А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Бушков Александр Александрович

Колдунья - 2. Колдунья-беглянка


 

Здесь выложена электронная книга Колдунья - 2. Колдунья-беглянка автора по имени Бушков Александр Александрович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Бушков Александр Александрович - Колдунья - 2. Колдунья-беглянка.

Размер архива с книгой Колдунья - 2. Колдунья-беглянка равняется 157.82 KB

Колдунья - 2. Колдунья-беглянка - Бушков Александр Александрович => скачать бесплатную электронную книгу



Колдунья - 2
2008
ISBN ISBN: 978-5-373-01700-8
Аннотация
Ольга Ярчевская - дерзкая амазонка, выросшая в глуши и оттого сохранившая непосредственность характера, развлечения ради отправилась на поиски приключений в мужском облике, под видом провинциального гусара. В этом качестве она и оказалась посвященной в планы заговорщиков, ну а потом события естественным образом добрались до логического завершения, когда ей пришлось, все еще в облике корнета, скрутить напавшего на государя злоумышленника. Злейший враг Ольги, увидев крушение своих планов и узнав, кто был тому причиной, подделал купчую, по которой девушка оказалась крепостной… Она отвела кинжал от императора, неужели его величество окажется настолько неблагодарным, что отвернется, узнав истинное лицо своего спасителя?
Александр Александрович Бушков
Колдунья-беглянка
Колдунья - 2

Александр Бушков
Колдунья-беглянка
Авантюрно-мистическая сказка для взрослых
Глава первая
Когда тебе не верят…
Как уже вошло в обычай, бравый гусарский корнет Ярчевский был встречен в доме Алексея Сергеевича с большим радушием - разве что пушки не палили да многочисленная дворня не высыпала навстречу с приветственными криками: по причине совершеннейшего отсутствия и того, и другого. Но неизменный Семен даже и не подумал заикнуться, что барина, мол, дома нет, а с воодушевлением шустро распахнул дверь перед гостем.
Сам хозяин, правда, был сегодня то ли не в духе, то ли чем-то не на шутку озабочен. Несмотря на радушный, как обычно, прием, оказанный корнету, сразу чувствовалось, что мысли его витают где-то далеко. И дело было определенно не в визите легкокрылой музы: проходя к креслу, Ольга украдкой бросила взгляд на кипу бумаг на столе, которые никак не походили на черновики виршей - это были бумаги казенного вида, исписанные безукоризненным писарским почерком, по аккуратности напоминавшим печатный шрифт; иные имели печатные грифы казенных учреждений…
Алексей Сергеевич оказался достаточно деликатен, чтобы не пытаться прямо отделаться от незваного гостя, но некоторое напряжение все же повисло в воздухе. Ольга сделала вид, что ничего не замечает: она-то как раз пришла не из-за светских пустяков, а по серьезному делу и проявлять подобную деликатность не собиралась…
От предложенного чубука она, как всегда, отказалась: изображая мужчину, тем не менее нисколечко не стремилась осваивать курение. Этот мужской обычай ей был решительно неприятен, и ничего хорошего она в нем не видела. Дождавшись, когда хозяин, приняв от Семена зажженную трубку, усядется в кресло напротив и сделает пару затяжек, мастерски скрывая легкое раздражение, Ольга решила без малейшего промедления брать быка за рога.
- Простите великодушно, Алексей Сергеевич, - начала она, - я же вижу, что вы заняты важными делами и мой визит определенно не к месту сегодня, хотя вы из деликатности и не решаетесь сказать об этом прямо. Но так уж сложилось, что и я пришел не из желания убить время, а по чрезвычайно серьезному делу, каковое касается отнюдь не меня. И пришел я к вам не как к доброму приятелю, а как к чиновнику Третьего отделения собственной его императорского величества канцелярии. Дело совершенно по вашей части, тут и думать не надо…
Лицо хозяина моментально приняло столь казенное выражение, что Ольге невольно примерещились сухая барабанная дробь, тяжелый солдатский шаг, жесткие воинские команды…
- Что же стряслось? - тихо осведомился он. - Вам требуется моя помощь?
