А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Так где же Шарлотта? – напомнил о себе Йен.
– Она с мадам Ивлин, – Фиона сцепила пальцы за спиной, стараясь говорить спокойно и не казаться уязвленной.
– А кто такая мадам Ивлин?
– Как мне сказали, что во всем Лондоне нет равных ей в укладке волос.
– Неужели Шарлотта пожелала привести в порядок свои волосы?
– Вымыть, подстричь и уложить, – уточнила Фиона, входя в роль опекунши. – Этим утром она сказала, что ненавидит свою прическу, и спросила, не могу ли я остричь ее наголо. Тогда я послала служанку к мадам Ивлин с запиской, в которой написала, что отчаянно нуждаюсь в ее услугах.
Йен улыбнулся:
– Вам не кажется, что Шарлотта способна убедить почтенную даму сделать с ее волосами что-нибудь безрассудное и опрометчивое?
– Ну это вряд ли. Шарлотте очень нравится, когда ее балуют и отдают ей должное.
– Женщинам вообще это нравится, – заметил Йен, следуя за ней.
– Как и бескорыстно помогать и заниматься отделкой дома, – пробормотала Фиона себе под нос.
– Прошу прощения, я не расслышал. Что вы сказали?
– Ничего заслуживающего внимания. – Фиона уже переключилась на звуки, издаваемые быстро приближающимися собачьими лапами. Первым ее побуждением было не предупреждать Йена, но совесть не позволила ей этого.
Остановившись, она повернулась к нему как раз в тот момент, когда Джек выскочил из-за угла и плотоядно нацелился на ногу своей жертвы.
– Осторожно, – только и успела сказать Фиона, но было уже слишком поздно.
Йен тихонько выругался и попытался стряхнуть Джека, что очень удивило Фиону. Ну как он не понимает, что, действуя таким образом, не только одобряет игру, но и принимает в ней активное участие. Что же касается высказываний Йена относительно дьявольского отродья… Ей оставалось только гадать, была ли у Дансфорда когда-нибудь своя собака. Он явно не имел представления, как устроены собачьи мозги, не знал, что собаки слышат только свои имена, а все остальное воспринимают как приглашение: «Давай поиграем!»
– Ваша светлость!
Йен, у ног которого продолжал рычать Джек, осторожно поднял голову.
– В чем дело, Роуан?
– Явился посыльный от доктора Мерсера: крушение в подземной части городской железной дороги, много пострадавших. Доктор просит вас приехать как можно скорее.
Фиона видела, как краски покидают лицо Йена, как твердеет его челюсть. Она тут же щелкнула пальцами и повелительно приказала:
– К ноге!
Пес немедленно подошел к ней и уселся рядом.
Когда Йен повернулся к ней, Фиона отчетливо увидела железную решимость в его глазах.
– Прошу меня извинить! – Мыслями он явно был уже далеко. – Я очень сомневаюсь, что смогу поехать с вами на бал у… у…
– У лорда и леди Иган-Смитов…
– Да. – Он кивнул. – Пожалуй, я поеду верхом, так будет быстрее, а вы, Роуан, распорядитесь, чтобы оседлали мою лошадь, пока я соберу инструменты.
Джек бросился было вдогонку, но Фиона снова щелкнула пальцами, и он, вернувшись к ней, сел у ее ног.
Тем временем дворецкий поспешил в глубь дома выполнять поручение.
Оставшись наедине с собакой, Фиона стала обдумывать ситуацию. Дрейтон за завтраком умолял освободить его от посещения бала, мотивируя это, тем, что у него важное совещание: ему предстояло обсудить закон, который он собирался провести через парламент. Минут через десять после этого появилась Симона с сообщением, что Тристан не может поехать на бал, потому что в порт прибыло судно, разгрузка которого представляется ему более важным делом, чем увеселение. Для сестер бал в отсутствие рядом внимательных мужей во многом терял свою привлекательность. Что же до неё…
Она не танцевала, и с того дня, как Йен сделал ей предложение, он тоже не танцевал: пройдя через зал, он брал себе бокал шампанского и предлагал ей принести стакан пунша.
Они вместе по глоточку пили свои напитки; при этом у герцога не сходило страдальческое выражение с лица, и какое-то время они поддерживали лишь незначительный разговор. Когда напитки закатившись, Йен относил стакан Фионы и отправлялся к карточному столу, где уже ждал его кузен.
