А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И игра продолжалась при вспышках хохота с трибун, когда круглый и неуклюжий Плюшкин никак не мог подпрыгнуть или дотянуться до мяча. И чем больше хохотал стадион, тем злее становился бывший нападающий. Кора это чувствовала лучше всех на стадионе, потому что ей очень понравился этот человек, способный на такие жертвы ради любви.
И она смогла уловить полусекундную паузу в стадионном шуме и крикнула ему громко, но на такой ноте, которая достигла ушей форварда: — Слава, я тебя понимаю!
Слава замер и посмотрел вверх. Его заплывшие глазки отыскали на трибуне Кору. Он поднял толстую руку, улыбнулся — может, именно такой, дружеской, искренней поддержки ему и не хватало.
Как раз в этот момент к нему приближался стройный, как тополь, и нахальный, как русский банкир, Хуан Обермюллер, который явно решил забить четвертый мяч в русские ворота и доказать всему миру, что настоящего футбола в этой стране не знают.
Толстяк Плюшкин не казался ему достойным соперником, тем более что Хуан, как и любой другой футболист, знал о трагической истории своего русского коллеги и, скорее, сочувствовал ему. Но сочувствие в спорте остается за оградой стадиона. Спорт не знает снисхождения.
Но не тут-то было! Ловким движением корпуса Плюшкин отрезал Хуана от мяча, и тот не успел сообразить в чем дело, как оказалось, что он продолжает бежать к нашим воротам уже без мяча, а мяч, словно приклеенный к ноге Плюшкина, мчится к другим воротам.
Аргентинцам пришлось мобилизовать всю защиту, чтобы в конце концов свалить Плюшкина с ног у самой своей штрафной площадки, и, может быть, ситуация разрядилась бы иначе, если бы кто-нибудь из русских игроков догадался о том, что происходит, и пришел на помощь Плюшкину, хотя бы для того, чтобы получить от него пас. Но никто не пришел.
Зато когда надо было бить штрафной, прибежали все и забыли о Плюшкине, который, конечно же, хотел сам ударить по мячу. Но, незамеченный, он не спеша потрусил к своим воротам, в которых стоял вратарь, — все остальные забивали аргентинцам гол.
Но не забили.
Стенку из восьми игроков Железняк пробить не сумел, зато Каравелло тут же подхватил мяч и помчался к нашим воротам. А там не было никаких преград. Только неповоротливый Плюшкин, которого нетрудно обыграть любому. По необычной тишине на стадионе Плюшкин догадался, что дело неладно, и, обернувшись, увидел, что мимо него, метрах в десяти, несется Каравелло.
Какой бес вселился в Плюшкина — не знал никто, кроме Коры.
Он в три прыжка догнал Каравеллу и в подкате отправил мяч на трибуну. Стадион грянул аплодисментами. Аплодисменты не понравились товарищам Плюшкина по команде. Так что, когда Хохрянский кидал с аута, он нацелился Плюшкину в лицо. Но Плюшкин сделал вид, что так и надо, чуть отклонился, принял мяч на голову и, подбрасывая его, побежал к воротам аргентинцев, причем остановить его было невозможно и засудить тоже — никому не запрещено пронести мяч к воротам противника на голове.
Уже в штрафной Слава подбросил мяч себе под левую ногу и заколотил мяч под перекладину.
Конечно же, не только стадион бушевал. Товарищи по команде стали обнимать и целовать Плюшкина, исщипали его и исколотили при этом, но Слава не обидчивый. Ему главное — сделать дело. Президент вернулся в правительственную ложу. «Мерседес-ладу» выкатили на беговую дорожку. А время шло.
Товарищи по команде плохо снабжали Плюшкина мячами. Предпочитали забить сами, хотя это у них не получалось. И вот уже весь стадион кричал: — Отдай Плюшкину, мазила!
Неприятно быть мазилой, но тут к кромке поля выбежали тренер и председатель Федерации и стали приказывать игрокам играть на Плюшкина, иначе все зарубежные контракты будут аннулированы, а московские квартиры экспроприированы. Тогда футболисты зашевелились. Они стали нехотя и не очень точно пасовать Плюшкину, но тот бегал как заведенный и совершал чудеса. Стадион сходил с ума от радости и надежды. За шесть минут до конца матча Плюшкин забил второй мяч. Счет стал 3:2 в пользу Аргентины.
