А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Раскаяние ледяной водой окатило душу Рейна. Он уже почти совершил предательство, и хотя больше всего на свете ему хотелось оказаться сейчас подальше от Микаэлы, он должен остаться ради человека, который его вырастил.
– Я могу послать кого-нибудь вместо себя.
– Спасибо, – кивнул Николас и вздохнул.
– Твоя борьба дается тебе гораздо тяжелее, чем мне, – сказал Рейн и подумал: «У него есть семья, которая в нем нуждается, жена, которая его обожает, а проклятая война оторвала его от них».
– Дело бы ускорилось, если бы ты присоединился к нам.
– Вербуешь меня? Я вырос, сражаясь с пиратами и английскими работорговцами. У меня нет желания снова убивать.
– Я тоже повидал достаточно войн на своем веку. Мной движет ненависть к угнетению и жестокости, как и Рэнсомом много лет назад.
– Лжец, – усмехнулся Рейн. – Это просто жажда мщения.
– Дерзкий щенок.
– И к тому же незаконнорожденный. У меня больше оснований проклинать Британию, друг мой, но ваша борьба за свободу не изменит моей жизни. Здесь я лишь провожу время до возвращения домой.
Седые брови Ника поползли вверх.
– Я вижу перед собой не того мужчину, которого воспитал Рэнсом. Его воспитанник не мог бы повернуться спиной к тем, кто в нем нуждается.
– Открой глаза, Николас! Тот мальчик вышел из-под его опеки много лет назад. И я никогда не отказывал в помощи нуждающимся. Ваше поражение будет означать гибель людей, защищающих ваши идеалы. А что в наказание предпримет Англия? Если я примкну к вам, пострадают невинные люди, за которых я несу ответственность и которые ничего не знают ни о колониях, ни о вашем проклятом восстании. Я источник их существования. Кто я такой, чтобы навязывать им свои убеждения и заставлять их платить за это?
– Сейчас ты говоришь как Аврора, – улыбнулся Ник.
– Это комплимент?
– Ты же знаешь, что мы победим.
– Мне все равно, – пожал плечами Рейн. – Я же сказал, что помогу тебе, Ник, вывезу тебя из страны… Ради Рэнсома.
– Не меня, а одного из моих людей.
– Я не нянька для твоих шпионов.
– Это Опекун.
– Сукин ты сын.
– То же самое я могу сказать о тебе, – парировал Ник.
– Ты хочешь, чтобы я спрятал твоего смутьяна?
– Нет. Я хочу, чтобы ты защитил его. Рейн выругался.
– Долгое время Опекун был прекрасно законспирирован, – продолжал Ник, – но стал свидетелем убийства, и я уже два дня нахожусь в неведении, узнал его убийца или нет.
– А ты уверен, что убийство совершил не Опекун?
– Абсолютно.
– И где он сейчас? Прячется?
– Просто живет. – Ник взъерошил седые волосы. – И наверняка сходит с ума от страха.
– Его могут арестовать в любой момент.
– Никаких доказательств нет. Только я знаю, кто такой Опекун и что он значит для нашего дела.
«Нашего дела», – с неприязнью подумал Рейн. Они все ослеплены идеей, и даже теперь Ник не понимает, какую цену нужно заплатить, чтобы поскорее вывезти Опекуна из Англии. Другого способа защитить шпиона не существует. Но Рейн знал, что значит свобода для Николаса Райдера и его товарищей, он сам не раз испытывал радость освобождения, после того как его бросали в тюрьму или он оказывался на волосок от гибели.
Он поможет. Рейн понял это сразу, получив записку от Ника. Только он не намерен рисковать жизнью своих людей.
– Чего ты от меня хочешь?
– Будь готов. Если Опекуна раскроют, его нужно доставить в безопасное место.
– А ты не думаешь, что я рискую кораблями, людьми, своим делом?
Ник не обратил внимания на горечь в его словах.
– Ты будешь осторожен. До сих пор никому еще не удавалось тебя выследить.
– Меня подозревают, уже допрашивали в связи с убийством леди Бакленд, и за мной постоянно следят несколько шпиков.
– Они тебя не тронут. Лорд Норт не позволит, им очень важно, чтобы ты оставался нейтральным. – Кривая усмешка выдавала раздражение Ника.
– Не дай Бог мне пожалеть об этом. – Рейн допил коричневую жидкость и встал. – Но хочу предупредить. Если придется выбирать между тобой и шпионом, то решать буду я сам.
– Нет! – вскочил со стула Ник. – Поклянись, Рейн, здесь и сейчас, что будешь защищать Опекуна.
