А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

ведь древние греки были доверчивыми людьми.
Питфей Эгея, конечно, знал, тот наверняка приезжал в Афины за покупками. За ужином гость пожаловался на Дельфийского оракула. Что еще за бурдюк? Что еще за пределы афинские? Питфей насторожился. Предчувствие удачи укололо его. Он принялся подливать вина уставшему с дороги гостю, и в конце концов тот согласился перейти в опочивальню.
Как только Эгей уснул, Питфей призвал к себе свою дочку по имени Этра. Дочка как дочка, ничем не приметная, замуж отдать трудно, потому что приданое незначительное, а сама красотой не блещет. А тут такой случай!
— Дочка! — горячо прошептал Питфей. — Маме ни слова, она этого не перенесет. У меня есть к тебе деловое предложение, которое сделает нас богатыми и знатными.
— Говори, папа, — ответила умная девушка. — В гостевой опочивальне у меня храпит царь Афин Эгей. — Слыхала.
— Ему только что предсказали в храме Аполлона вот что. — И Питфей повторил дочке предсказание.
Сначала она не поняла, но, когда папа раза два стукнул ее жезлом по голове, она воскликнула:
— Нижний конец бурдюка — это та штучка, которая есть у мужчин, да? — Умница! — А развязывать, это значит… — И ты будешь в этом участвовать! — Ну что вы, папа, я же девушка! — Сегодня ночью ты станешь матерью великого принца и будущего царя столичного города!
— Ах, папа, мне так стыдно! — ответила Этра, но более не спорила с родителем.
Папа лично отвел дочь в опочивальню, где храпел Эгей, подтолкнул к его ложу, а дальше девушка сама занялась обработкой спящего гостя.
И это ей удалось, что говорит о некотором жизненном опыте Этры. Хотя, возможно, подумала Кора, я клевещу на принцессу. Порой можно обойтись и без жизненного опыта.
Утром Эгей с некоторым удивлением увидел на своем ложе женскую головку.
Он вскочил с ложа, и разбуженная Этра тоже вскочила, стараясь тонкими ручками прикрыть обнаженное тело.
Тут, разумеется, вбежал отец Питфей и поднял страшный скандал ввиду того, что Эгей, напившись допьяна, нарушил закон гостеприимства, обесчестил дочь хозяина и теперь намеревается сбежать.
— Ничего не помню, честное слово, ничего не помню, — сказал Эгей и пошел завтракать.
За завтраком Питфей открыл глаза гостю на события прошедшей ночи.
— Припомни-ка, мерзавец, — сказал он молодому царю, — что тебе пифия предсказала.
— Нижний конец бурдюка не развязывай, воин могучий, — произнес Эгей. — И это… Раньше, чем ты посетишь народ пределов афинских.
— Теперь слушай правду жизни, — сказал Питфей. — Народ пределов афинских — это мы, трезенцы, от нас до вас морем полдня ходу. Понял? — Понял.
— Нижний конец бурдюка, это, прости, твоя мужская часть. А развязывать ее — это значит переспать с женщиной. Прямее пифии тебе сказать не могли, они сами девушки, стесняются. — Понял, — сказал угнетенно Эгей. — Значит, ты, надругавшись над моей невинной дочкой, по сути, выполнил предсказание пифии. Развязал в пределах. Так что я тебя прощаю, и давай играть свадьбу.
Эгей, который, в сущности, не был .подлецом, даже обрадовался, потому что хотел иметь семью и ребенка. Но он разумно возразил потенциальному тестю:
— Я не могу подвергнуть риску жизнь твоей милой дочки. Как только мой брат и племянники узнают, что я женился, да еще на твоей дочери, они ее убьют. У тебя какое войско?
— Ну какое там войско — может, с десяток гоплитов наберется.
— А их пятьдесят богатырей, один другого страшнее. — Тогда бери мою дочь и бегите куда-нибудь подальше, скрывайтесь в горах и лесах, по примеру героев древности, в конце концов твои высокие родственники за тебя вступятся…
Говоря это, на самом деле Питфей так и не думал — своей дочке он желал трона в Афинах, а в крайнем случае остается надежда, что прошедшей ночью удалось зачать наследника престола. На то же самое надеялся и Эгей. Не в силах обещать Этре венец и семейное счастье, он согласился оставить в Трезене доказательство своего отцовства. Он снял сандалии и отстегнул свой меч. Обыкновенный меч, неплохой, а на рукоятке родовой герб — изображение змей. Потом он сказал Питфею: «Вот когда мой сын родится да подрастет, пускай он отвалит камень и достанет из-под него обувь и оружие. И идет ко мне. Я его сразу узнаю».