Плюшкина старались свалить и покалечить все защитники Аргентины. На как его свалишь, если он круглый?.. Покатится и опять на ногах…
Кора обратила внимание, что ее новый друг меняется на глазах.
Многие на трибунах тоже заметили это. Видно, жир был на нем наносный, нетвердый.
И когда за две минуты до конца матча Плюшкин забил свой третий гол, то футболист был уже втрое тоньше, чем в начале тайма.
А на самых последних секундах, когда тринидадский судья тянул к губам свисток, но не спешил, потому что ему же не хотелось бегать по стадиону все дополнительное время, Плюшкина все же завалили в штрафной площадке. И с облегчением тринидадский судья назначил пенальти, но реализовал его не Плюшкин, а Железняк. Железняку Плюшкин и подарил один из трех своих новых «мерседесов», так как у спонсоров четвертой машины не нашлось. Стадион ликовал, и многие рыдали. Множество людей выбежали на поле, чтобы качать игроков.
Но большинство футболистов успели убежать, и тогда стали качать тринидадских судей.
Плюшкин тоже убежал, потому что люди путали, не могли понять — он еще толстый или уже худой?
В темных очках и старом костюме он поднялся на трибуну, где Милодар и Кора ждали, пока схлынет толпа, чтобы спокойно выйти со стадиона.
— Я принимаю ваше приглашение, — просто сказал он Коре.
— Ни в коем случае! — закричал Милодар. — Завтра Кора будет в другом конце Галактики. — Я дождусь, — сказал футболист. — Нет, — возразила Кора. — Не надо таких сложностей. Что вы делаете сегодня вечером? — Только не это? — закричал Милодар. — Только не это! — закричал кришнаит. — Это выход! — обрадовался футболист. — Это невозможно! — Милодар был непреклонен. — Возможно! — ответила Кора. — Ты поймешь это через десять минут, — сказал комиссар.
— Если пойму, то попрошу прощения, — вежливо ответила Кора, а футболисту сказала: — В семь возле входа в Дом Кино на Васильевской. Там, где написано: «Ресторан».
— Идем, идем. — Милодар потянул Кору за руку. — Нас уже ждут.
Кора протянула руку Плюшкину, и тот нежно пожал ее. Ладонь и пальцы спортсмена были такими же теплыми и сильными, но потеряли мягкость.
Вместе с веселящейся, шумной толпой они вышли со стадиона и в бурном потоке радостных людей влились в метро.
Вскоре подошел поезд метро. На нем было написано: «Финал — Центр».
Поезд понесся без остановок. В нем было тесно, но весело. И Кора не чуралась громких разговоров и песен, потому что чувствовала себя причастной к исторической победе отечественного спорта.
Еще через несколько минут поезд затормозил у станции «Лубянка» и выплеснул на платформу пассажиров.
Люди умолкали и медленно расходились в разные стороны.
Что-то странное происходило с Корой. — Милодар, — спросила она. — Где мы были? — На стадионе «Уэмбли», на финальном первенстве мира по футболу между Россией и Аргентиной. — На стадионе Уэмбли в Лондоне, — сказала Кора. Комиссар снисходительно усмехнулся. — Стадион «Уэмбли» находится в Лондоне, — подтвердил кришнаит. — До встречи. Он растворился в толпе. — Милодар, объясни мне, что произошло? — Ничего особенного. Мы были с тобой на стадионе… — Стой! Я вспомнила! Этот матч состоялся в две тысячи втором году. В Лондоне. Но ведь сегодня… — Да, немало лет прошло. — Но ведь мы с тобой были на стадионе! Они поднялись наружу и уселись на лавочке в сквере на площади Лубянка, чтобы выкурить по сигарете. Вообще-то Кора не курила, но сейчас она была взволнована.
— Это была виртуальная реальность, В-Эр. Слыхала об этом? — Конечно же, читала. — Но сама не испытывала? — — Нет.
— А я тебе показал, что это такое. Потому что тебе придется работать в ВР. — То есть все это нам казалось? — Неужели у тебя ощущение галлюцинации? — Ни в коем случае. — И Кора вытащила из кармана куртки сразу две кунжутные лепешки. — То же самое было со всеми зрителями. — Но они же знали, что это спектакль? — Виртуальная реальность создается гигантскими по мощи компьютерами, которые переносят человека в нужную ему реальность, и эта реальность совершенно очевидна и индивидуальна.
