А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я приготовился вышибить ему мозги, и тут в памяти у меня всплыли слова Винса о том, что жертве нужно посмотреть в глаза. Я уставился в бирюзовые глаза Питера, увидев сквозь призму сверкающих, искрящихся росою слез страх, беспомощность и полное отчаяние. И я не смог. Я должен был убить его, но не мог. Все. Слишком поздно.
Я упал на колени рядом с Питером, положил пушку на землю и велел Сиду сделать то же самое.
– Ладно. Слушай меня хорошенько. Ты покойник. Ты стоишь у вырытой могилы в лесу с двумя убийцами, и в данный момент ты покойник. У нас нет ни единого основания отпустить тебя и масса причин тебя убить. Ты уже практически под землей – и ничего не можешь с этим поделать. – Я схватил Питера за голову, поскольку он отвел взгляд, и уставился ему в глаза. – Но что, если я сделаю тебе предложение? Если я скажу тебе, что выход есть? Что, если я дам тебе второй шанс? Твою машину, твою работу, твой дом! Мне нужно только твое слово. Ты дашь нам слово, что никогда и никому не расскажешь об этом дне – взамен на твою жизнь?
– Да-да, обещаю, я никому не скажу! – воскликнул Питер с воскресшей надеждой. – Прошу вас! Я никому не скажу!
– Не обещай слишком быстро, потому что я говорю совершенно серьезно, мать твою! Я прошу не о том, чтобы ты держал рот закрытым пять минут, пока мы не скроемся, а потом рванул в полицию...
– Я не рвану! Клянусь! – прервал меня он.
– Если мы тебя отпустим – заметь, я сказал "если"! – ты никому не проболтаешься. Никогда. Мы должны доверять тебе. Если ты можешь гарантировать, что не выдашь нас, мы гарантируем тебе жизнь. Договорились?
– Договорились! Договорились! Я обещаю, что никому никогда ничего не скажу. Прошу вас! Я клянусь! – застрекотал Питер.
Мне пришлось полминуты приводить его в чувство, чтобы он заткнулся, и лишь потом я объяснил ему еще несколько вещей.
– Прости, что мы тебя втянули в это дело, но так нужно. Человек, которого мы прикончили, псих и убийца.
– Серийный убийца! – поддакнул Сид.
– В принципе да. И мы заманили его сюда только потому, что он надеялся кого-нибудь убить. То есть тебя. Понятно? Ты же видел, какой он! Это была ловушка. Мы просто сделали мир приятнее и чище. Держи язык за зубами, и я обещаю, что ты не увидишь нас до конца своей жизни.
– Но если выдашь нас легавым – берегись! У нас много друзей, особенно в полиции. – Сид безбожно врал, поскольку на самом деле полицейские нас ненавидели. – Одно только слово – и ты глазом не успеешь моргнуть, как снова окажешься здесь.
– Обещаю! – в тысячный раз повторил Питер.
– Хорошо, – сказал я и разрезал путы у него на руках. – Только не беги, понял?
Вытащив из кармана носовой платок, я протер пистолет, чтобы не оставлять отпечатков, и сунул его Винсу под бок. Сид сделал то же самое, после чего я подобрал все расстрелянные гильзы и бросил их в яму. Сид вырыл большую пластмассовую коробку для бутербродов, закопанную им вчера, и открыл крышку. Внутри кишмя кишели, извиваясь, тысячи голодных червей.
– Не доверяй рыболовам! – сказал он, посыпав червями труп Винса.
Мы втроем за несколько минут зарыли яму, забросали ее листвой и пошли к фургону. Питера мы выбросили где-то в южной части Лондона, дав ему пару сотен, чтобы он напился до потери пульса. Выходя из машины, он все еще твердил:
– Я обещаю, обещаю!
Мы с Сидом обсудили за несколько предыдущих дней все на свете, кроме случая с иммигрантами. О нем я умолчал. Я не мог сказать Сиду. Вообще никому не мог сказать. Это было слишком ужасно. У меня не хватало мужества признаться в том, что я был невольным свидетелем такого злодеяния. Эту тайну я унесу с собой в могилу, и она преследует меня каждый день.
Иногда, ей-богу, жаль, что невозможно убить человека дважды!