И с этими словами Эгей поднял значительную скалу и придавил ею меч и сандалии. Затем поцеловал на прощание Этру, велел ей беречь будущего ребенка и ускакал в Афины…
А Коре надоело читать сказки, и она отправилась на танцы в общий салон.
День за днем Кора читала не только популярную литературу, но и источники на древнегреческом языке, и потому она скоро прониклась особенной, дурманящей, ветреной, жаркой атмосферой Древней Эллады.
Ей уже не терпелось возвратиться к никем не читанным страницам старых книг и узнать, что еще придумал наивный интриган Питфей. Впрочем, о его уме высоко отзывались современники. А как дела у Этры? Не округлился ли ее животик под девичьим хитоном? А как удастся оправдать такую неожиданную беременность? Правда, древние греки в таких случаях нередко валили все на пролетавшего мимо бога — боги были страстными, любвеобильными и совершенно необязательными. Сделают ребеночка и тут же подсовывают его неведомо кому на воспитание.
Но в тот вечер Коре не пришлось продолжить увлекательное чтение и она не узнала, чем же кончилась история с дурнушкой Этрой. Потому что, когда Кора, полюбовавшись веселыми танцами в салоне, направилась в бассейн, чтобы окунуться перед сном, дорогу ей преградил охранник дамы Рагозы.
— Госпожа агент, — сказал он, глядя мимо такого ничтожного существа, как Кора, — ее высочество снизошло до встречи с вами. Так что спешите, охваченная счастьем.
— Слушайте, передайте вашей даме, что со мной так не разговаривают. Я еще не решила, снизойти ли мне до встречи с герцогиней. Так что спешите обратно, охваченный счастьем.
— Как так, как так? — озлобился охранник, наморщив низкий лоб в попытке понять, что же произошло.
Кора опытным взглядом окинула его мышцы и поняла, что он ей не соперник. Мышцы у него были накачаны, но совершенно не развиты. Такого кинет любой мальчишка в секции дзюдо.
— Выполняйте, — сказала Кора и продолжала свой путь по широкому пустому коридору к своей каюте за купальником. —А то с тобой случится то же, что с твоим напарником.
Охранник неосмотрительно догнал ее и схватил за локоть. — А ну, тебе говорят…
Дурак, что схватил за локоть, этим он облегчил Коре задачу. Она легонько двинула локтем, и охранник улетел назад по коридору и так неудачно врезался своей маленькой, коротко постриженной головой в стену, что прошло минут десять, прежде чем он смог подняться и вернуться к своей госпоже, чтобы доложить ей о неудачной миссии.
Тем временем Кора успела переодеться и дойти до бассейна, небольшого, пятидесятиметрового, совсем пустого в это время суток, когда большая часть пассажиров уже почивает, а остальные коротают время в ресторанах или на дискотеках либо балуются эротическими или географическими трипами в ВР — малыми приключениями наподобие снов.
Когда, проплыв под водой полсотни метров, Кора вынырнула у противоположного края бассейна, она увидела, что там на складном стульчике сидит дама Рагоза, у ее ног на бортике бассейна — большая бутыль водки «Абсолют», ведро со льдом и два бокала. — За встречу, — сказала она Коре. — Мы с вами путешествуем в разных классах, — ответила Кора и снова нырнула. Когда она показалась на поверхности, герцогиня, субтильная и хрупкая, как никогда прежде, стояла на краю бассейна.
— Подождите, — окликнула она Кору. — Ведь не я вам покупала билет. Очевидно, ваша организация экономит на комфорте агентов, и это очень прискорбнее Д вы мне понравились, и когда перейдете на работу ко мне, то будете всегда летать вместе со мной в «люксе». Как вам нравится такая перспектива?
Конечно же, дама Рагоза была совершенно права, и это было тем более обидно, что Кора уже несколько лет блюла абсолютную верность ИнтерГполу и лично Милодару, получая при этом в основном тычки и зуботычины. Любой охранник в банке или на автостоянке получал вдвое больше ее.
