А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Риджли метнулся к двери, но прежде чем кто-нибудь успел броситься в погоню, лейтенант попятился. Ему в лоб был направлен пистолет.
– Поднимите руки, лейтенант, – сказал Расти и кивнул Рейну. – Думаю, ты прав. У нее недостаточно сил, чтобы так перерезать горло.
– Брэндис, вы отвлекали кучера, пока лейтенант забирался в карету? – спросил Рейн, и та по-детски кивнула.
– Брэнди, ни слова больше! – крикнул Дуглас Риджли, но сержант прижал дуло к его шее.
– Милая, – сказал Кристиан, – отдай мне пистолеты.
– Не давите на нее, – прошипел Рейн.
– Брэндис, дорогая, положи их, – попросил лейтенант, сжав кулаки.
Она начала поддаваться, и Риджли бросился вперед. Девушка выстрелила, он упал на колени, его лицо выражало крайнее удивление, а она с не меньшим удивлением смотрела, как он сползает на грязный пол. Брэндис медленно подняла голову, взглянула на замерших мужчин и выстрелила себе в висок.
Застонав, Кристиан отвернулся.
Рейн посмотрел на девушку и закрыл глаза.
– Джентльмены. – В комнату вошли судья и лорд Генри, сопровождаемые Темплом.
Сэр Генри старался не глядеть на умершую.
– Примите мои глубочайшие извинения, мистер Монтгомери, – сказал он. – Смею заверить, что полное возмещение убытков…
Ледяной взгляд Рейна был настолько выразителен, что он попятился.
– Мне ничего от вас не нужно. Ни от вас, ни от Англии. Только оставьте меня в покое.
Рейн повернулся к графу и обнял его за плечи.
– Боже мой, она была так застенчива и мила, – растерянно пробормотал тот.
– Они ее обманывали, Кристиан.
Тем временем сержант прикрыл тело девушки старым одеялом, и Рейн невольно задержал взгляд на ее ногах, затем посмотрел на ноги Риджли. По спине у него побежали мурашки. Он наклонился, провел рукой по хорошо выделанной коже, попытался разобрать инициалы, но стертые буквы не поддавались расшифровке.
– Чьи это сапоги?
Кристиан моргнул и оторвал взгляд от своей подопечной.
– Мои. Я отдал их конюхам.
– Когда?
– Месяц назад или раньше. – Граф нахмурился. – Вероятно, она отдала их Риджли?
– Вероятно.
Рейн направился к лошади и, не дожидаясь Расти и Темпла, поскакал домой. К жене.
Глава 27
Горизонт заливало оранжево-красное зарево, столб белого дыма вздымался в небо, словно большой кулак, пытающийся наказать за что-то ночь. Огонь пожирал его дом: языки пламени, похожие на когти, раздирающие живую плоть, лизали стены. Рейн на ходу соскочил с коня и побежал к ступенькам, а испуганное животное метнулось прочь от огня и дыма.
Снаружи никого не было. Дверь заперта.
Он ударил в нее плечом, затем они с Расти вдвоем разбили толстый английский дуб, и на них обрушилась волна пламени и обжигающего воздуха. Рейн позвал Микаэлу.
– Иди туда! – сказал он, махнув в сторону коридора. Расти, прикрывая от дыма рот и нос рукой, двинулся внутрь, к нему хотел присоединиться вбежавший в дом Темпл.
– Вынеси его наружу, – сказал Рейн, указывая на Фади, который лежал возле лестницы. – Обойди дом и посмотри, можно ли войти через кухню!
Темпл взвалил убитого на спину и нырнул в объятую пламенем дверь, а Рейн бросился в кабинет, молясь, чтобы Микаэла оказалась там. Сердце замирало в груди, легкие готовы были разорваться при каждом вдохе, он яростно переворачивал горящую мебель, боясь, что за следующим предметом может оказаться тело жены.
– Микаэла! – кричал он, пока не охрип.
Потом наткнулся на что-то мягкое, с трудом разбросал мусор и нашел Микаэлу, скорчившуюся под письменным столом. Рейн подхватил жену на руки и бросился сквозь огонь прочь из дома. Пламя обжигало спину, он споткнулся, упал и покатился по земле, крепко прижав жену к себе в попытке защитить.
Он уложил ее на спину, откинул ей волосы с лица. Она не дышала.
– Микаэла! Ради Бога, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, любимая, прошу тебя! – Рейн тряхнул жену, ее голова бессильно свесилась набок. – Микаэла! Черт побери, женщина, неужели ты хочешь и теперь отвергнуть меня!
Он прижался губами к ее рту, вдыхая в нее воздух и силы. «Вернись, любимая, вернись ко мне, дыши», – заклинал Рейн.
Она выгнулась, зашлась в приступе кашля и перевернулась на бок.