17. "Белые воротнички"

Потом я неделями просматривал газеты, чтобы посмотреть, не нарушил ли Питер слово и не побежал ли в полицию. К моему приятному удивлению, он нас не выдал. По крайней мере пока. Однако, листая газеты, я наткнулся на историю, которая привлекла мое внимание. Молодого парня, двадцати трех лет от роду, обвинили в восемнадцати вооруженных грабежах и дали четырнадцать лет (всего на год меньше, чем Гевину). Маме, папе и бывшим одноклассникам он был известен как Клайв Мэйсон, однако все прочие запомнят его как "грабителя с лицом младенца". Так его окрестили утренние листки, и я уверен, что он ненавидел это прозвище. В газетах была и его фотография, сделанная в полиции, дабы шокировать приличное общество во время поедания утренних хлопьев. Привлекла мое внимание именно она, поскольку я сразу его узнал, хотя и не мог вспомнить откуда. Я целый день ломал голову над вопросом, где же я его видел. И только ближе к вечеру, когда я подумал о Гевине и о том, что им дали почти одинаковый срок, до меня наконец дошло.
Это был Клайв! Помните? Тот самый Клайв "возьми-те-меня-с-собой", идиот из банка, который мы ограбили бог знает когда. Наше последнее дело вместе с Гевином...
Я чуть в осадок не выпал. Клайв! Восемнадцать ограблений, в целом на сумму сто шестьдесят тысяч фунтов. Высший класс! Все-таки Гевин был прав насчет него: он стал великолепным разбойником. И к тому же не трусом. Первые пять налетов он совершил с пневматическим пистолетом. Можете себе представить? Войти в банк "Нэтвест" с простым пугачом, стреляющим горошинами, из которого можно разве что поцарапать кожу (если попадешь прямо в лицо), – и выйти оттуда с десятью тысячами! Да, у этого пацана явно крутые яйца! На следующие два дела он пошел с самострелом, что еще опаснее. Все дальнейшие грабежи, судя по газетам, Клайв совершал с полуавтоматическим пистолетом. "Береттой", очевидно. Никто не знает, откуда он и его банда взяли оружие, потому что Клайв не назвал ни единой фамилии. Он не сказал вообще ничего – принял приговор как мужчина, не прося о снисхождении. И на скамье подсудимых тоже не пускал пузыри наподобие тех якобы крутых мафиози, которые сперва бахвалятся по телику тем, как мочили легавых, а потом, получив четыре месяца за вождение в нетрезвом виде или эксгибиционизм, начинают рыдать, словно младенцы.
То ли дело наш Клайв! Он просто глянул на публику в зале, показал родным поднятый вверх большой палец, а затем, гордо вздернув голову, спустился по ступенькам. Как же были разочарованы акулы пера, что он не пролил ни слезинки! Люди почему-то любят читать об этом – не знаю почему. Возможно, кое-кому это кажется приятным или назидательным... (Я сказал "назидательным"? Честно говоря, я не знаю, что это такое. Что значит "назидательный"? Ладно, не берите в голову.) Короче, по-моему, людям нравится видеть, как парень получает свое, просто чтобы еще раз убедиться, что в галактике по-прежнему есть порядок и ковбои в белых шляпах всегда побеждают. Странно, почему таких, как Клайв, не показывают по телику. "Плохиши против правосудия". Уверен, рейтинг был бы выше крыши!
Я бы такую передачу точно посмотрел.
Впрочем, Клайв доставил законникам мало удовольствия. Полицейские охарактеризовали его как "осторожного и расчетливого суперпрофессионала", причем в отрицательном смысле. Вот чего я, хоть убей, не пойму! Почему, если ты действительно хороший преступник, это плохо? Преступники – в особенности грабители, – наверное, единственные люди в обществе, которых наказывают, когда они демонстрируют высокий уровень компетенции. Неужели было бы лучше, если бы Клайв оказался круглым идиотом и прострелил во время налета какому-нибудь пенсионеру башку, а заодно и собственную ногу? Я так не думаю. Если у человека хватает смекалки, силы воли и решимости, чтобы выполнить свою работу профессионально, ему в результате влепят еще лет пять в придачу. Ей-богу, мир сошел с ума!