С этой грустной мыслью Кора нырнула на дно бассейна и залегла там, временно отключив дыхание. Так она могла пробыть под водой минут десять. Через пять минут Коре стало скучно, и она решила, что герцогиня уже ушла.
Ничего подобного. Герцогиня сидела на стульчике и сосала из бокала водку. Господи, подумала Кора, какие у нее тонкие ножки — всю жизнь ходи и трепещи, что сломаются.
— Я на вас не обижаюсь, — крикнула она Коре. — Я понимаю, что вы человек подвластный и безропотный. К тому же одинокая женщина.
— Почему одинокая? — удивилась Кора, откидывая голову назад, чтобы волосы падали на шею прямо и ровно. — В любой момент…
— Ах, сколько тысяч лет мы, женщины, повторяем ,эту фразу, — вздохнула герцогиня, — но это не скрашивает нашего одиночества.
— Я была замужем, — сообщила Кора. — И это не доставило мне удовольствия.
— Неточно, — возразила герцогиня. — Сначала это доставило тебе удовольствие, но оно кончилось раньше, чем тебе этого хотелось. В этом горе всех неудачных браков. Мы забываем первые ночи, а помним последующие дни, хотя в любви достойно лишь начало.
Кора выбралась изводы и села на край бассейна. Герцогиня протянула ей бокал. — Неспортивно пить в бассейне, — сказала Кора. — Никто не увидит. Все ушли спать. А дверь сторожит мой охранник. Кстати, простите, что ему пришлось сделать вам больно. — Мне? Больно?
— В коридоре, когда он передал вам мое вежливое приглашение, вы ответили ему грубо, и он был вынужден чуть-чуть сжать ваши прекрасные пальчики.
— Ну и мальчик, ну и лжец! — вздохнула Кора. — Вы не могли бы его позвать сюда?
— Пожалуйста, — удивилась герцогиня и щелкнула пальцами. В пальцах, видимо, была микрокнопка, потому что через секунду дверь в отсек отворилась и появился охранник. На его лбу темнела небольшая шишка.
— Он самый, — сказала Кора. — Пускай подойдет и покажет, каким образом он сжал мои прекрасные пальчики.
— Не обращайте внимания, — сказал охранник. — Я вас уже простил.
— Надеюсь, он у вас не трусоват? — спросила Кора. — Гера, подойди к девушке, — рассердилась герцогиня. — Что еще за спектакль? И не делай ей очень больно. Я же знаю, какой ты бываешь грубый.
Пожалуй, поняла Кора, он для нее больше чем охранник.
Гера подошел и остановился в трех шагах. — Нет, ты показывай, показывай. — Кора рассердилась. Она не любила, когда за ее спиной распространяли сплетни, и тем более унизительные. — Мучай меня!
Эти слова, произнесенные с женским подвыванием, видимо, возымели на Геру действие, и он ринулся к Коре. Что и требовалось.
Она чуть отступила в сторону, выставила ногу, подтолкнула летящий мимо нее снаряд весом в сто килограммов, и тот ухнул примерно в середину бассейна, выплеснув половину воды, едва не утопив субтильную герцогиню, которой удалось спасти лишь бутыль с водкой, а сам скрылся на дне, и герцогине, после того как она пришла в себя, пришлось умолять Кору, чтобы она вытащила Геру из бассейна, пока тот еще жив. После этого Кора с дамой Рагозой отошли в сторонку к деревянной скамейке и принялись за мирным разговором распивать бутылку. Причем, надо признать, что пила в основном дама Рагоза, а Кора, хоть и была специально натренирована в этом деле, частенько пропускала очередь и проливала водку на пол — ей было противно вспоминать вчерашнюю попойку у Милодара.
— Придется мне менять охрану, — с грустью произнесла дама Рагоза. — Не оправдывает моих надежд. — Не расстраивайтесь, — ответила Кора. — Я же профессионал, иначе бы меня и не следовало посылать на важные задания. А ваши местные козлы для драк и мордобоя вполне годятся. — Они хорошо стреляют, — добавила дама. — Вот видите, и стреляют хорошо. Из рогатки? — Из чего?.. Ах, вы шутите! Из бластера! — Расскажите мне об оракуле, — попросила Кора. — Я сейчас как раз читаю о древнегреческих оракулах, а у вас, оказывается, есть свой!
— Я с самого начала поняла, что вы мне не доверяете, — сказала герцогиня. — Вас послали, чтобы меня разоблачить?
