А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Миллионы людей положили, а чего добились? Лишь того, что временно оттяпали себе какие-то куски земной поверхности — кто побольше, кто поменьше. Не помогла вся их военная мощь. А что есть у тебя? Какую дубину ты приготовил для нашей старой планеты, уже повидавшей немало всякого… — Он хотел добавить «дерьма», но сдержался. Раз уж собрался тянуть время — лучше не раздражать этого типа.
Его той, конечно, не мог понравиться «суперу». Но он не подал виду, что задет. Даже улыбнулся!
— Что есть у меня? Сейчас расскажу. Все равно вы выйдете из этого дома моим союзником — или не выйдете вообще. Вы читаете газеты, господин Ворохов? Смотрите телевизор? Так вот вас, наверное, заинтересовала череда загадочных смертей в высших эшелонах ведущих мировых держав. Видите ли, одна из моих многочисленных способностей — убивать человека на расстоянии, где бы он ни находился. Правда, не любого. Он должен быть очень известной личностью, влияющей на судьбы многих людей. До мелкой сошки скорее всего сигнал не дойдет — он просто затухнет по пути.
— Какой сигнал?
— Не торопитесь, сейчас все узнаете. Прежде всего надо заявить о своих намерениях. Поэтому я отправляю по Сети сообщение, скажем, президенту США. Пишу ему примерно следующее: «Извините, сэр, но вам придется сложить свои полномочия. Дело в том, что нынешний порядок вещей никуда не годится. Хотя бы потому, что Америка непомерно разжирела за чужой счет, выкручивая руки остальному миру. Так что я собираюсь создать на планете более разумное общественное устройство. Если вы не принимаете этот аргумент, то в скором времени готовьтесь хоронить одного из ваших друзей — сенатора от штата Миссури Джона Смита». Похожие послания направляю лидерам других крупных государств. Ответов на первые письма даже не жду — до них не снизойдет, пока не продемонстрируешь свою силу. Поэтому сразу приступаю ко второй фазе — формирую в голове список лиц, подлежащих уничтожению. Это легко, так как все упомянутые персоны более чем известны. Я знаю, как они выглядят, чем занимаются, где находятся. Чем ярче образ — тем вероятнее успех. Потом выбираю скопление народа и мысленно диктую толпе перечень. Накрепко вбиваю в мозги, зомбирую, причем сами зомби, естественно, ни о чем не подозревают. Делаю это многократно, в разных странах, так как путешествую часто — у меня много неотложных дел на всех материках. Таким образом, каждый человек, составляющий толпу, словно становится переносчиком болезнетворного вируса. Заметьте: только переносчиком! «Инфицированные» расходятся кто куда, заражают других людей, и рано или поздно вирус добирается по цепочке до лица, внесенного в список. После чего указанное лицо умирает той смертью, какую я ему предначертал. Обычно это бывает инсульт.
Ворохов дорого бы дал за то, чтобы излияния «супера» оказались обыкновенным «словесным поносом». Ведь чего только не наговоришь в приступе мании величия! Но этому чудовищному отпрыску Клана приходилось верить.
— Как это получается, я и сам не знаю, — продолжал «супер». — Когда вы, например, зеваете, в движение одновременно приходят десятки мышц. Но ваше сознание не контролирует их работу — все происходит автоматически. Да и зачем отслеживать процесс, если главное — результат? Конечно, надо знать, где распространять вирус. Лучше всего — в аэропортах. Люди разлетаются во все концы света, цепочки получаются длинные и разветвленные. Многие затухают, но волна все же постепенно катится в нужном направлении.
Слушать стройного шатена было страшно. Но если сразу раскиснуть, оцепенеть от ужаса — нечего и думать выбраться из этой переделки. Как бы мизерны ни были шансы, нельзя вовсе сбрасывать их со счетов. И вместо того, чтобы обреченно молчать, Ворохов с издевкой спросил:
— К чему же такие сложности? Один «классический» зомби, нацеленный на определенный объект, — и все!
— Вы рассуждаете как дилетант. Какова вероятность того, что зомби, случайно подвернувшийся под руку человек, проникнет, например, в Пентагон? Да и мало ли что с ним может случиться! А распространяясь по цепочке, вирус действует целенаправленно, сам в пути перескакивает на людей, все более близких к тому же Пентагону. Как? Я уже говорил — не знаю. Таков мой Дар. Я не собираюсь изучать его под микроскопом, с меня достаточно того, что он есть.