Вы только подумайте: парень, не получивший никакого образования в этой области, совершил восемнадцать налетов! Не уверен, что я бы так смог. Кстати, он продолжал бы и дальше, если б его не заложила подружка, которую поймали с солидной порцией кокаина. В сущности, полиция с ним лопухнулась. Копы слишком поспешили. Забрали Клайва, нашли у него пушку, самопал, маску из лыжной шапочки – и решили, что стоит им только тряхнуть его, как имена сообщников сами посыплются у него изо рта. Черта с два! Легавых ввели в заблуждение детские черты лица, которые они, как и мы с Винсом когда-то, приняли за признак слабости. Как же они небось взъярились! Ну так на тебе, получай к своему сроку еще четыре года! Если бы его схватили эсэсовцы при попытке пересечь швейцарскую границу на угнанном мотоцикле и он точно так же хранил бы молчание, Клайва провозгласили бы героем, а Стив Маккуин сыграл бы его в фильме "Грандиозный побег". Но заприте его в камеру и обвините в грабеже – и он вдруг больше не храбрец, а хладнокровный злодей. Неужели мне одному кажется, что это двойной стандарт? Может быть.
В деле Клайва меня поразила еще одна вещь. Некоторые из обвинений, выдвинутые против него (по которым его впоследствии признали виновным), касались сговора с целью совершения налета. Не знаю, как это случилось, но копы где-то отыскали свидетеля – звезду процесса, – присягнувшего, что он встречался с Клайвом и обсуждал с ним в "Слоне и замке" возможность ограбления Национального аббатства. Однако они так и не осуществили этот налет (читая между строк, можно было догадаться, что сообщник сдрейфил и не явился, сорвав таким образом план, – еще одно очко в пользу Клайва). Его показания сыграли решающую роль, убедив присяжных в том, что парень, способный разработать план ограбления одного общественного здания, вполне мог совершить налет на восемнадцать других учреждений.
Знаете, у меня по поводу этой чепухи со сговором большие сомнения.
Куда девались свобода слова и свобода собраний? Если Том, Дик и Гарри говорят о налете на банк – что с того? Люди постоянно болтают об ограблении банков, магазинов, картинных галерей, даже не помышляя об этом всерьез. Для большинства такие разговоры – просто фантазии. Неужели мы должны их арестовать? И дело не только в грабежах. Готов поспорить, половина работников Британии воображали, как убьют своего начальника после неудачного дня в конторе. Зуб даю, что они, приняв на грудь пять с лишним кружек пива, обсуждали это со своими приятелями, когда им не заплатили за два сверхурочных часа. Чем не сговор, а? То, что они никого не убили, не важно. Если применять к ним те же критерии, что и к бедняге Клайву, которого признали виновным, они тоже нарушают закон.
Вы, конечно, можете сказать, что не пойман – не вор. Дескать, никто их не прослушивал и никто из них не обратился в полицию. Но даже если бы на вас настучали, легавым пришлось бы сильно попотеть в суде, убеждая присяжных всерьез воспринять ваши обещания "размозжить проклятому гаду башку".
Ладно, забудем о фраерах и поговорим о людях, которых вы могли бы обвинить в сговоре с целью убийства. Я имею в виду правительство. Насколько мне известно, Женевская конвенция запрещает ядерное оружие. А также геноцид, который для власть имущих фактически то же убийство, причем в особо крупных размерах. У Британии есть ядерное оружие. Нам пришлось долго лизать Америке зад, чтобы заиметь его, несмотря на то что после Хиросимы и Нагасаки международные суды наложили вето на применение ядерных бомб. Кроме того, у нас целая куча химического и биологического оружия, которое тоже запрещено. Я понимаю, что мы вряд ли пустим его в ход, но если судить по тем же критериям, по которым осудили Клайва, само обладание такого рода оружием делает британское правительство (а также правительства янки, лягушатников, русаков, китайцев, индийцев и прочих сволочей с бомбами) виновным в сговоре с целью применения нелегального вооружения и геноциде. Вы меня знаете: я не какая-нибудь жирная лесбиянка, живущая под крылышком "Гринэм Коммон" Общественный фонд, занимающийся социальными и благотворительными проектами.

, я просто считаю, что в законах этой страны есть вопиющее неравенство, особенно в отношении грабителей банков. И, по-моему, мы уже заплатили за него дорогой ценой. Конечно, это всего лишь мое мнение, однако, если хотите, я до вторника с удовольствием докажу его убедительнейшими примерами двойных стандартов.