– А если я откажусь? – нахмурился капитан, удивляясь его горячности.
– Тогда мне придется самому убить Опекуна, – тихо произнес Ник.
– Ты не сделаешь этого.
– Хочешь, чтобы… несчастного пытали? Мы оба прекрасно знаем, что именно так с ним и поступят. Они делали это и без всяких причин. Такой участи я не пожелал бы ни одному агенту, Рейн. Особенно этому.
Прошло несколько тягостных секунд, и Рейн дал ему слово. Ник облегченно провел рукой по лицу.
– Ты чертовски преданный друг, – сказал капитан.
– Если ты когда-нибудь узнаешь Опекуна, то поймешь меня.
После этого таинственного замечания Ник изложил план, как им связаться друг с другом и при необходимости вырвать арестованного из лап властей.
– Я должен знать, кто он.
– Нет. Тревога может оказаться ложной, я не хочу рисковать.
– Правда выходит наружу: ты не веришь даже мне.
– Чепуха. Не зная имени, ты не сможешь его выдать. Ты едва не погиб, скрывая, что Рэм и Огненный Лев одно и то же лицо.
– Я отдал бы за него жизнь, и тебе об этом известно. А если с тобой что-нибудь случится? Что тогда станет с твоим драгоценным Опекуном?
– Не я один подвергаюсь опасности. Никто даже не знал, что я в Англии.
– Я знал. Просто не мог тебя найти.
– Ты не обычный житель Лондона. Рейн презрительно усмехнулся:
– Если ты думаешь, что мне известно обо всем происходящем в городе, то глубоко ошибаешься. Двери передо мной закрыты. – Рассерженный тем, что ему придется рисковать из-за какого-то шпиона без имени и лица, Рейн направился к двери. – Жду сообщения и не буду отвечать, если вызов придет не от тебя.
Дверь тихо закрылась, и Ник тяжело осел на стул, пытаясь уловить стук копыт удаляющейся лошади. Простит ли его Рэнсом, что он впутал в это дело его старшего сына?
Глава 16
Стоя на квартердеке «Императрицы», Рейн наблюдал, как в гавань входит «Часовой», к которому уже направлялись чиновники порта, чтобы проверить, соответствует ли груз в трюме декларациям. Видимо, подозрение в убийстве больше не позволяло считать его честным торговцем.
В подзорную трубу Рейн узнал двух человек, но офицеры были ему незнакомы. Бенсон справедлив и беспристрастен, хотя времена в Англии настали беспокойные и проблемы часто решались с помощью флота, а не законов. Рейн не хотел, чтобы его корабль или команда оказались в центре событий.
Он не британский гражданин, его торговля не контролируется государством, ему незачем разрушать связи с этой страной, вызывая недовольство законных властей.
Теперь следует найти человека, который может провести торговые переговоры в Африке, и тогда он выполнит свое обещание Нику. Пропади оно все пропадом. Больше всего на свете ему хотелось хотя бы на две недели скрыться от этого мира и этого хаоса.
– Капитан?
– Да?
– Он пришел в себя.
Рейн сложил трубу, взглянул сначала на палубу, затем на Бейнза.
Тот качнул головой, а в следующий момент появился Темпл, прикрывая глаза от солнца. Рейн поморщился, физически ощутив, какие муки испытывает молодой человек.
По крайней мере он принял ванну и переоделся.
– Мистер Мэтьюз!
– Да, капитан?
– Готовьтесь перейти на борт «Часового».
Темпл заморгал, окидывая взглядом море, а затем посмотрел на Рейна и осторожно приблизился к трапу на квартердек, словно каждое движение болью отдавалось во всем его теле. Рейн не сомневался, что так оно и было.
– Сэр? – Темпл преодолел ступеньки трапа, цепляясь за поручни и давая себе зарок никогда не брать в рот спиртного.
– Забирай вещи и отправляйся на «Часового». Им командует первый помощник, так что ты капитан судна. Проследи, чтобы его разгрузили и взяли на борт запасы для месячного плавания. – Лицо у Темпла помрачнело, а в глазах был подозрительный блеск. – Сначала пойдешь на Мадагаскар за грузом, потом отправишься в Кейптаун и продашь там партию «дарджилинга». – Рейн, как правило, сам устанавливал цену на редкие сорта чая, ибо от этого зависело жалованье его работников. Но обещание, данное Нику, не оставляло ему выбора. К тому же Мэтьюз был честным и образцово выполнял служебные обязанности. – Я могу надеяться, что ты добьешься выгодной цены? – Темпл кивнул. – Прекрасно. Отплываешь вечером, с приливом.