- Мне - ни малейшей. Помощь необходима государю…
Во взгляде хозяина мелькнуло недоумение.
- Корнет, вы, часом, сегодня не употребили ли шампанского сверх меры?
Ольга сказала насколько могла убедительно:
- Друг мой, я трезвехонек…
- Вы говорите об исключительно серьезных вещах…
- Я знаю, - сказала Ольга. - Я потому к вам и пришел. Кроме вас, никто не сможет меня выслушать и принять должные меры. Других близких знакомых, имеющих отношение к… некоторым государственным учреждениям, у меня попросту нет.
- Что случилось? - серьезно спросил Алексей Сергеевич.
- Пока - ничего. Но очень скоро случится. В гвардии составился заговор, Алексей Сергеевич. И замешана не только гвардия, но и люди из высшего общества, весьма высокопоставленные и даже вхожие во дворец. Дело зашло достаточно далеко, сейчас всерьез говорят не просто о мятеже, а об убийстве императора… Я вам назову лишь главные фамилии: камергер Вязинский, полковник Кестель, граф Биллевич, фон Бок, полковник конной артиллерии Лансдорф, кавалергарды Криницын и Страхов, лейб-гусары Темиров и Карпинский… Это далеко не полный список вожаков, некоторых, скорее всего, я просто не знаю… Мне точно известно: совсем скоро, во время больших царскосельских маневров, на государя будет совершено покушение. Намеченный в цареубийцы злоумышленник известен: это флигель-адъютант Вистенгоф. Он уже получил от сообщников кинжал, которым должен… Это очень серьезно. Они уже почти в открытую поднимают тосты за «гибель тирана» - и замыслы у них, мне думается, грандиозные, речь идет о перемене образа власти в случае удачи, о республике… Вот и все, если вкратце.
Ненадолго повисло тяжелое молчание, и Ольге очень не понравилось выражение лица собеседника: с него в мгновение ока исчезли казенность, напряженность, любопытство.
- И откуда же у вас столь ошеломительные сведения, друг мой? - небрежно спросил Алексей Сергеевич.
Ольга без промедления выпалила заранее заготовленную фразу:
- Поздно ночью, когда выпито было уже немало, мне об этом поведал один весьма не сдержанный на язык человек.
- Так-так-так… - произнес Алексей Сергеевич чуть ли не со скукой. - Ну да, разумеется…
И вновь наступила тишина. Ольге стало ясно, что все складывается совсем не так, как ей представлялось.
- Отчего вы молчите?
- Думаю, - ответил Алексей Сергеевич. - Взвешиваю, прикидываю, осмысливаю… Положа руку на сердце, корнет, я бы не поверил ни одному вашему слову, если бы вы стали уверять меня, что эти жуткие заговорщики вовлекли и вас в свой круг, приняли в члены тайного антимонархического общества, открыли секреты и намерения на ближайшее будущее - разумеется, после страшных клятв ваших в верности…
- Неужели такого не могло бы со мной случиться?
- Простите, но я сильно сомневаюсь, друг мой. Заговоры, особенно те, что связаны с убийством монарха и переменой образа власти, - материя сложная, весьма специфическая. В подобное предприятие людей обычно вовлекают, исходя из голого практицизма - исключительно по принципу их полезности. Между тем вы, Олег Петрович… Бога ради, не обижайтесь, но в нынешнем своем качестве вы были бы им решительно неинтересны: заговорщикам не может принести ни малейшей пользы обычный корнет армейской кавалерии, чья часть к тому же расквартирована в сотнях верст от столицы… Какая им от такого корнета выгода? В первую очередь заговорщиков интересуют люди, имеющие влияние на гвардию, столичный гарнизон, общественное мнение, наконец, люди, занимающие немалые посты, позволяющие влиять на события… Так что, начни вы рассказывать о своей вовлеченности в заговор, я бы вам не поверил с самого начала. А так… (он откровенно улыбался) я не сомневаюсь: то, что вы мне с замиранием сердца поведали, вы и в самом деле от кого-то слышали. Кто-то вам все это рассказал…
- И что же вы теперь намерены предпринять?