– Господи, я думал, ты умерла. – Прижав к груди, он стал покачивать ее, гладить по голове.
– Именно это и произойдет, – задыхаясь, ответила Микаэла, – если ты не перестанешь меня душить.
Она сделала глубокий вдох, ее безмятежное выражение сразу напомнило Рейну о том, какой безжизненной она была всего несколько секунд назад.
– Ты до смерти испугала меня.
Микаэла посмотрела на него, и что-то болезненно сжалось у нее в груди. Его лицо почернело от сажи, на волосах лежал белый пепел, но взгляд был ясным и внимательным, словно Рейн пытался найти в ней какие-то изменения.
Она дотронулась до его щеки, и он уткнулся лицом в ее ладонь.
Раздался треск, западная стена дома рухнула.
– Кабаи? Где Кабаи? И Энди. – Она схватила мужа за руку и села. На лужайке было восемь из двенадцати человек. – Энди пропал. Я их не вижу. Он еще внутри. – Микаэла попыталась встать, но он удержал ее.
– Ты с ума сошла?
– Перед тем как начался пожар, Кабаи пошел наверх за пистолетами. Он там.
Рейн с трудом поплелся к дому, но в это время начали рушиться перекрытия, окно столовой разлетелось вдребезги, из пролома выпала человеческая фигура, ударилась о землю и откатилась в сторону.
Рейн оттащил человека подальше, и когда Микаэла опустилась на колени рядом с ними, перевернул тело.
– Кабаи! Ох, Кабаи, почему ты не выходил?
Он протянул ей деревянный ящик, который прижимал к груди.
– Я живу, чтобы служить, моя госпожа.
– Мы еще обсудим, как далеко ты должен заходить в желании доставить мне удовольствие. – Она вытерла подолом юбки сажу с его лица. – Тебе известно, что я довольно уступчивый человек?
– С каких это пор? – усмехнулся Рейн и лег на землю.
– Хорошо, что ты вернулся домой целым и невредимым. – Ее взгляд говорил о том, что серьезный разговор еще впереди.
– А ты могла бы сделать то же самое к моему приезду.
– Столько прекрасных вещей сгорело, – нахмурилась Микаэла.
– Их можно заменить. А тебя – нет.
Рейн провел большим пальцем по ее губам, приподнялся на локтях и поцеловал жену.
Кабаи тихо кашлянул, поднялся на ноги и жестом показал, что они могут продолжать.
Микаэла окинула его внимательным взглядом. Штаны прожжены на бедре, изорванная рубашка почернела от копоти.
– Ты не ранен?
– Со мной все будет в порядке. – Он даже не взглянул на свою обожженную руку.
– Нужно посмотреть, как остальные. – Рейн открыл ящик, проверил, заряжены ли пистолеты, затем протянул один Микаэле. – Возможно, эти мерзавцы еще тут.
Она кивнула и, опираясь на него, двинулась в сторону деревьев. Рейн взглянул на своих людей, с удовлетворением отметив, что Лилан практически не пострадал от огня и пуль.
– Слава Богу, негодница, – сказал подошедший Расти. – А вот Бушмара погиб.
Микаэла вскрикнула и, подбежав к мавру, упала на колени и откинула с его лица волнистые черные волосы.
– О нет, – всхлипнула она. – Кто-нибудь еще… пострадал?
Сержант опустил глаза, а Рейн молча поднял ее с земли.
– Скажи мне.
– Энтони жив, но Рене Жильбер умер. Она заплакала, не дослушав.
– Нет. О нет. Это моя вина.
– Не плачь, дорогая. – Рейн обнял жену и отвел в сторону.
– Будь они прокляты! – всхлипывала она, уткнувшись ему в грудь. – Прокляты!
– Никто же не мог этого предвидеть.
Она решительно кивнула, но слезы продолжали катиться у нее из глаз, и каждая была для Рейна словно острый нож.
– Никто не знал, что я была здесь… что мы были здесь. Кто мог это сделать?
Темпл кашлянул. Он стоял неподалеку и, держа в руке пистолет, осматривал местность.
– Боюсь, это моя вина, – произнес он. – Я не знал, что ты прячешь ее. Кто-нибудь мог проследить за мной.
– Ничего не поделаешь. – Рейн взглянул на жену и слабо улыбнулся. – Нельзя было столько времени держать тебя при себе.
– Если эти люди полагали, что ты похитил меня, то поджог дома не лучший способ вернуть заложницу семье, – гневно ответила Микаэла.
– Думаешь, охотились за тобой?
– Они несколько раз выстрелили в окно. В меня.
Она повернула голову, показывая царапину от осколка. Рейн осмотрел порез, вытащил кусочек стекла, затем оторвал рукав и прижал ткань к запекшейся ране.