В подчеркнуто вежливом и довольно неловком разговоре пока что заключалось «совместное» пребывание в обществе – эго было все, что они могли себе позволить до того, как Фиона формально примет его предложение, а Йен сможет сопровождать ее на правах жениха.
И вот теперь сразу же после получения известия об ужасной катастрофе Йен все же не забыл извиниться за то, что не сможет приехать на бал. Это могло означать, что для него их встречи в обществе значили гораздо больше, чем для нее.
Качая головой, Фиона повернулась и пошла в направлении кухни, чтобы взглянуть, как чувствует себя Шарлотта. Может быть, у мадам Ивлин найдется время сделать что-нибудь необыкновенное и с ее волосами? А может, ей даже удастся уговорить сестер на этот вечер остаться дома и насладиться обществом друг друга вместо того, чтобы толкаться среди сотен других людей, постоянно оказывающихся на пути друг у друга…
Глава 11
Сев в карету, Фиона расправила юбки, мысленно проклиная требования приличий. Высказанная ею мысль, что никому не покажется странным, если они все трое одновременно заболеют, вызвала двойственную реакцию: Симона засмеялась и предложила в качестве причины назвать утреннюю тошноту, а Кэролайн нахмурилась и сказала, что они не могут отказаться от приглашения, не внеся хаос в заранее продуманный хозяйкой, леди Иган-Смит, порядок размещения гостей за столом.
Тогда Фиона напомнила, что Дрейтон, Тристан и Йен своим отсутствием уже создали проблему; она заявила: если мужчинам позволено вести себя непочтительно, то почему с женщинами должно быть иначе? Однако и это не помогло.
– Скажи, Фиона, – обратилась к ней сидевшая напротив Симона, когда карета покатила по дорожке прочь от дома, – ты уже решила, выходить тебе замуж за Дансфорда или нет?
Фиона чуть усмехнулась.
– Думаю, ответ зависит от времени дня…
– Но что тебя не устраивает? – спросила Кэролайн.
Фиона посмотрела сначала на одну сестру, потом на другую.
– Йен.
Симона откинула назад голову и захохотала, а Кэрри нахмурилась:
– Что же останавливает тебя?
Фиона вздохнула и принялась теребить бахрому шали.
– Может, ты считаешь, что он не будет верным мужем?
– Нет, я так не думаю, – призналась Фиона. – Просто я временами и сама не знаю, в чем дело.
– Что ж, – сказала Симона, терпение которой явно было исчерпано, – хватит ходить вокруг да около. Ты ничего не прояснила. Скажи нам, что тебе нравится в нем, что говорит в его пользу?
– Ну он, несомненно, красивый, – с готовностью признала Фиона. – Даже очень красивый.
– Это и так ясно, – не выдержала Симона. – Мы знаем также, что герцог невероятно богат.
– И он использует свое богатство во благо: строит больницу и все такое…
– Что за больница?
– Больница для бедных, – объяснила Фиона. – Йен перестраивает в больницу доходный дом, унаследованный от отца. Каждый нуждающийся в медицинской помощи, сможет лечиться там независимо от того, есть у него деньги или нет.
Кэрри улыбнулась:
– По-моему, вы очень похожи.
– Но он почему-то не хочет замечать этого, – обиженно сказала Фиона.
Симона удивленно подняла бровь:
– И в чем же проблема?
– О, проблем много, не знаю, с чего и начать. – Фиона тяжело вздохнула. – Я чувствую себя настоящей мегерой, жалуясь на него. Йен искренне беспокоится о своей воспитаннице, у которой покалечены ноги, и с радостью позволил мне переделывать в доме все, что угодно, лишь бы ей жилось лучше. У него хорошие манеры, он обходителен, терпим по отношению к досаждающим ему животным, у него прекрасное чувство юмора. Также у него очень развито чувство долга, и это не может не восхищать.
– И что дальше? – мягко спросила Кэрри.
– А то, что Иен относится ко мне так, будто я просто нахожусь там.
Сестры смотрели на нее с немым недоумением, и Фиона поспешно продолжила:
– Йен постоянно говорит мне, какая я красивая, хвалит меня, если мне удается добиться хоть небольшого успеха с Шарлоттой. Ему нравятся все изменения, которые я произвожу в его доме, но… Но как бы ни приятны были комплименты, это всего лишь комплименты. – Гнев Фионы рос с каждым ударом ее сердца. – Слова и есть слова.
Симона наклонилась к ней и положила руку ей на колено.
– Не хочешь ли ты сказать, что он ни разу не поцеловал тебя?