Темпл медленно повернул голову к «Часовому», затем снова посмотрел на капитана. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться в Кейптауне. И Рейн знал это.
– Вопросы есть?
– Нет, сэр. А куда после Кейптауна… сэр?
– Вернешься сюда и доложишь мне лично.
Темпл кивнул и тут же застонал от пульсирующей боли в голове.
– Выпей кофе. Здорово помогает.
Отпустив его, Рейн стал медленно спускаться по трапу и заметил неодобрительный взгляд Бейнза.
– Ни слова об этом, – предупредил он. Тот кивнул, однако не послушался.
– Думаете, путешествие излечит его?
– Кто знает? – тяжело вздохнул Рейн. – Но я уверен, что ниже скатываться уже некуда. Одно дело – осознавать свое положение, свои перспективы и принимать их. И совсем другое – пренебрегать даже этим и падать все ниже.
– И вы следуете этому принципу? Давненько я не видел, чтобы вы ухаживали за женщинами.
– Это не имеет отношения к женщинам, Лилан. Бейнз кивнул в сторону «Часового»:
– Вы отсылаете его, потому что он не может сдерживать инстинкты?
– Нет, он все может. Просто не желает. Если он даже переспит со всеми женщинами планеты, ему не забыть ту, которую он убил. Но или он справится с этим, или останется без работы. Я не потерплю у себя такого безобразия. – Рейн взглянул на Темпла, который вынес на палубу свои вещи иотправился вниз за остальными. – Чуточку воздержания ему не повредит.
– Ты вынес приговор.
– Я забочусь о своей компании и своем друге.
– Тогда почему не отправляешься вместе с ним? Он спит со всеми, чтобы забыть, а ты не прикасаешься к женщинам, чтобы не вспоминать.
– Сомневаюсь, что это так, но я не прикоснусь ни к одной леди, пока нас не свяжут узы брака. – Правда, ни одна из них не может считать его равным себе, подумал Рейн. – Так я могу быть уверен, что не причиню боли ни одной женщине, Лилан.
– Нет, дело только в тебе. Парень отрицает смерть, а ты отказываешься от жизни. Черт возьми, ты богаче своего отца, богаче деда. Собираешься забрать все с собой в могилу? – Рейн открыл рот, но Лилан не дал ему возразить. – Ты прекрасный человек, капитан. Рэн и Аврора очень тобой гордятся, но вряд ли они желают, чтобы ты остался холостяком только потому, что твоя кровь не такая голубая, как у английских аристократов.
– Сегодня ты что-то много философствуешь. Мне плевать, какого цвета моя кровь, белая, красная или зеленая.
– А это, парень, самая большая чушь, которую я слышал от тебя за последнее время. В жилах Рэнсома тоже смешанная кровь, но посмотри, как он счастлив.
– Благодаря Авроре.
– Думаешь, Аврора одна такая на свете?
– Да.
– Согласен, она необыкновенная женщина, хотя это не значит, что больше таких нет.
– Хватит. Аврора учила меня, что все мы одинаковы независимо от крови и прошлого. Я это принял. – Рейн махнул рукой в сторону матросов, которые зашивали парус и плели канаты. – Я не завидую жизни других людей, и никто не должен завидовать мне. Но ты сам знаешь, что это не изменит взгляды остальных.
– Да. – Лилан вздохнул и протер тряпкой медные детали штурвала.
Рейн уже видел, как действует его происхождение на друзей, на женщин, с которыми он просто разговаривал. Девушку, танцевавшую с ним на одном из балов, родители увезли на следующий же день и быстро выдали замуж. Именно тогда Рейн все понял. Девушка пострадала из-за него, и он принял решение впредь быть осторожным, чтобы сплетни и дурная слава, которые питались в основном ложью, не погубили какую-нибудь женщину. Это убило его жену, а все произошло из-за гордости. Тот, кто по собственной воле общался с ним, знал о последствиях. Например, леди Кэтрин.
Рейн начал спускаться по трапу, и когда его голова оказалась на уровне палубы, он услышал последние слова Ли-лана.
– Упрямый полукровка.
– Бесчувственный англичанин, – парировал капитан. Он любил Бейнза как родного дядю, но рулевой коснулся запретной темы.
В каюте Рейн сел за письменный стол и занялся кипой счетов и деклараций, распределяя привезенный груз в соответствии с заказами. Он сделал кое-какие приготовления, наняв прислугу в два своих лондонских дома, один из которых находился на окраине. Нужно было создать впечатление, что там кто-то живет, если возникнет надобность в этих домах. Правда, у него было ощущение, что ничего этого не потребуется. Лучше всего спрятать шпиона среди прислуги или членов команды, если только Опекун не был известным человеком. Но в противном случае Николас не стал бы так настаивать на защите.