– Я в порядке. – Микаэла оттолкнула его руки. – Наверное, они кинули в окно завернутые в горящую тряпку камни. Все произошло так быстро. Они продолжали стрелять, даже когда начался пожар. Я не могла выйти.
Рейн сел на землю, крикнув, чтобы привели лошадей. Слава Богу, конюшни не пострадали.
– Я скомпрометирована, – пробормотала Микаэла, теребя обрывок платья.
– Я стараюсь, – усмехнулся Рейн. Даже под слоем копоти и пыли он видел, как она покраснела.
– Думаю, «Сыны свободы» посчитали, что я выдала их секреты.
– Люди, которым ты помогала в течение трех лет, пытаются убить тебя?
– Я прекрасно сознавала опасность, когда ввязывалась в это дело, Рейн. И понимала, какие будут последствия, если меня поймают. Я представляю серьезную угрозу.
Ладно, он поставит в известность Николаса и теперь уже никоим образом не позволит жене снова ввязаться в их проклятые игры. Он увезет ее из страны. Немедленно. Рейн не мог придумать места безопаснее, чем Убежище.
Войдя в каюту, Микаэла взглянула на почерневшие стены, затем удивленно посмотрела на мужа. Тот смущенно кашлянул.
– Многовато… неконтролируемой энергии.
– Я рискую сгореть?
– Только если захочешь сама, – прорычал он ей в ухо и подтолкнул вперед.
Она сделала всего три шага, когда из-под скамьи вылезла пантера.
– Рейн!
Пантера негромко зарычала, обнюхивая ее обгоревшую юбку.
– Стой спокойно, – прошептал он.
– Она ручная! – громким шепотом сказала Микаэла. Как иначе животное могло оказаться здесь?
– Да. Раджин, это моя жена. Раджин подняла голову и села.
Микаэла протянула руку к великолепной морде животного. Пантера втянула носом воздух, наверное, почувствовала запах Рейна и ткнулась головой в ее ладонь. Микаэла улыбнулась, почесывая зверя за ушами, и Раджин негромко заурчала.
– Будем союзниками. Мы же с тобой девочки, – прошептала Микаэла.
Продолжая ласкать большую кошку, она снова окинула взглядом каюту. В прошлый раз она ничего не видела, кроме Рейна и его раны, поэтому сейчас внимательно рассматривала обстановку, в которой ей предстояло провести несколько днел. Слева длинный стол, окруженный стульями, вдоль стены шкафы с книжными полками, справа ниша с зеркалом в резной раме, комодом, тазом, маленьким столиком и скромных размеров ванной. Около кормового иллюминатора и правой переборки стоял письменный стол Рейна, кожаное кресло, потертый кожаный диван и пара таких же потертых стульев. Рабочий кабинет.
Единственным значительным предметом мебели была кровать с вырезанной на спинке эмблемой «Белой императрицы», балдахином и стойками с натянутой сеткой от москитов. Кровать напомнила об Индии. Бархатные покрывала, казалось, дразнили Микаэлу, и все случившееся в последние дни тут же забылось. Через несколько часов они с Рейном должны разделить это ложе.
– Твоя ванна готова.
Она вздрогнула, и Рейн мучительно остро чувствовал ее смятение. Когда же она наконец обретет мужество доверить ему свои тайны? Он подержал ладони над водой, от которой тут же поднялся пар, а Микаэла рассматривала человека, ставшего ее мужем. Очарователен, несмотря на грязь и усталость, в его стройном теле намного больше силы, чем казалось на первый взгляд. Ее восхищала его забота о людях, его доброта, которую он скрывал сам от себя, восхищала непоколебимая решимость. Он не терял времени на пустую болтовню, просто делал то, что необходимо, и всегда был на шаг впереди других. Когда Рейн достал ей мыло и полотенце, она поняла, какое это счастье назвать его своим мужем.
«Став его женой, ты сможешь быть с ним так же честна, как он с тобой?» – спросил назойливый внутренний голос.
Микаэла взглянула на терпеливо ожидавшего Рейна, подошла к нему и повернулась спиной.
Он молча расстегнул ей платье.
– Боюсь, мне нечего предложить тебе, кроме халата. Она молча кивнула, и он подумал о тех мгновениях, когда душа Микаэлы готова была покинуть ее тело, вспомнил, как она безжизненно лежала в пыли. Ему хотелось обнять жену, ласкать, пока она не закричит от удовольствия. Но Микаэле нужно сейчас отдохнуть, выспаться. И все-таки Рейн не удержался, притянул ее к себе. Она положила голову ему на грудь, и он провел ладонью по обнаженной спине, почувствовав, как она глубоко вздохнула, а потом обняла его за талию.
– Иди в ванну и спать. – Он поцеловал жену в макушку.