Возьмите хотя бы четырнадцатилетний приговор, вынесенный Клайву. Быть может, вы сочтете его честным и справедливым наказанием для столь опасного преступника, но позвольте мне подчеркнуть несколько моментов. На преступления, скажем так, "синих воротничков" (грабеж, разбой, кража) приходится менее десяти процентов всех денег, украденных в Британии за год. Мне кажется, процент даже ниже. Я видел эти цифры всего однажды, так что подробностей не упомню. Однако факт остается фактом: на преступления "белых воротничков" (мошенничество, растрата, промышленный шпионаж) падает основная масса процентов, причем учтите, что мы говорим о миллиардах и миллиардах. Тем не менее, если вы совершаете грабеж с помощью ручки, или компьютера, или перераспределения акций, ваш приговор, независимо от того, сколько вы украли, будет раз в десять менее суров, чем тот, что выносят за преступления черной кости.
Возьмем, к примеру, Эрнеста Сондерса. Он был занесен в Книгу Гиннесса как один из богатеев, поэтому, надо думать, денег у него хватало. И тем не менее несколько лет назад его обвинили в... я не помню точно формулировку, но это было типичное преступление "белой кости". Он то ли что-то продал, то ли занимался слиянием компаний – короче, вместе со своей шайкой безбожно взвинтил акции, чтобы получить больше денег. Причем когда я говорю "больше денег", то имею в виду куда больше, чем можно засунуть в поезд, способный подняться на холм. Бедняжка Эрнест получил пять лет. Всего пять лет! Которые, по обыкновению выпускников Итона, он должен был провести в лагере отдыха Понтина Фред Понтин – основатель нескольких летних лагерей отдыха, ставших популярными в Британии.

. Но Эрнест остался недоволен и велел своим адвокатам подать прошение о досрочном освобождении, поскольку у него, видите ли, болезнь Альцгеймера и он плохо себя чувствует, так что, «пожалуйста, отпустите меня домой». И что бы вы думали? Они его отпустили, мать твою! Простите, но тут нужно как минимум два восклицательных знака!! И это в то время, когда суды сажают матерей-одиночек за то, что те не выплатили кредиты за телик!
Кстати, вы, наверное, обрадуетесь, узнав, что состояние здоровья Эрнеста чудесным образом улучшилось, как только его выпустили, и он снова окунулся в светскую жизнь на приемах и полях для гольфа. Забавно, но ему не предложили вернуться и отсидеть положенный срок!
Вы можете себе представить простого преступника, отмотавшего половину тридцатилетнего срока, который обратился бы с просьбой о подобном снисхождении? Да его бы попросту высмеяли в этом масонском клубе... Пардон, я имею в виде – в суде!
"Позор!" – как правило, кричат члены клуба, если одного из них застукают запустившим пальцы в банку с вареньем. "Позор и унижение – достаточно суровое наказание для него!" Да посадите вы его, черт возьми! Когда Профьюмо, военный министр шестидесятых, попался на том, что делил любовницу с русским шпионом, закат его политической карьеры и семейный позор сочли вполне достаточным наказанием за опасность, которой он подвергнул жизни своих сограждан. Тем не менее, когда в том же году грабителей поезда обвинили в похищении пары миллионов – предназначенных, кстати, для сожжения, – каждому из них дали по тридцать лет. А как же позор для их семей? Или рабочий класс не испытывает стыда, поскольку все мы слишком заняты борьбой за бутылку джина?
Несколько лет спустя почти одновременно было поставлено два фильма, посвященные этим событиям. Сам Барри Норман разругал их в пух и прах: "Скандал" (основанный на деле Профьюмо) за то, что он якобы зря воскрешает простой и позорный адюльтер, а "Налет" (снятый по материалам ограбления поезда) за изображение жестоких и злобных преступников в сочувственной манере. Кстати, в фильме "Налет" Бастер Эдвардс говорит о деле Профьюмо что-то вроде: "Сопри жалкую кучку бабок – и ты сядешь на тридцать лет. Продай секреты целой страны – и тебя больше не будут приглашать на светские приемы". А может, это сказал Фил Коллинз, точно не помню. В общем, не важно, кто сказал, главное, что у меня есть единомышленники. Кое-кто на земном шаре разделяет мою точку зрения. По крайней мере представители преступного мира – и не только они. В наше время как-то трудно воспринимать критические статьи Барри всерьез.
На днях в новостях показывали лорда Лукана – еще одного беднягу, пережившего ужасный позор, поскольку он случайно убил свою няню (он, видите ли, думал, что это его жена, – и его можно понять, верно?). Все его знакомые джентльмены стояли перед камерой и распространялись о присущем ему чувстве долга и чести, а также о том, насколько трагично такое падение для аристократа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22