— Ну ладно, Дар так Дар. Только чего ты этим добьешься? Террор в наше время не редкость, но ни одно правительство из-за этого не наложило в штаны, не сползло с кресел, не уступило власть какому-то невидимке!
— Напрасно так думаете. Конечно, первую угрозу спецслужбы не воспринимают всерьез, считают это выходкой безумца и даже не докладывают президенту. Но недели через две неожиданно умирает господин Смит. Само собой, все последующие письма от «невидимки» уже через считанные минуты кладутся на стол в Овальном кабинете. Соратники президента мрут, как мухи, и он начинает мелко трястись, предчувствуя, что скоро отправится вслед за ними. После чего, естественно, начинаются переговоры через третьих лиц, в ходе которых разные ФБР и АНБ пытаются поймать меня за жабры. Но это им не удается.
— Почему же?
— Да просто я, помимо прочего, еще и компьютерный гений. Говорю это без ложной скромности. У меня много своих секретов. Открывать их вам я не буду, да и вряд ли вы что-нибудь поняли бы. В общем, я так хорошо заметаю следы, что отыскать меня не поможет никакая техника!
— Допустим. Но тебе же когда-нибудь придется покинуть убежище, чтобы водрузить свой трон над миром?
— Не все сразу. Я предлагаю правительствам план поэтапной передачи власти в мои руки. Сами понимаете, деваться им некуда. Тем более что самым благоразумным политикам я предложу отличные должности в своем будущем кабинете. Они ничего не потеряют, даже наоборот! Конечно, план рассчитан не на один год. Придется потерпеть, зато в результате все серьезные структуры — силовые, разумеется — окажутся под моим контролем. Вот тогда-то я и смогу безбоязненно выйти на сцену.
— Бог с ними, со структурами, им все равно, какому хозяину служить. Но как ты собираешься перековать миллиарды умов, привыкших к демократии?
— Демократия… Аппетитная кожура гнилого яблока! Она лопнет мгновенно, стоит только надавить. На самом деле люди ничуть не изменились. Они полны той же мерзости, что и тысячи лет назад, дают волю тем же свинским инстинктам. Конечно, были попытки как-то облагородиться. Например, придумали себе религию — когда тянешься к идеалу, пусть и высосанному из пальца, все-таки чуточку приподнимаешься над вонючим болотом. Только все напрасно. В дохристианскую эпоху люди были даже гуманнее. Ну, зажарят раз в полгода кого-нибудь из соплеменников на костре. Подумаешь! Зато никаких тебе подарков цивилизации вроде Освенцима, Хиросимы или изрытой натовскими бомбардировками Югославии.
— Все равно не верю, что этот безумный план может сработать. Ну да ладно, перейдем к делу. Что тебе от меня нужно? Я умею лишь одно — писать романы, которые иногда кое-где кое-кто понимает.
— Бросьте, господин Ворохов. Вам не могли не сказать, что у вас есть еще один дар. Не догадываетесь какой? Я сам был ошарашен, когда расшифровал вашу кси-волну, записанную на Вуде. Так вот, вы — своего рода белок-фермент. Катализатор, во много раз усиливающий некоторые мои способности. Да, именно мои, я не оговорился! Вот пример. Вирус, который я посылаю по цепочке, добирается до цели непозволительно долго. В итоге предсказанные мною смерти происходят с большой задержкой. Это вызывает у нынешних властителей мира иллюзию, будто я слаб, будто у них есть время взять игру в свои руки, отыскать меня, где бы я ни находился, и уничтожить. Но с вашей помощью дело пойдет гораздо быстрее: вирус стремительно промчится по цепочке и начнет выкашивать людей, внесенных в мой список, одного за другим. Чтобы подхлестнуть процесс, вам достаточно находиться рядом со мной в момент, когда я «инфицирую» толпу. Ну и, конечно, играть свою роль сознательно. Иначе я мог бы просто парализовать вашу волю и водить вас за собой на мысленном «поводке». Но угнетенный дух, если выражаться высокопарно, не способен на катализ. Чтобы прийти к этому выводу, я долго колдовал с вашей записью.
Ворохов и прежде не считал себя заурядной личностью, а знакомство с «мечтателями» еще больше утвердило его в этом мнении. Но с тех пор судьба преподнесла ему столько сюрпризов, включая крайне неприятные, что любому человеку их хватило бы до конца дней. Куда же еще? Одно дело — убедиться в своей генетической одаренности. Но узнать, что тебе написано на роду стать пособником самого дьявола?
