. Кроме того, ему не следует причинять Мари новую боль, признавшись, что он все время любил Сибель и просто играл с ней.
- Нет, - повторил Уолтер. - Я давно хотел заключить союз с семьей этой девушки, но из-за политической ситуации не мог сделать предложения раньше. Лишь только сегодня утром мне удалось поговорить с лордом Джеффри и предложить себя в мужья его дочери.
- Быстро же вы пришли к соглашению, - сказала Мари. - Может быть, нас ждет двойная свадьба?
- О нет. - Уолтер едва удержался, чтобы не добавить: «Хотя я бы этого очень хотел». Вместо этого он сказал: - По большей части это были лишь предварительные переговоры. Мне нужно было узнать, приемлемо ли мое предложение вообще. Однако письменного соглашения пока нет. Мы даже не обсуждали условия.
Правда была не полной, но Уолтер, естественно, не собирался признаваться Мари, что право решения оставалось за Сибель. По сути, письменное соглашение не относилось к делу. Стоило сторонам обменяться взаимными обещаниями, как дело было решено и улажено. По мнению Уолтера, письменное соглашение имело своим единственным предназначением олицетворять закон - на случай, если в будущем кто-либо со стороны станет претендовать на владение собственностью детей или внуков. В подобном случае письменное соглашение, спрятанное в надежных сундуках Роузлинда, Голдклиффа и Церкви, подтвердило бы название и расположение земель. В отношении себя, лорда Джеффри и Сибель Уолтер больше не сомневался, что соглашение осталось лишь скрепить поцелуями дружбы.
- Но я не понимаю, - озадаченно спросила Мари, - как изменилась политическая ситуация? Разве война закончилась?
- Вы же знаете, что нет, - ответил Уолтер, растерянно улыбаясь.
К его немалому изумлению, до него лишь только сейчас дошло, что, когда он обратился к лорду Джеффри впервые, король имел превосходство в войне; нельзя было даже предугадать, избежит ли лорд Пемброк ловушки, поставленной на него. Однако теперь правда заключалась в обратном. Скоро Ричард и Ллевелин перейдут в наступление.
- Но вы не можете жениться, пока не закончится война, - сказала Мари, - если только не отречетесь от своей клятвы верности.
- Отречься от клятвы верности! - воскликнул Уолтер. - Ни в коем случае! Такого вопроса никогда не возникло!
Словно желая подчеркнуть уверенность, его голос промчал немного громче нужного. Уолтер вспомнил, что и сам поставил подобное условие обязательным для своего сватовства, но Джеффри быстро устранил такую проблему. Здравый смысл напомнил ему тогда, что он не играл большой роли с обеих сторон, являясь простым рыцарем с маленьким отрядом воинов. Конечно, стоило Уолтеру подтвердить право собственности на другие свои земли, и он бы приобрел гораздо больше веса. Может быть, в этом и заключалась цель лорда Джеффри? Может быть, он хотел завладеть землями, заключить брак и перетянуть своего зятя на сторону короля? Чепуха! Лорд Джеффри был человеком чести, к тому же Уолтер уже доказал свою непоколебимую преданность Пемброку.
- В таком случае ваша женитьба может быть отложена надолго, - не унималась Мари.
Уолтер понимал - между его отрицанием того, что он может сделаться перебежчиком, и замечанием Мари прошла довольно долгая пауза. Должно быть, он все это время не отрывал от нее глаз, взирая невидящим взглядом. До него только теперь дошло, что она улыбалась вялой, задумчивой улыбкой, выражавшей скорее удовлетворение, чем восторг.
Вдруг она подалась вперед и коснулась пальцем тыльной стороны его руки, медленно и соблазнительно проведя им от запястья до кончиков ногтей.
Уолтер ни на секунду не задумался над тем, что его заявление о том, что это были лишь предварительные переговоры, могло быть истолковано так, будто решение жениться на Сибель не было пока окончательным. Таким образом, он принял жест Мари за открытое признание в том, что ее интересует лишь игра в любовь, а не замужество. И все же он не считал ее достаточно умной, поэтому вместо того, чтобы намекнуть ей - неискренне, но романтично, - что ее общество может укоротить годы ожидания, он сказал:
- Отсрочка, возможно, будет не очень долгой. Это зависит от боевых действий, планируемых принцем Ллевелином и Ричардом, и, конечно, от реакции на них короля.
- О, долго ли намерен оставаться в Уэльсе после свадьбы лорд Джеффри? - спросила Мари.
- Нет, он не может себе этого позволить, - несколько озадаченно ответил Уолтер и тотчас же сообразил, что, если Джеффри и Джоанна вернутся в Англию, Сибель уедет тоже.
Противоречивые чувства нахлынули на Уолтера: во-первых, чувство потери, ибо он не хотел, чтобы Сибель уезжала туда, где бы он не видел ее, не разговаривал с ней, но в то же время понял, что Мари указывала ему на промежуток времени, который обеспечит безопасность их играм. Уолтер успокоился и позволил себе обласкать взглядом ее гладкую кожу и вишневые губы, скользнуть глазами вниз по ее сочному телу. Она бы была превосходным партнером, а ему даже не пришлось бы чувствовать за собой вину перед оскорбленным мужем-рогоносцем. Он притворно вздохнул и заметил, что ему будет очень одиноко после отъезда семьи его невесты.
- Но у вас будет Ричард и ваша война, - Мари очаровательно надула губки.
- Я могу забыть о войне, по крайней мере, на несколько недель, пока не срастется кость, - с сожалением ответил Уолтер. - До того времени я бесполезен. Не будете ли вы так любезны сжалиться надо мной и подарить мне свое общество? Больше никто не найдет для меня времени. Я стану схож со старой собакой, оставленной из-за ее хромоты на псарне во время охоты.
- Должно быть, ваша рука служит вам препятствием во всем, - сочувственно проворковала Мари.
- Не во всем, - не без намека улыбнулся Уолтер. - В некоторых вещах она лишь ставит передо мной увлекательную задачу и побуждает придумывать новые способы использования старых... э-э... навыков.
Мари улыбнулась соблазнительной улыбкой. Она не ошиблась: бесспорно, он ей очень нравился, и к тому же не выказывал большого интереса к девушке, на которой собирался жениться, и не проявлял особого рвения к этому браку. Он даже не упомянул ее имени. Очевидно, самым важным являлось то, что она была дочерью лорда Джеффри. Должно быть, она получит богатое приданое - лорд Джеффри приходился кузеном королю и наверняка был очень богат. Мари слышала, что он имел еще двоих сыновей, но и на долю дочери должен был выпасть достаточно щедрый куш.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51