— Нет, чтобы уточнить ваши показания и понять, Откуда к оракулу попали сведения, которые вас встревожили.
— С неба, — уверенно сообщила герцогиня. — Он имеет прямой контакт.
— Вот я и хочу проверить выключатель, — сказала Кора.
Они выпили, глядя, как приходит в себя Гера. — Женщина в наши дни должна уметь постоять за себя, — заметила дама Рагоза.
— Я надеюсь, что вы умеете это делать, — ответила Кора.
— Вопрос правильного воспитания. У нас, девочка, в благородной семье обязательно проходят курс мести. — И сложный курс? — Три-четыре года. — Разные предметы?
— Конечно, мы проходим интригу, яды, изготовление ловушек, теорию доносов — много предметов. — И отравленное оружие?
— И разумеется, отравленное оружие. — Дама Рагоза ловким незаметным движением вытащила из широкого пояса кинжал, упругий и тонкий, острый настолько, что его жертвой стал пролетавший мимо комар — Кора успела заметить, как лезвие отхватило ему ножку.
Кинжал исчез в одежде герцогини так же незаметно, как появился.
— Вы опаснее меня, — призналась Кора. — Конечно, — согласилась герцогиня, — я же благороднее тебя.
Для Коры это не было аргументом, но спорить она не стала.
— Я хочу тебе рассказать о моем племяннике, — сказала дама Рагоза, когда они почти покончили с бутылкой. — Густав — чудесный, честный мальчик, он не хочет быть нашим королем. Вот если ты его найдешь и поговоришь с ним по душам, то поймешь, что для него самое важное — физика и счастье народа. — Это несовместимо, — возразила Кора. — А в нем сочетается. Посмотри на его фотографии. Дама вытащила из своей сумочки изящную книжечку с фотографиями принца Густава. Вот он в младенческом возрасте лежит в колыбельке, согнув в коленях ножки и делая пальчиками какие-то неспешные движения. А улыбка у него глупая-преглупая. Вот мальчик подрос. Он стал курчавым и серьезным. Он стоит, опершись локтем на какой-то декоративный столб, на нем рубашонка, подпоясанная ремешком, и короткие штанишки. А вот принц, одетый в гвардейскую форму, готовый принимать парад полка, шефом которого состоит. Мундир сидит на нем кривовато, каска налезла на брови, выражение лица страдальческое.
— Парады и смотры он не выносил, — пояснила герцогиня, — и участвовал в них из чувства долга, потому что народ ждал от него этого.
Следующая фотография — принц уже на Земле, в обыкновенной свободной непритязательной студенческой одежде. На носу — очки. Почему-то принц не захотел носить контактные линзы, как остальное человечество, а предпочел старомодные очки. — У него сильная близорукость? — спросила Кора. — Он носит очки, когда читает, — сказала герцогиня. — А так он обычно обходится без них.
Вот еще фотография — принц в библиотеке Московского университета. Он сидит за столиком, свет настольной лампы падает на страницы открытого фолианта, принц так углубился в чтение, что не заметил фотографа. У него были длинные темные волосы, длиннее, чем Кора ожидала. На концах они завивались. Нижняя губа показалась Коре слишком полной и чуть капризной, нос с небольшой горбинкой и высокой переносицей. Если его соответственно одеть, то в Греции он может сойти за аборигена.
Вот, наконец, последний снимок. Он сделан на улице. Веселая студенческая компания смеется чему-то перед объективом. Справа — Густав. Рядом с ним невысокая плотная девушка с широкими скулами и раскосыми глазами. Она держит его за руку. Наверное, это та бурятка, о которой так строго отзывалась герцогиня.
— Из-за этой девицы все и началось, — повторила герцогиня свое обвинение.
— Не похоже, — сказала Кора. — На этом снимке она за него держится, а не наоборот.
— Это все — азиатская хитрость! Не прошло и семестра, как она ушла от него к курсанту Лукавому. У них в марте будет ребенок. Мы проверяли.
— Почему-то вам хочется убедить меня в страшной вине этой девушки, которая давно уж перестала думать о Густаве, да и он о ней забыл.
— Вы меня не поняли! Уйдя от него, бурятка подорвала в Густаве уверенность в себе, столь необходимую для королевской особы. — Вы уверены, что именно она в этом виновата? — Она — первопричина.
— Значит, были другие причины, о которых вы предпочитаете умолчать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51