Алексей Сергеевич отвел взгляд:
- Вынужден вас разочаровать, друг мой, но я ничего не намерен предпринимать…
- Как же так? - Ольга спросила сердито. - Заговор, военный мятеж, умысел на убийство императора…
И у нее мелькнуло подозрение, от которого стало и больно, и тошно: а что, если и он тоже замешан?
Когда хозяин заговорил, в его голосе явственно читались неприятно задевшие Ольгу покровительственные нотки. Таким тоном беседуют с несмышлеными детьми:
- Милый, дорогой Олег Петрович… Я отношусь к вам с симпатией и самым искренним расположением, поверьте… Слово чести, я считаю вас другом… Но, тысячу раз простите, с вами сыграла злую шутку ваша молодость. И незнание столичного общества. Повторяю, я нисколько не сомневаюсь, что кто-то вам действительно все это говорил. Но напрасно вы отнеслись к этому так серьезно…
- Но позвольте!
- Прошу вас, дайте мне закончить, - сказал Алексей Сергеевич с тем же, уже невыносимым превосходством. - Вы просто-напросто впервые с этим столкнулись, оттого и решили, что ухватили нить настоящего заговора. Увы, мой друг, увы… Подобная болтовня - всего-навсего дурацкая мода, игра с целью придать себе значительность, не имеющая под собой реальной почвы. Самое уморительное, что «заговоры» эти как бы существуют на самом деле. Но именно что - как бы. Я полагаюсь на вашу честь и потому доверю кое-какие секреты, известные мне по службе - разумеется, без имен и подробностей. Так вот, уже добрых два десятка лет, после возвращения армии из походов против покойного Бонапарта, в гвардии, в армии, среди статской образованной молодежи не прекращается известное брожение. В Европе наши победители столкнулись с тайными обществами, всевозможными заговорщиками - и переняли это как игру. Произносятся громкие речи против самодержавия, во славу свободы на европейский манер - как будто в Европе есть эта самая свобода! - звучат даже разговоры о мятеже, о цареубийстве, но принять это за чистую монету может лишь, еще раз простите великодушно, неискушенный молодой провинциал, впервые с этой увлекательной игрой столкнувшийся. Но я-то в силу должности прекрасно знаю всю долгую, но совершенно бесплодную историю череды этих тайных обществ, карбонарских союзов и прочих комплотов… Я вас уверяю, всякий раз дело ограничивалось пустым сотрясением воздуха. К действиям никто так и не перешел. Одна болтовня, за которую нет нужды преследовать. Сменилось несколько поколений «грозных заговорщиков». По достижении определенного возраста и чинов люди покидают эти «общества». Им на смену приходят другие, их сменяют третьи, и все продолжается на прежний манер: бесцельное сотрясение воздуха. Когда-то юные барышни - да и зрелые дамы - буквально обмирали в сладком ужасе, общаясь со «страшными заговорщиками», - но прекрасный пол давненько уже потерял к ним всякий интерес… «Общества» тем не менее существуют - как магнитом, притягивают людей определенного типа: хвастунов, фантазеров, любителей пустить пыль в глаза, придать себе значимости… Я не сомневаюсь, что вам, корнет, как раз и развел турусы на колесах один из подобных беззастенчивых субъектов. Открою еще один секрет: еще предшественники того учреждения, в котором я имею честь служить, пристально наблюдали за этими союзами, обществами и «тайными орденами». На всякий случай, знаете ли. Мало ли как может обернуться: не дай бог, отыщутся типусы, решившие перейти от слов к делу. Но за тридцать почти лет так ни разу и не сыскалось тех, кто пошел бы далее пустой болтовни. А потому болтунов и не трогают: у нас в Российской империи за одни только словеса никого не преследуют, мы, слава богу, не Англия.