— Я… катализатор? Как это?!
Шатен немного придвинулся к нему и непринужденно вытянул ноги, словно сидел у себя дома перед камином.
— Уж не знаю, что было на уме у Направляющих, но факт остается фактом: вы не просто «кси», а потенциальный «супер». Нет, не так. Вы — «супер» с недоразвившимися способностями. Личинка, а может быть, даже куколка. Только такая куколка, которой никогда не выбраться из кокона, не взмахнуть крыльями. Это тоже просчитано на компьютере. Максимум, что вы можете — приумножать силу настоящего «супера».
— Вот как? Значит, куколка… Которую можно использовать, а потом наступить на нее и размазать по полу. Верно? И ты думаешь, что я, зная это, — добровольно помогу тебе подмять под себя мир?
— Вы знаете не все. Я вообще не собираюсь вас убивать. Это было бы несусветной глупостью. У вас невероятно редкий дар. Может быть, таких «кси» до сих пор не было и никогда больше не будет. По крайней мере ни о чем подобном хроники Клана не сообщают. Поэтому вы спокойно доживаете до глубокой старости. Ведь завладеть миром — только полдела. Всегда найдутся фанатики, призывающие толпу к прежнему хаосу. Или, как они это называют, к свободе. Но полной свободы не может быть по определению. Те, кто ведет к ней людей, сами же потом и садятся им на шею. Ни одна эпоха не обходилась без бунтов и революций. Так что безмятежно править планетой с помощью одних только мудрых указов не получится. Не знаю, насколько часто, но применять силу придется обязательно. С вашей помощью, разумеется. И не думайте, что я низведу вас до положения слуги. У вас будет второй пост в государстве Земля. Вы будете делать все, что вам заблагорассудится, и лишь иногда оказывать мне известные услуги. Не исключено, что мы даже подружимся. Я уже предвижу, какие полчища льстецов и лизоблюдов начнут стекаться к моему престолу. Но вы таким никогда не станете, и мне всегда будет интересно с вами общаться, даже вступать в дискуссии. Живой человек в царстве манекенов с гибкими спинами! Это большой плюс, не находите?
— Известные фразы! — сказал Ворохов. — Демагогия!
«Супер» посмотрел ему в глаза — уже без всякого чувства превосходства. Невероятно, но в его взгляде наконец-то появилось что-то человеческое!
— Вы можете считать меня чудовищем, — сказал он. — Но за последнее время я многое понял. Быть бесконечно гордым и столь же бесконечно одиноким — это трагедия. Сталин был одинок, и это отравляло ему все удовольствие от ничем не ограниченной власти. Да, его любили, но фанатичной, неестественной любовью. Я не знаю, как убедить вас в том, что вы для меня не просто орудие. Вам остается только мне поверить.
«Раскроется ли он когда-нибудь? — подумал Ворохов. — Может, и расслабится на секунду. Но как уловить этот момент? Черт, куда Марго засунула свой нож? Я даже никогда не интересовался, где она его держит. Во всяком случае, не под подушкой. А хорошо бы! Метнуть эту железяку я, конечно, не сумею, но пырнуть гада…»
— Заманчиво излагаешь, — сказал он. — Только одного не учел. Я слишком люблю людей, чтобы помогать кому бы то ни было уничтожать их.
— Это неправда. На самом деле вы вовсе не любите людей. Я, конечно, не знаток вашего творчества, но кое-что просмотрел. В ваших произведениях вообще нет ни одного человека! Факт, много говорящий любому психологу.
— Но я люблю Марго!
— Всего лишь как свою собственность. До других представителей рода людского вам дела нет, не правда ли? Думаю, незачем доказывать, что любовь к женщине не имеет ничего общего с желанием обнять все человечество. Будь так, на земле уже давно наступил бы коммунизм.
— И все-таки, что ты сделаешь, если я откажусь? Будешь меня пытать?
— Вам почему-то кажется, что я садист. Ничего подобного! Поверьте, если бы мне удавалось достигать своих целей, никого не убивая, я был бы только рад. Вы — слишком ценный для меня инструмент, и разрушать его — верх неразумия. Есть другие способы. Например, причинить боль вашей девушке.
Глаза у Ворохова вспыхнули, и он приподнялся, но «супер» тут же усадил его обратно.