— Но я могу поклясться, что никто на стадионе не знал, чем кончится матч, хотя они обязаны были это знать.
— Иначе незачем брать за билет месячную зарплату профессора. Но в тот момент, когда специальный поезд-транслятор подходит к перрону метро, люди переключаются из своей действительности в виртуальную. —И забывают, где находятся? — Они знали лишь, что идут на грандиозный футбол. — Но почему никто не разочаровался? — Зачем? Они получили, что хотели. — Сколько же человек на самом деле в этом участвовало?
— Глупенькая, все зрители на стадионе были настоящими. Этот сюжет виртуальной реальности настолько популярен в России, что раз в месяц болельщиками полностью наполняют стадион в Лужниках. — То есть они знают, что идут в Лужники, и думают, что идут на Уэмбли.
— Видишь, уже сложность! И не первая, и не последняя. — А толстый Плюшкин? — Он умер от старости полвека назад. — Значит, матчи проходят по-разному? — Общий результат — четыре — три в пользу России остается без изменений. Но в пределах этого счета возможны варианты.
— Но ведь я переживала, меня толкали, я пила пиво, слышала шум, я там была! — Конечно же, ты там была. — И еще сто тысяч человек? — И еще сто тысяч. — И президент?
— Какое-то число людей — миражи, голограммы. Это футболисты, судьи, президент.
— Значит, ты хочешь сказать, что сто тысяч человек могут купить билет на матч, который состоялся сто лет назад, забыть по дороге туда, в каком году они живут, провести два часа в неведении о конечном результате матча и вспомнить обо всем лишь по дороге домой? — Вот именно, умничка! — А вы сами все знали?
— Я не был закодирован. Я же находился на работе. — А почему меня одурачили? — Потому что я хотел показать тебе убедительность виртуальной реальности, создаваемой компьютером. — Одурачить сто тысяч человек! — Не одурачить, а показать им суперзрелище! Ты же знаешь, что есть люди, которые ходят на этот матч каждый месяц, — и таких тысячи. Это их главное развлечение в жизни. — Гнусный наркотик!
— Почему? Человек получает заряд хорошего настроения на весь месяц вперед. Это как любовь. Пока ты целуешься, зуб не болит. К наркотику привыкают, а виртуальная реальность, как хорошая книга, как фильм. Полюбил его — смотри снова. Не удалось посмотреть — тоже не беда.
— В кино ты сидишь в зале и не участвуешь в действии. — В хорошем — участвуешь. Ты можешь поставить себя на место героя. — Но тебя не могут побить.
— С виртуального стадиона ты тоже вернешься живым. Фирма гарантирует. — Значит, участие кажущееся? — Нет, участие настоящее.
Пальцы Коры нащупали в кармане куртки что-то мягкое. Она вытащила кунжутную лепешку, ту, что получила на стадионе от кришнаита. — Наверное, я зря провожу жизнь в метаниях по Галактике, — произнесла Кора. — Рискую жизнью, даже иногда погибаю, сама убиваю людей. Зачем? Можно пойти на стадион…
— Ты бы сбежала с этого стадиона, как только догадалась, что он — игрушка, перец в пресной жизни. Твой стадион не для зрителей, а для истинных спортсменов. — Не утешайте меня, комиссар, — запротестовала Кора. Она уже поняла, что ей не суждено провести выходные в родной деревне.
У входа из старой подземки их ждал серый с синей .полосой служебный флаер ИнтерГпола, вызванный Милодаром по интуитивной связи…
Пришлось перебежать к нему, прикрываясь футбольными программками. На улице моросил тоскливый осенний дождик.
Комиссар достал из кармана два скромных белых пакетика.
— Здесь семена для твоей бабушки. Все-таки сдержал обещание!
Через шесть минут флаер примчал их в санаторий «Узкое», раскинувшийся за Палеонтологическим музеем на окраине Москвы. Там, под одним из прудов, находилась тайная база московского сектора ИнтерГпола.
Спустившись по бетонной трубе и миновав стальные двери, они оказались в белом коридоре. Потолок кое-где протекал. Стены давно пора бы покрасить. Но Кора не стала говорить об этом комиссару. Она все еще ломала себе голову, зачем он ее сюда пригласил. Они вошли в кабинет комиссара. Ничто не указывало на то, что он находится под прудом в запущенном парке, если не считать таза в углу, в который капало с потолка. Мягкие ковры и низкие кресла придавали кабинету восточный экзотический уют.