- Но покушение…
- Дорогой корнет, повторяю, кто-то над вами прежестоко подшутил. Пускал пыль в глаза. Нас, старых петербуржцев, на мякине не проведешь, мы-то, да и отцы наши, насмотрелись и наслушались достаточно, чтобы не относиться к этим болтунам серьезно. А вот вы, наивный провинциал, приняли все за чистую монету. Перед молодыми приезжими - особенно перед барышнями - они и фанфаронят…
- Но позвольте… - сказала Ольга в растерянности. - У меня самые достоверные сведения…
- У вас лишь пустые россказни, - отеческим тоном поправил ее Алексей Сергеевич. - И не более того. Тот, с кем вы имели неосторожность общаться, даже не позаботился и о тени правдоподобия. Нет людей, более далеких от «заговорщиков», нежели камергер Вязинский и полковник Кестель. Согласен, оба они достаточно неприятные личности: карьеристы, себялюбцы, сухари… но чересчур трезвы и прагматичны, чтобы терять время на общение с болтунами. То же касается и остальных названных вами людей - они, все наперечет, в связях с нашими доморощенными «якобинцами» никогда не были замечены. И уж ни в какие ворота не лезет уверение, будто Вистенгоф готов совершить покушение на императора. Полковник Вистенгоф слишком на виду, его образ мыслей, связи, вся его жизнь прекрасно известны. Этот ваш таинственный шутник, кстати, перегнул палку. Болтать такое о Вязинском и Кестеле - определенно дурной вкус. Ну, а утверждение будто Вистенгоф - будущий цареубийца, вообще выходит за рамки порядочности. Я бы вам посоветовал, корнет, немедленно прекратить знакомство с этим вашим «разоблачителем». Его болтовня весьма дурно пахнет, рано или поздно у него будут неприятности, если тем, на кого он возводит напраслину, все станет известно…
- И что же мне делать?
- Поскорее научиться отличать правду от шутки. И рвать отношения с теми, кто несет подобную околесицу…
- Значит, вы не верите?
- Нисколько, - с виноватой улыбкой, но твердо сказал Алексей Сергеевич. - Ваш провинциализм и юношеская доверчивость сыграли с вами злую шутку. Впредь относитесь к петербургским болтунам осторожнее и критичнее.
Ольга открыла было рот… но не произнесла ни слова. Поняла, что больше ей сказать нечего. Если корнет заявит, что обладает колдовскими способностями, с помощью коих и проник на самом деле в тайну, есть опасения, что Алексей Сергеевич в искренней заботе о приятеле кликнет докторов по умственным хворям. Как почти любой просвещенный и образованный человек на его месте, не склонный верить «мужицким суеверным россказням». А если открыться, что Олег и Ольга - одно и то же лицо? Благо доказать это со всей определенностью нетрудно… И продемонстрировать ему кое-что, чтобы убедился наглядно…
Очень быстро она отказалась от этой идеи. Во-первых, страшили непредсказуемые последствия. Во-вторых, она уже успела более-менее узнать человека, с которым оказалась в одной постели. Об заклад биться можно, что он проявит себя твердокаменным материалистом, не верящим в иной мир, и, вернее всего, решит, что сошел с ума, что его посетили видения с галлюцинациями… Корнет, ваша карта бита… Тупик. Больше идти не к кому.
- Ну что же, Алексей Сергеевич, - сказала она, медленно вставая. - Спасибо, что выслушали. Впредь обещаю быть осмотрительнее в знакомствах и критичнее в суждениях…
- Олег Петрович, дорогой! - воскликнул хозяин с искренним дружелюбием. - Я бы не хотел, чтобы вы уходили с тяжелым сердцем… Шампанского, быть может?
- Не стоит, - грустно сказала Ольга. - Я вам весьма благодарен за урок житейской мудрости, разрешите откланяться.