— Сами видите — и это не лучший путь. Я добьюсь только того, что вы возненавидите меня, как злейшего врага, а в худшем случае — повредитесь в уме. Чтобы понять это, не надо быть великим психологом. Но нет таких замков, которые нельзя было бы открыть. Допустим, я заблуждаюсь, недооценивая степень вашего альтруизма. Вас в самом деле заботят судьбы человечества?
— Заботят, — ответил Ворохов, еще не понимая, куда клонит «супер». — Если тебе так интересно, скажу: хотя на свете творится много мерзостей, я в сто раз охотнее назову себя гражданином мира, чем мыслящей ячейкой Клана. Тем более что о Клане и узнал-то случайно.
— Замечательно, — сказал «супер» и вынул из кармана рубашки маленький компакт-диск. — Может, вы и усмехнулись про себя, когда услышали, что я компьютерный гений. Но это действительно так. Здесь вирус, какого еще не бывало. Сейчас я запущу его в Сеть. По моим расчетам, противоядие придумают еще не скоро. Распространившись по миру, вирус вызовет паралич, завязанный на электронные мозги. Не сразу, конечно, но кризис будет нарастать, пока ведущие компании не рухнут, как карточные домики. Разумеется, рано или поздно антивирус изобретут. Тогда я запущу новую версию, более неуязвимую и разрушительную. Но это еще не все. Вирус проникнет в закрытые сети, управляющие ядерными силами известных вам держав. Разумеется, не божьим духом — я, как нетрудно догадаться, материалист. Но мой Дар очень многогранен, и уж поверьте, я придумал, как это осуществить. Ракеты ослепнут, превратятся в бесполезные металлические болванки, начиненные плутонием. Ими нельзя будет пугать даже детей. Системы управления обычными войсками постигнет та же участь. Об этом я незамедлительно сообщу странам, которые не сумели компьютеризировать все и вся, но имеют достаточно оружия, чтобы поквитаться с Западом за былые унижения. Вы представляете себе, что такое исламский фундаментализм? Есть и другие государства, которые до сих пор ползали на брюхе перед Штатами и Европой, признавая их силу. Как они себя поведут? Догадаться нетрудно. Нет таких рабов, которые не ринулись бы с удовольствием добивать поверженного господина и расхватывать его имущество. Я мог бы детально описать, во что это выльется, но зачем? Вы писатель, человек с воображением.
Воображения у Ворохова действительно было хоть отбавляй, и оно нарисовало столь мрачные картины, что он содрогнулся.
— Это безумие! Ты хочешь, чтобы мир рухнул? «Супер» откровенно наслаждался его отчаянием.
— Не надо преувеличивать. Запад слишком силен, а потому в конце концов все равно возьмет верх. Просто после такой передряги он гораздо охотнее пойдет на мои условия.
— Слушай, не знаю, как тебя там! Я не вижу никакого смысла…
— Смысл есть. Все дело в вас, господин Ворохов. У вас болит душа за человечество? Очень хорошо. Скажите «да», и вирус не уйдет в Сеть. Я все равно добьюсь своего, только в этом случае обойдется без кровавой бойни, уцелеют десятки, а может, и сотни тысяч людей. Если вы откажетесь, их смерть будет на вашей совести. Конечно, моя программа — шедевр. Я разрабатывал ее, еще не зная, смогу ли напасть на ваш след. Но зачем прибегать к вирусу, если можно достичь цели более простым путем? Пусть то, что могло как следует тряхнуть земную цивилизацию, останется лишь произведением искусства. Вы согласны?
Андрей знал одно: если он скажет «да», то уже никогда не сможет посмотреть в глаза Марго. Она вновь оказалась права, а он повел себя как законченный эгоист. Ты хотел славы? Вот и наслаждайся ею, стоя на трупах! Ничего уже не поправить, не переиграть, даже если скупить весь тираж «Островов», сжечь, а пепел развеять по ветру. Кто-нибудь мог утешить себя мыслью: «Супер» осуществил бы задуманное и без меня». Кто-нибудь, только не он, Ворохов…
— Так как? — спросил шатен.
Вместо ответа Андрей рванулся к нему — так буйный узник психбольницы, лелея в изуродованном мозгу мечту об избавлении, пытается разодрать в клочья стиснувшую его мертвой хваткой смирительную рубашку. Но, как известно, нет такой силы, на которую не нашлась бы еще большая сила. Она швырнула его обратно, на место, указанное господином.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30