– По-моему, он боится даже прикоснуться ко мне.
Симона снова откинулась на своем сиденье, и ее губы сложились в маленькое «о».
– Когда я делаю даже малейший шаг к сближению, – продолжила Фиона, – Йен становится каким-то напряженным, замкнутым и сразу же находит какой-нибудь предлог для того, чтобы как можно скорее оказаться подальше от меня. Ему вроде бы и хочется пойти немного дальше в общении, но он каждый раз резко отстраняется и говорит, что приличия требуют, чтобы леди отдавали распоряжения слугам и не лазили сами по лестницам.
– Приличия, вот как? – Кэрри поморщилась, в то время как Симона добродушно усмехнулась:
– Я думаю, Йен скорее всего все еще не оправился от травмы, которую получил в результате нападения тети Джейн. Твоя близость может плохо сказываться на его физическом состоянии.
– Кроме того, – добавила Кэрри, – он наверняка помнит о твоей невинности и сдерживает свои естественные порывы, боясь напугать тебя. Тогда то, что тебе представляется отсутствием интереса, на самом деле является еще и доказательством его уважительного отношения к тебе.
Уважительное отношение? Как бы не так!
– Йен совсем не уважает меня, Кэрри, – настаивала Фиона. – Он даже ни разу не спросил, какой я люблю цвет больше.
– Разумеется, твой любимый цвет – зеленый, – бодро сказала Симона. – Но ведь такой вопрос обычно предваряет начало совершенно пустого разговора. Почему бы не дать человеку возможность самому понаблюдать и сделать выводы?
Фирна пожала плечами.
– Понимаешь, я совсем не то имела в виду. Йен ни разу не спросил меня, что я люблю читать и чем еще интересуюсь. Для него я только хорошенькая женщина с добрым сердцем, и не более того.
– Другими словами, – произнесла Кэрри, как обычно, ровно и спокойно, – герцог не считает тебя необыкновенно умной и интересной.
– Он считает меня типичной светской женщиной, изысканным украшением, единственное предназначение которого заключается в облегчении его жизни. И что всего важнее, он не предпринимает никаких усилий, чтобы выяснить, правдивы ли эти оценки.
Симона неожиданно оживилась.
– Если ты считаешь, что это поможет ему прозреть, я могла бы как следует треснуть по его голове каким-нибудь тупым предметом.
– Спасибо, но… Боюсь, если он сам не видит этого, то…
Они еще долго колесили по улицам Лондона, обдумывая сказанное, пока наконец Кэролайн не нарушила молчание вопросом:
– Как долго ты намерена ждать, чтобы он прозрел?
– Не знаю, – призналась Фиона, гнев которой к этому времени слегка остыл. – Я все еще продолжаю надеяться, хотя, может быть, и зря.
Кэрри мягко улыбнулась:
– По крайней мере, у Дансфорда много действительно замечательных качеств, и это делает ему честь.
– Возможно.
– А еще возможно, что ты немножечко влюблена в него. – Симона, прищурившись, посмотрела на сестру.
– Если бы с ним что-то случилось, если бы он был ранен или умер, я бы тяжело переживала это, – покачала головой Фиона. – Я бы даже оплакивала его, но это не совсем похоже на настоящую любовь.
Слегка наклонившись, Кэрри похлопала Фиоиу по руке.
– Одна мудрая женщина как-то сказала мне, что только слабые и бесхарактерные существа умирают, если теряют любовь. Я искренне люблю Дрейтона, но определенно не зачахну от разбитого сердца и мой дух не будет сломлен, даже если он покинет меня. Разумеется, я буду долго плакать, но настанет день, когда я расправлю плечи и начну жить снова. Способность жить без мужчины не есть мера любви к нему, дорогая.
– Тогда чем можно измерить силу любви? – осторожно спросила Фиона.
На этот раз ей ответила Симона:
– Я бы сказала, что настоящая любовь проявляется в том, насколько ты терпима к глупостям того, кого любишь.
Фиона задумалась. Что ж, возможно, в этом что-то есть.
– Вот тебе мой совет, – не унималась Симона. – В следующий раз, когда ты встретишься с Йеном, ухватись за лацканы его пиджака, притяни его смазливую физиономию к своему лицу, крепко поцелуй и посмотри, что будет дальше.
– Симона! – прикрикнула на сестру Кэролайн.