Она и сама не помнила, как прошествовала мимо Семена, как вышла из дома - в какой-то момент она осознала, что стоит, опершись на высокие перила, бездумно глядя на спокойную, почти стоячую воду канала. И с величайшим трудом удерживается, чтобы не заплакать, - все же в иных случаях женская натура берет свое, слезы так и наворачиваются на глаза…
Теперь ясно, что на какую бы то ни было помощь со стороны рассчитывать нечего. Уж если он отнесся к ней насмешливо и недоверчиво, с его-то острым умом, то не стоит искать понимания ни у кого другого. Полагаться можно только на себя…
На миг ее охватило чувство тоскливого бессилия, но она тут же упрямо сжала губы. Это не поражение и даже не проигрыш, поскольку ничего еще не решено и то, что задумано камергером и его шайкой, пока что не случилось. В конце концов, против нее был не монстр из преисподней, не Сатана, даже не камергер или граф с их серьезными умениями, а всего-навсего обычный полковник с кинжалом под мундиром. Она знала место, где состоится покушение, прекрасно знала, кто именно бросится к императору с кинжалом в руке - а это уже внушало надежды. Так что никак не годилось раскисать подобно обыкновенной кисейной барышне. До сих пор ей кое-что удавалось…
Рядом раздался приятный, благозвучный мужской голос - определенно незнакомый:
- Ольга Ивановна…
Она резко обернулась, застигнутая врасплох. Бок о бок с ней у затейливых чугунных перил стоял человек лет пятидесяти, благожелательно и широко ей улыбавшийся. Судя по виду, человек из общества: изящный темно-синий фрак со светлыми пуговицами, крахмальная сорочка, безукоризненный цилиндр, не высокий и не низкий, Анна на шее. Румяное, приветливое лицо с седыми бакенбардами - по первым впечатлениям, чисто внешним, благодушный добряк, душа компании, исправный чиновник, а то и добропорядочный отец семейства…
- В чем дело? - осведомилась Ольга предельно холодно. - Любезный, да что вы себе позволяете?! Называть гусарского офицера женским именем! Или вы пьяны? Последствия могут быть…
Перегнуть палку она нисколько не боялась - гусару положена некоторая бесцеремонность в обращении со штатскими. Но откуда незнакомец знает то, что ему ни под каким видом знать не полагается? Неприятная ситуация…
- Ольга Ивановна, голубушка… - сказал незнакомец с дружеской укоризной. - Ну зачем же притворяться передо мной? Подумайте сами: если совершенно незнакомый человек прекрасно осведомлен, кто на самом деле скрывается под маской бравого провинциального корнета, значит, он о многом осведомлен и так просто от него не отделаться…
Ольга бросила по сторонам быстрый взгляд: поблизости никого, они с незнакомцем одни возле канала… Она посмотрела вниз, на темную воду, грязную и спокойную, и в голове появились не самые благородные и гуманные мысли…
Незнакомец, вежливо улыбаясь, произнес:
- Ольга Ивановна, родная, надеюсь, вам не лезут в голову всякие глупости вроде намерения меня здесь утопить? С помощью вашего умения… Попытаться-то, конечно, можно, я даже не обижусь, ибо прекрасно понимаю горячность и нетерпеливость, свойственные молодости… но затея безнадежная, честно предупреждаю. Мы и сами с усами, кое-что умеем… Давайте же поговорим, как взрослые и разумные люди. Я вам ни в коей степени не враг и никаких замыслов против вас не имею. Раскрывать кому бы то ни было ваше инкогнито не намерен и не собираюсь мешать вашим планам, да и планы ваши меня не интересуют… но мы с вами просто обязаны поговорить об очень серьезных в вещах.
Ольга опомнилась и отвела взгляд от воды.
- О каких же таких вещах? - спросила она неприязненно.
- О тех, что касаются нас с вами…
- Нас? - с иронией повторила она. - Вы полагаете, нас с вами что-то может связывать?
- О, еще бы! Еще бы! - живо воскликнул незнакомец. - Для начала позвольте представиться, хотя бы из чистой вежливости и даже, если хотите, благородства: я-то вас знаю, а вот вы меня - определенно нет… Между тем у меня нет никаких причин таиться. Итак: Иван Ларионович Нащокин, надворный советник и кавалер, служу по министерству иностранных дел. Жительство имею на Староневском, собственный дом, вам всякий покажет при нужде…
- Ну что же… - задумчиво сказала Ольга. - Вот только, уж простите великодушно, что-то у меня решительно нет желания говорить традиционное «очень приятно». Это правде никак не соответствует.