— Присаживайся, Кора, — произнес комиссар, — чувствуй себя как дома.
Это был опасный знак. Комиссар никогда не добрел перед своими агентами, если им не угрожала смертельная опасность.
— Что будешь пить? Виски с содовой? Или джин с тоником?
— Вы же знаете, что я пью только водку «Абсолют», — ответила Кора, которая старалась держать себя в руках и не показать страха, охватившего ее. Задание обещало быть смертельно опасным.
— Сейчас ты увидишь испуганную, убитую горем женщину. Ты должна проникнуться сочувствием к ее горю, — сказал Милодар, протягивая Коре высокий бокал. До половины он был наполнен колотым льдом и ломтиками лимона, поверх покачивался небольшой, но глубокий бассейн водки. — Должна?
— Я не заставляю тебя притворяться. Ее горе искренне и глубоко. А мы обязаны ему помочь.
— В чем заключается ее горе? — осторожно спросила Кора. Она знала, насколько активно ИнтерГпол был погружен в большую галактическую политику.
— Она боится потерять своего единственного племянника. Его могут убить. — Мы должны спасти его? — Вот именно.
— Почему?
Милодар поставил своей бокал на край стола и начал загибать пальцы.
— Во-первых, мы гуманисты. И любая человеческая жизнь для нас — истинная драгоценность. — Комиссар, мы не на парламентских слушаниях. — Не старайтесь показаться циничнее, чем вы есть на самом деле, агент Орват.
— Быть циничнее, чем я, невозможно, — откликнулась Кора, отпивая из бокала. Конечно, это была водка среднего класса, никак не «Абсолют», но она другого от Милодара и не ждала.
Комиссар удрученно вздохнул и продолжал загибать пальцы.
— Во-вторых, — продолжал он загнув второй палец, — смерть молодого человека нанесет смертельный удар по корпорации «ВР», акции которой наполовину принадлежат правительству Земли, и на них содержатся детские сады…
— Приюты для инвалидов, матерей-одиночек и бывших футболистов, — добавила Кора. И произнесенное ей самой слово заставило энергично заработать ее мозг. — Корпорация «ВР»… Значит, вы не случайно меня сегодня повели на стадион. — Я ничего не делаю случайно. — Этот молодой человек погибнет на стадионе? — Все сложнее. И если ты дашь мне возможность договорить, то узнаешь немало любопытного. — Я внимательно слушаю.
— Оторвавшись от нашей мирной жизни, ты, наверное, и не представляешь, насколько глубоко вошла в нее виртуальная реальность. Стадион, на котором ты была сегодня, — это как бы вершина айсберга, очевидная для всех и всем известная. Мы все ходим смотреть сказку о Великой победе… Но основные доходы «ВР», а соответственно нашей с тобой родной планеты не от этих примитивных массовых зрелищ. — А от чего же?
— От невероятно дорогих и тщательно подготовленных индивидуальных круизов. — Это еще что такое?
— Дальнейшее развитие компьютерной игры. Ты становишься ее безусловным участником. Ты не руководишь действиями других персонажей, а попадаешь в заданные условия. В них живешь, из них возвращаешься в действительность с синяками, шишками и жизненным опытом. Но обязательно возвращаешься и обязательно живым. Так что… — Милодар загнул третий палец. — Спасение самой идеи зависит от нас с тобой. Если кто-то погибнет во время виртуального путешествия, это значит, что сама виртуальность порочна.
Кора допила водку, покатала языком во рту кусок льда, протянула бокал обратно. Чтобы взять его, Милодару пришлось разогнуть пальцы.
— Пожалуйста, не жалейте на меня слов, шеф, — попросила Кора. — Ведь вам хочется, чтобы я чего-нибудь поняла?
— Ты права, черт возьми, — согласился комиссар. — Специально для тебя, темной женщины, объясняю, что в индивидуальном туре ты можешь заказать себе любую сказочную или, скажем, историческую роль. Ты можешь стать Жанной д'Арк… — И кончить свою жизнь на костре девственницей? — Тебе что больше нравится? «На костре» или «девственницей»? — Все плохо.
— В последний момент тебя вытащат из костра, для этого и существует наша служба спасения и страховки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51