– Бога ради, Кэрри, я совсем не предлагаю, чтобы славная маленькая Фиона бросила герцога наземь и сорвала с него одежду. – При этих словах Симона окинула насмешливым взглядом сидевшую напротив Фиону и быстро добавила: – Хотя могу сказать по опыту, что некоторым это доставляет большое удовольствие. Итак, посмотри, сделается ли Дансфорд после этого вдруг лучшим человеком на земле. Даже если иллюзия продлится один миг, это верный знак, что ты любишь его.
Фиона кивнула, размышляя о том, догадывается ли Тристан, на какой бестии он женат. Что же до совета Симоны относительно того, как открыть свои чувства Йену Кэботту… Может, ей и правда последовать этому совету, когда не останется ничего другого и встанет вопрос о том, чтобы навсегда расстаться с ним… А может быть, завтра Йен будет другим, все поймет и сделает так, что дела у них наладятся? Не зря же говорят: надежда умирает последней.
Йен стоял в больничном садике и шевелил лопатками, пытаясь снять напряжение с ноющих мышц. Он старался не анализировать решения, которые ему пришлось принимать в спешке: что сделано, то сделано, и этого нельзя изменить. Хотя он доверял своему чутью, но знал, что обстоятельства часто оказываются сильнее его мастерства хирурга.
В любом случае неудачи всегда тяжелым камнем ложились на его душу. Йен запрокинул голову и стал смотреть на звезды, надеясь, что, пока он будет блуждать взглядом по сияющим небесам, голова его будет свободна от мрачных мыслей.
Внезапно слабая улыбка тронула уголки его губ: он вспомнил, что собирался купить для Фионы бриллиантовое ожерелье, хотя она не нуждалась в нем, чтобы быть прекрасной. Если и существовала женщина, которая затмила бы сверканье всех бриллиантов… Он снова мысленно увидел ее лежащей на простынях, нагой, с удовлетворенной улыбкой на губах, в одной только изысканной нитке бриллиантов. Подвеска спускалась ниже и оказывалась как раз в начале ложбинки между ее грудями.
Йен вздохнул и тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения. Он устал бороться с собой и не знал, сколько еще времени сможет продержаться… С каждым днем его страсть к Фионе усиливалась, и ему все труднее становилось держать себя в рамках приличий.
А все дело в том, что за последнее время они слишком часто оказывались близко друг к другу. Фиона занималась переделкой интерьера его дома, они вместе завтракали, обедали. Хотя Йен пытался оставаться как можно дольше вдали от нее, это не помогало. Стоили ему вернуться домой, как в тот же миг все рациональные построения теряли силу, а его твердое намерение сохранять безопасное расстояние испарялось. Улыбка Фионы, ее удовольствие от происходящих в доме изменений грели его сердце.
Да, он проигрывал битву и даже начал размышлять о том, что недаром крупные, здоровые дети довольно часто преждевременно появляются на свет – на месяц-два раньше срока. В лондонском свете все знали, что он просил ее руки, и она все еще обдумывает его предложение после катастрофы с леди Балтрип… При этом многие считали, что она ненормальная, раз оставила ему время для сомнений.
Внезапно из темноты возник Уильям Мерсер, стал рядом и тоже принялся разминать затекшие члены. Прекрасный хирург и хороший человек, который, без сомнения, создан для двух вещей: для того, чтобы стать врачом, а также лучшим в мире отцом и дедушкой.
Помолчав, коллега Йена тихо произнес:
– Кажется, мы сделали все, что могли…
– Да, конечно. Порой это единственное утешение.
Мерсер кивнул и тоже стал смотреть на звезды.
– Моя жена сообщила мне, что вы сделали предложение леди Фионе Тернбридж…
И правда, весь Лондон уже знает…
– Да. Но она еще не приняла его.
– Это прекрасный выбор. Она заслуживает того, чтобы вы согласились подождать ее решения.
Слова Мерсера не сразу дошли до сознания Йена.
– Да? – осторожно поинтересовался он. – А что вы слышали о ней?
Мерсер тихонько засмеялся.
– Я встречался с ней несколько раз и раз шесть видел ее на своих лекциях, прежде чем она в первый раз подошла ко мне. Фиона всегда садилась сзади и в стороне от других студентов. Сначала появление женщины, да еще такой привлекательной, вызвало всеобщий интерес, но она умело дала отпор желающим поухаживать и подтвердила серьезность своих намерений. Прежде чем мы стали разговаривать, я уже знал, что она была лучшей из моих студентов. Она всегда знала ответ, когда другие еще только начинали обдумывать его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23