- Как вам будет угодно, - сказал Нащокин с величайшим терпением. - Дело у меня к вам неотложное и весьма важное, так что я вытерплю и ваше откровенное недружелюбие. Меня, знаете ли, трудно вывести из себя, особенно когда речь идет о крайне серьезных делах. Так вот, я, как видите, прекрасно осведомлен о вашем имени. И, более того, прекрасно знаю, кто вы. Я имею в виду те ваши способности и возможности, что относят человека к разряду иных. Я вас очень прошу не делать удивленного лица и не изумляться вслух…
- Благодарю, я, собственно, и не намерена, - сказала Ольга, стараясь сохранить холодно-равнодушный вид. - Чего я терпеть не могу, так это изумляться вслух…
- Итак, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Кстати, как вам воздушные прогулки в ночном небе над столицей?
Ольга смотрела на него внимательно, пытливо, сузив глаза и чуть заметно шевеля губами.
- Э, нет! - с благодушной улыбкой сказал Нащокин. - Не нужно меня щупать, красавица. Все равно не получится. Я не только годами и житейским опытом вас превосхожу, но и в некоторых, скажем так, искусствах и ремеслах искушен значительно больше. Ведь вы это чувствуете? Не видите меня насквозь, а?
Он был прав: попытавшись изучить его так, чтобы хоть приблизительно понимать, с кем имеет дело, Ольга ощутила некую непроницаемую преграду, сути которой не понимала.
- Ах, молодость, молодость… - покачал головой Нащокин. - Вечно вы сначала действуете, а уж потом начинаете думать… Оставим эти игры. Я уже говорил, что вовсе вам не враг. И даже наоборот: я стремлюсь, не побоюсь высоких слов, выступить для вас в роли бескорыстного благодетеля.
- Прекрасно, - жестко сказала Ольга. - Кажется, я сейчас расплачусь от умиления и благодарности… Я вас слушаю.
Нащокин, вмиг убрав с лица добродушную улыбку, сказал серьезно:
- Дражайшая Ольга Ивановна, вы, конечно же, знаете, что в любой державе, какую область жизни ни возьми, существует строгая иерархия. У чиновников есть начальство, у мужиков - бурмистр или староста, у военных - командование, а у губернских дворян - предводитель. Истина как раз в том и состоит, что во славном граде Санкт-Петербурге именно я и занимаю должность, соответствующую старосте, предводителю дворянства… впрочем, я неточно выразился. Предводитель дворянства - должность выборная, а доверенный мне пост, хотя и сопряжен с некоей системой выборов, все же гораздо больше общего имеет с начальственным креслом: министр, глава департамента, командующий армией…
- Меня поражает ваша необычайная скромность, - сказала Ольга, - всего-то министр или командующий армией… И какую же должность вы имеете честь занимать? Надеюсь, у нее есть название на человеческом языке?
- Боюсь, что нет, - вздохнул Нащокин. - Во всяком случае ни одно слово человеческого языка годятся, но все они не отвечают сути. Если подумать… Я состою в должности главы всех, - он особенно выделил интонацией последнее слово, - обитателей Санкт-Петербурга, которые при вдумчивом рассмотрении не имеют ничего общего с обычными людьми и простоты ради могут именоваться иными. Иные бывают многих разновидностей, но это в данный момент неважно. Я достаточно ясно излагаю? Вы меня понимаете?
- Пожалуй.
- Вот и прекрасно. Вверенное мне население довольно многочисленно и весьма разнообразно. Все эти, - он с видом крайнего пренебрежения кивнул в сторону редких прохожих, - несказанно изумились бы, узнав, насколько многочисленны и разнообразны мои добрые подданные. Нас, конечно, гораздо меньше, чем обычных, но это тот случай, когда хвалятся не количеством, а качеством.