– Это приказ, капитан?
– Да. Раджин, охраняй ее. – Пантера лениво направилась к кровати. – Э нет, ты знаешь куда.
Пантера растянулась на полу у двери. Рейн легонько коснулся губами рта жены, и Микаэла ответила таким же нежным прикосновением губ и языка. Это был интимнейший из поцелуев, когда их тела едва касались друг друга, а сдерживаемый огонь пылал в крови.
– Я должен осмотреть корабль.
Рейн заставил себя выйти, удивляясь, насколько быстро эта женщина способна довести его до безумия. Выбравшись на палубу, он приказал готовиться к отплытию.
Пусть Николас делает свое дело, а он даже близко не подпустит Микаэлу к Англии, пока тот не найдет предателя. Как она будет себя чувствовать в его семье, когда он снова отправится на поиски родного отца? Рейн поморщился. Он должен поскорее покончить с этим.
Час спустя он увидел Кабаи, вышедшего из каюты с охапкой испорченной одежды Микаэлы. Хмурое лицо араба заставило Рейна насторожиться, и он заглянул в открытую дверь. Жену он не видел, слышал только плеск воды.
– Все еще в ванне?
Кабаи беспомощно пожал плечами. Рейн протиснулся мимо него в каюту, захлопнув за собой дверь. Раджин негромко мяукнула, посмотрев сначала на него, потом на свою новую хозяйку. Волосы у Микаэлы были уже вымыты и скреплены заколкой, но она продолжала яростно тереть себя губкой. Подойдя к ванне, Рейн согрел воду, присел на корточки и перехватил руки жены.
– Я еще грязная.
– Нет, ты…
– Да! – Она принялась тереть шею, плечи и скрытую под мыльной пеной грудь.
– Микаэла, ты сотрешь всю кожу.
Она посмотрела на него со стыдом и раскаянием.
– Оно не сойдет, – упавшим голосом сказала она.
– Что не сойдет?
– Пятно.
– Не вижу никакого пятна.
– Оно здесь.
Рейн с болью смотрел на нее, ощущая полную растерянность.
– А если бы оно сошло, тогда что?
– Тогда я смогла бы быть тебе настоящей женой.
– Ты уже моя жена. Ничто этого не изменит.
– Ты достоин лучшей, Рейн.
– Надеюсь, я достоин тебя. – Он поднял ее из воды, завернул в мягкое полотенце и отнес на скамью под иллюминатором. Микаэлу била дрожь, и он начал растирать ей руки и плечи.
– Мы вместе справимся с тем, что тебя гнетет, дорогая. Она коснулась пальцами его намокшей рубашки.
– Глупо, правда? Ничего уже не изменить.
– Осознание своих ошибок – испытание для живущей на земле души.
– Учись в этой жизни, и следующая будет свободна от бремени. Карма. Реинкарнация, – улыбнулась она, заметив его удивление. – Я тоже кое-чему научилась в Индии.
– Облегчи свою душу, Микаэла. Это бремя терзает тебя. С тяжелым вздохом она выскользнула из его объятий, и Рейн кивнул на приготовленный для нее халат. Микаэла быстро закуталась в тяжелый бархат, еще хранивший, казалось, его тепло и запах, и села, повернувшись к иллюминатору, за которым исчезала вдали Англия.
Еще во время венчания Микаэла осознала, что ей больше нельзя прятаться от Рейна, это слишком несправедливо по отношению к нему. Он раскрыл свое прошлое, свою душу, значит, оставалось только одно: вручить ему свое будущее.
– Мы с майором Уинтерсом должны были пожениться, – едва выговорила она.
– Знаю. После твоего исчезновения ходили такие слухи. Микаэла пожала плечами, словно ей было все равно.
– Когда-то я думала, что безумно влюблена в него. Он казался таким красивым и смелым в мундире. Несколько раз мы поцеловались в саду, – пробормотала она, подумав, что те поцелуи нельзя даже сравнивать с поцелуями Рейна. – Нас еще не обручили, когда он явился в мою комнату. Я была шокирована, но больше всего меня потрясло, что он думал, будто я до свадьбы лягу с ним в постель.
Рейн сжал кулаки.
– Я отказалась. Тогда он пытался добиться своего лестью и насмешками. Дескать, мои поцелуи говорят о том, что я хочу его. – Рейн даже на расстоянии почувствовал ее боль и унижение. – Это неправда. Я хотела быть любимой, иметь семью, детей. Но только после того, как получу на это право. Когда я попросила его уйти из комнаты, он меня ударил. От потрясения я в первый момент никак не отреагировала, и он принял это за согласие, а когда я начала сопротивляться, повалил меня… – У нее вырвался сдавленный жалобный звук. – И потом взял то, что должно принадлежать мужу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37