Вздохнув, Рейн подписал еще один счет за продукты. Цена его не интересовала, у него больше денег, чем нужно для жизни любому здравомыслящему человеку, его бесило потраченное зря время. Когда в дверь постучали, он поднял голову от бумаг и крикнул, что можно войти. Появился Кабаи, затем отступил назад, впуская гостя.
– Расти, – улыбнулся Рейн и встал.
– Отличная берлога. – Сержант окинул взглядом капитанскую каюту. – Или мне обращаться к вам «сэр»?
– Упаси Бог!
От выпивки Расти отказался, но сигару взял. Рейн присел на край стола и жестом указал ему на диван.
– Принес кое-какие новости. Трое через два месяца собираются в Марокко.
– Все трое?
– Да. Хотя им не нужно даже инспектировать войска, которые ничего не делают, а только занимают казармы.
Два месяца. Закончится ли к тому времени история с Опекуном? Неужели его поиски обернутся неудачей из-за обещания, данного Райдеру?
– Ты собираешься его убить? – Сержант пожал плечами. – Мне кажется, у тебя зуб на одного из них, хотя не знаю на кого и почему.
– Тебе и не нужно знать.
Выпустив облачко дыма, Расти задумчиво кивнул.
– Да, ты прав. Не нужно. Я и не хочу.
– Я ценю, что ты для меня делаешь.
– Возникли кое-какие подозрения, а?
Сержант пристально посмотрел на своего нового друга. Необычной была не столько его внешность, сколько манера держать себя с таким невозмутимым достоинством, будто ничто в этом мире не могло потревожить его.
Рейн усмехнулся, открыл верхний ящик стола и кинул Расти кошелек.
– Здесь слишком много, а я не сообщил тебе ничего полезного, – сказал тот и протянул его назад.
Рейн отмахнулся.
После смерти Кэтрин он не обнаружил ни единой зацепки, а в городе ходили слухи, что он под подозрением. Дав клятву Райдеру, он не мог постоянно следить за интересующими его людьми, пока шпион не спрятан или не вывезен из страны.
– Поверь, ты это заработал.
– Хорошо, тогда я сразу все потрачу, – улыбнулся Расти, опуская кошелек в карман. – Я задумал купить дом.
– Полагаю, ты будешь жить там не один?
– Мэйбл. Из таверны.
Рейн скрестил руки на груди, припоминая.
– Гуляешь с ней?
Расти беспокойно поерзал.
– Черт возьми, парень, я стараюсь уговорить ее выйти замуж за такого старого пня.
«Выйти замуж», – подумал Рейн, сразу вспомнив Мика-элу. Он не видел ее, не слышал ее голоса с того самого вечера в театре, и хотя осторожно пытался что-нибудь разузнать о ней, отзывы были крайне нелестными, дескать, неловкая, застенчивая молодая женщина. Совсем непохожая на ту, кого он знал. Интересно, она все так же слоняется по улицам?
– Продолжай свои поиски, сержант.
– Конечно, за такие-то деньги, – нахально улыбнулся тот. В гражданской одежде он совсем не походил на бравого сержанта, которого Рейн когда-то встретил в таверне. Для человека, столько повидавшего, он был слишком жизнерадостным. Капитан спросил почему.
– Рассчитываю остаток дней прожить в мире и покое.
– И это даст тебе собственный дом?
– Нет – женщина.
– Подругу на одну-две ночи ты можешь найти за несколько пенни.
В последние десять лет Рейн получал от женщин лишь пару часов оплаченных услуг и успел забыть ощущение поцелуя, исполненного настоящей, чистой страсти.
– Нет, нет. Господи, для такого благородного человека вы иногда слишком равнодушны. Вам кто-нибудь говорил об этом? Мэйбл хочет меня, со всеми моими недостатками, и не задумывается о том, кто из нас выше, она или я. Мы равны.
Наблюдая за сержантом, Рейн испытывал удовольствие, что тот в своем возрасте нашел человека, с которым в покое и согласии проведет отпущенные ему дни. Много лет назад он тоже нашел себе пару, дочь простого островитянина, но счастье оказалось недолгим, и теперь он жалел, что не предупредил свою невинную молодую жену, насколько жесток мир за пределами Убежища. Вина за ее смерть лежит не только на нем, но и на обществе с его строгими требованиями и зависимости от мнения света. Хотя всем известно, что разврат царит за дверями самых респектабельных домов, где любой мог удовлетворить свои примитивные фантазии, естественные и неестественные, и губить бессмертную душу ради плотских удовольствий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37