- Да, я кое-что наблюдала ночью, - сказала Ольга. - Достаточно, чтобы понять: есть и другой Петербург…
- Вы слишком мало видели пока что, простите. Но мыслите в правильном направлении. Так вот, Ольга Ивановна, драгоценная… Жизнь устроена таким образом, что во всем, решительно во всем, чего ни коснись, наблюдается строгий порядок и организованность. Государственные структуры, военные ведомства, гражданские учреждения и так далее. Повсюду - организованность и порядок, даже у диких народностей существует нечто похожее. Вольницы нет нигде, все области жизни повсеместно заключены в относительно строгие рамки. Так обстоит дело и с… индивидуумами вроде нас с вами. Это в той провинциальной глуши, откуда вы к нам изволили прибыть, царит еще откровенная патриархальность, полнейшее отсутствие упорядоченности и системы. В городах, особенно в больших, все налажено совершенно иначе. Среди иных существует строгая иерархия, сопряженная с необходимостью подчинения определенным законам, уставам, начальникам. Соблюдение же дисциплины и правил дает определенные льготы, защиту, поддержку системы… Как ни один путешественник не может отправиться в путь без подорожных бумаг и безнаказанно нарушать местные законы, так ни один иной не имеет права пребывать в нашем городе - да и во многих других тоже, неважно, о Российской империи идет речь или о других державах, - совершенно без надзора и руководства свыше. Вам непременно следует явиться ко мне, в мой, так сказать, департамент, выслушать подробные правила поведения, установленные для всех, узнать, что вам можно делать, а что - категорически не рекомендуется. Ну, в точности так, как обстоит дело с любым обычным человеком, поступающим на военную или статскую службу, - его, как вы понимаете, в первую очередь знакомят либо с воинскими уставами, либо с правилами того или иного делопроизводства. Существует также некая аналогия уплаты налогов, принесения присяги на верность. О, никто не посягает на вашу свободу всецело! Никто не собирается мелочно регламентировать каждый ваш шаг. Однако вам придется подчиняться существующим правилам и не выходить за предписанные рамки. Я понимаю, ни о чем подобном вы, дитя дикой природы, и понятия не имели. Но, Ольга Ивановна! Существует строгий порядок, есть система, можно сказать, государство… И всякий, подобный вам, обязан быть не вольно бегающим на свободе диким туземцем, а благонравным подданным…
- Зачем?
- А для чего в обычном мире существуют армия, полиция, законы и этикет? Любое общество, идет ли речь о государстве или о нас, обязано организоваться. Чтобы не походить на первобытную орду, живущую без законов и руководства.
- Иными словами, цели у вас самые благородные?
Нащокин явно не заметил скрытой иронии:
- Ну конечно же! Что может быть благороднее обустройства мира согласно порядку и законам? Одним словом, вам следует в кратчайшие сроки, не затягивая, явиться ко мне для выполнения всех необходимых формальностей. Что вам поможет, кстати, избежать ненужных трений в отношениях с обществом, которые у вас уже появились…
- Простите?
Нащокин скорбно покачал головой:
- Мне по должности надлежит знать о всех происшествиях и конфликтах, случившихся в городе… Ольга Ивановна, на вас уже поступила жалоба, которую я обязан рассмотреть. Я, конечно, делаю скидку на вашу неопытность и неосведомленность, поэтому выношу вам всего лишь легкое словесное порицание, но впредь извольте быть осторожнее. Никто не имеет права покушаться на свободу собратьев, мешать им, препятствовать, да еще столь грубо.
- Вы о чем? - с искренним недоумением спросила Ольга. - Я решительно не возьму в толк…
- Я имею в виду то печальное недоразумение, что произошло на Екатерининском канале недавно ночью… Неужели не припоминаете? Некий молодой человек - кстати, образец благонравия и дисциплины, юноша самых строгих правил с безукоризненной репутацией - подвергся вашему нападению ни с того ни с сего. Вы так брутально с ним обошлись… Ольга Ивановна! - он страдальчески поморщился. - Ну нельзя же приличной девушке вести себя, словно пьяный мужик в кабаке! Бедный юноша был вами прежестоко избит, он и сейчас еще не вполне оправился как от побоев, так и от нешуточного нервного потрясения. Так у нас с людьми из общества не поступают. Вы меня крайне удручили, признаюсь. Налетели без всякой причины как сущая фурия, обидели и побили молодого человека, не сделавшего вам ровным счетом ничего дурного, более того, не нарушившего никаких правил…
Только теперь Ольга сообразила, в чем. И воскликнула негодующе:
- Постойте! Но ведь этот молодой человек собирался высосать кровь у…
Лицо Нащокина стало невероятно официальным и отчужденным. Он сухо сказал:
- Ольга Ивановна, кое-что вам следует запомнить хорошенько уже сейчас, не дожидаясь обстоятельной беседы. Иные имеют право поступать с простецами так, как это диктует их, иных, сущность. Простецы, вульгарно выражаясь, не более чем стадо низких существ, которые в глазах нашего общества лишены всяких прав. И каждый из иных волен поступать с простецом так, как ему заблагорассудится. Чем скорее вы уясните, что мы выше их, тем лучше.
- Понятно, - сказала Ольга. - Интересные рассуждения, похожие мне уже доводилось слышать… Вы, часом, не знакомы ли с камергером Вязинским или графом Биллевичем? И не принадлежат ли они к вашему благородному обществу?
На лице собеседника явственно изобразились страх и растерянность, он даже непроизвольно оглянулся по сторонам, понизил голос чуть ли не до шепота:
- Ольга Ивановна, умоляю, держите себя в рамках! У вас совершенно искаженные представления о нас, коли вы полагаете, будто все так просто… Без особой необходимости не стоит касаться в разговоре таких персон. Наше общество, знаете ли, во многом повторяет правила, принятые в обычном мире. Если нас можно сравнивать с дворянским собранием, то сущности, подобные названным вами, - это аристократия, двор, можно сказать, высшая каста. Они находятся на совершенно другом уровне, понимаете? И без особой необходимости лучше не лезть им на глаза. Понимаете?
Что же тут непонятного, подумала Ольга. У вас попросту все поделились на панов и холопов, вот и все. Тоже мне, ребус. Эвон как съежился, словно хочет стать ниже ростом, всю сановитость потерял… Мелочь!
- Итак, к чему же мы пришли?
- Вы знаете, - сказала Ольга, - мне отчего-то не по душе ваше… общество, коли уж, оказывается, нельзя приложить по загривку субъекту, который намеревается высосать кровь у беззащитной юной девушки… Сдается мне, я попытаюсь прожить сама по себе, как и прежде.
- Прежде вы жили в дикой глуши, а теперь оказались в местах цивилизованных, и с этим следует считаться. Хотите жить сами по себе? Новичкам эта мысль часто приходит в голову, - кивнул Нащокин, вовсе не выглядевший удивленным или сердитым. - Ничего оригинального и нового, частенько встречаются заносчивые и дерзкие умники, полагающие, что проживут независимо. Но… - его лицо на миг стало страшным, словно из-под маски благодушия проглянул некий жутковатый оскал. - Но могу вас заверить честным словом, что все подобные попытки кончались печально и исключения мне попросту неизвестны. В этой области мы, право же, ничем не отличаемся от «обычных». Те не правила. Ну сами посудите: какая будет жизнь у простеца, пусть даже богатейшего и родовитейшего, если он демонстративно восстановит против себя светское общество Петербурга? Если не будет подчиняться тысяче законов и просто условностей, управляющих жизнью общества? Очень скоро он попадет в незавидное положение изгоя и вынужден будет удалиться куда-нибудь в глушь. Юридических оснований для такого бегства может и не быть никаких, но очень уж серьезная штука - те установления, что руководят жизнью общества.

Колдунья - 2. Колдунья-беглянка - Бушков Александр Александрович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Колдунья - 2. Колдунья-беглянка автора Бушков Александр Александрович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Колдунья - 2. Колдунья-беглянка у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Колдунья - 2. Колдунья-беглянка своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бушков Александр Александрович - Колдунья - 2. Колдунья-беглянка.
Если после завершения чтения книги Колдунья - 2. Колдунья-беглянка вы захотите почитать и другие книги Бушков Александр Александрович, тогда зайдите на страницу писателя Бушков Александр Александрович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Колдунья - 2. Колдунья-беглянка, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Бушков Александр Александрович, написавшего книгу Колдунья - 2. Колдунья-беглянка, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Колдунья - 2. Колдунья-беглянка; Бушков Александр Александрович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн