А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Напомню, что мы посылали зонды за пределы нашей сферы изоляции, - встрял Корвен.
- И получили ворох бесполезной информации, которую не можем осмыслить, - кивнула Талана. - Между тем выход за пределы пузыря в супервакууме - вопрос выживания. Кто сделает это, тот будет победителем в войне.
- Это ты загнула, - сказал я.
- Ничуть. Иная физика. Иные возможности. Иные взаимоотношения с супервакуумом. Представь, корабли станут в десятки раз быстрее и будут двигаться в супервакууме, невидимые для наших глаз - систем контроля.
- Крах, - сказал я, представив, как мерканские корабли возникают из ниоткуда и разносят наши укрепления, а мы даже не успеваем запросить подмоги и сообщить о нападении.
- Сфера изоляции, - задумчиво произнес Корвен. - А действительно, нас в ней будто замкнули, как в тюрьме.
- Или в заповеднике, - поддакнул я.
Мне стало неуютно. Когда начинаешь задумываться над тайнами мироздания, будто смотришь в пропасть, в которой нельзя ничего различить конкретного, но шевелится какой-то изначальный ужас…
- Кстати, Корвен, тебе скоро мат, - Талана передвинула фигуру.
Корвен уныло посмотрел на доску и кивнул:
- Через три хода… Это нетактично - Почему? - недоуменно посмотрела на него Талана.
- Ты заболтала меня и воспользовалась невольным ослаблением моего внимания
- Ха, - Талана хлопнула ладонью по столу и победно усмехнулась. - Еще партию?
- Ты подломила мой боевой дух, - скривился Корвен.
- Не забудь, его еще должно хватить на драку у Шеритана.
- Хватит. Я лично развалю мерканский ремонтный док напополам, - Корвен щелкнул пальцами, и фигуры тут же установились в начальное положение. - Еще одну можно. Твой ход.
Интересно, суждено нам сидеть так втроем через несколько дней? Через семьдесят два часа наши корабли вынырнут на поверхность. И помоги, бог войны, чтобы наша позиция не была такой, как у Токсаны.
Глава четырнадцатая

«ФЕСТИВАЛЬ» У ШЕРИТАНА
Внутри все сжалось. К этому привыкнуть невозможно. Всегда это происходит как в первый раз. Выныривание. Неприятное ощущение. Чувствуешь, будто проваливаешься сам в себя. Тошнота и головокружение обеспечены минуты на две.
Загудела медаптечка скафа, приводя меня в рабочее состояние.
Я - в моем истребителе. Готов хоть сейчас в бой…
Что такое не везет? Вопрос философский. И практический. Не везло нам последовательно. По теории вероятностей такого быть не должно. Слишком мал шанс два раза подряд вот так с ходу вляпаться в помои. Тем не менее мы вляпались. Смачно. Со вкусом.
Мы опять вынырнули в непосредственной близости от порядков меркан.
Правда, позиция была немного лучше, чем у Токсаны. Там мы попали в капкан. Здесь же просто маячили прямо перед оскаленной мордой зверя.
Я оценил ситуацию, считывая передаваемую компом картинку. Мы оказались между двумя фрегатами - почти как «Глаз циклона» в тот проклятый бой у Токсаны. Впереди, на фоне бледно-красного с синими полосами диска Шеритана висели в пространстве уродливые бледно-серые, утыканные штырями и выступами, с раскинутыми сетками антенн, спиралями плазмоорудий здоровенные сооружения - спутники оборонительного комплекса, и мы почти в пределах досягаемости их плазменных батарей. Почти, но не совсем - это нас и спасало.
Ну что, вперед. Опять - сразу в бой.
Звенья одно за другим покидали «Бриз». Я нетерпеливо ждал своего момента… Мне казалось, что мгновения тянутся очень долго. Моя машина номер два рвалась на волю. Она будто заждалась этого мига… Заждался и я.
Выброс нашего звена задерживался. Другие истребители с ходу вступали в бой. Нам предстоит развить успех и вдавливаться вслед за первыми истребителями в толщу обороны противника, чтобы в конечном итоге смять ее и разнести к шарху доки вместе с кораблями-пробойниками!
Все каналы связи были забиты многоголосицей. Казалось, система связи перегреется от сообщений, докладов, указаний. «Бриз» готовился к бою. Расчеты бортовых орудий докладывали о захвате целей. Вырывались наружу машины.
И неожиданно пошли какие-то сбои в связи. По неизвестной причине наложились один на другой каналы. Такое бывает.
Благодаря этим сбоям я и наткнулся, как на кол, на разговор.
- Я не могу этого позволить, - это голос Шала Мона, командира нашей третьей эскадрильи.
- Вы отказыватесь выполнять приказ? - второй голос показался мне знакомым.
- Что происходит, полковник?! Дан приказ на боевой выход. Вы отвлекаете меня!!!
- Пять-второму остаться. Это приказ.
- Почему?
- Я принял решение об аресте лейтенанта Крон-бергшена.
- Обвинение?
- Государственная измена.
- Основания?
- Основания есть. Я обязан отчитываться перед вами?
Я прикусил губу. Ну вот и все… Действительно, полковник нашел способ на мне отыграться. Но как? Чтобы снять пилота перед боевым вылетом, нужны веские основания. Торрел обмолвился, что основания есть.
Основания? А что, если он узнал обо мне что-то такое, чего не знаю я? Если причиной не просто излишнее рвение контрразведчика?
- Пять-два, - на моем канале связи послышался запрос. Это был голос командира эскадрильи.
- На связи, - ответил я.
- Ваш вылет отменяется
- На связи, - повторил я.
- Вылет отменяется.
- Не слышу. Нарушения…
- Пять-два…
Нет, так просто у вас не выйдет.
Тут мощный удар обрушился на защитное поле линкора. Корабль вздохнул. Я дал сигнал на аварийную эвакуацию истребителя. Резко, почти незаметно для глаза распахнулся люк. И я рванул вперед.
На миг по мне пробежал озноб. Мне открылся космос.
Я вырвался в тот момент, когда поступил сигнал на боевой выход нашего штурмового звена. Сразу следом за мной вылетел пять-один «Морской ястреб» Та-ланы. А потом посыпались остальные…
- Группа пять-три - на боевой заход. Машина пять-два - вернуться, - на этот раз мне приказывал координатор - заместитель командующего, человек, который сросся с тактическим компом и плетет тактику всего боя. В бою он важнее адмирала. Эта работа не для слабаков. Хороших координаторов очень мало. И на «Бризе» был один из лучших.
- «Вершина». Приказ на возвращение пять-второго отменяю - послышался голос Таланы.
- Приказываю вернуться, - повторил координатор.
- Как старший группы приказ отменяю.
Непосредственный командир в боевой обстановке имеет право на отмен приказа самого координатора, поскольку считается, что бывают ситуации, которые координирующий офицер оценить адекватно не в состоянии. Этот пункт Боевого устава применяется лишь в крайнем случае, за принятие такого решения без оснований приходится отвечать по всей строгости. И Талана решила, что случай этот наступил. И отвечать была готова.
- Машина пять-один, - нудил координатор, будто у него не было других забот. - Предупреждаю…
- Звено выходит на боевой заход, - доложила Талана.
И я нырнул, как ныряют в бассейн с кипящей водой, в очередной бой. И мне стало ни до чего…
Наше звено было в центре боя. Так было задумано с самого начала. Командование возлагало на нас надежды.
Я вдруг расслабился. Кристально чистым стало все вокруг. Состояние у меня было не отстраненным, как бывает иногда, когда становишься безликой частичкой боя. Во мне разноцветными бликами переливались эмоции, складываясь в причудливый узор. Сознание не поспевало за чувствами. Я эмоционально ощущал, как строить рисунок боя. И знал, что холодному уму никогда не подняться так высоко, как чувствам.
- Плетем кружево, - прошептал я.
Как же мы работали! Сказались долгие мучительные, томительные часы, проведенные на срабатывании звена в «картонной коробке». Каждый из моих пилотов печенкой ощущал, как действовать. Мы были единым целым. И, как и планировалось, ведущим стал я, отодвинув в сторону Талану.
Первым залпом я развалил «короеда»… Увернулся от плазменных разрядов «Синего паука». Прошел через плазменные жгуты, виртуозно просочился через расставленные ловушки… И зашипел от боли, когда один из наших истребителей разлетелся на куски. Пять-одиннадцать выбыл…
Не время пускать слезу! Дальше! Быстрее!
Острием наше звено впилось в боевой порядок вражеских истребителей, прикрывавших мерканский фрегат - главную нашу занозу. Я шел первым. Сзади мои ребята сбили еще два истребителя противника.
Прекрасно. Но не это главное. Главное, мы пробиваемся к фрегату. Он - наша цель…
Добить фрегат должны мы. Другие не успеют. Не добьем - всем придется несладко. И «Бриз» будет разорван на части.
Я продолжал «плести кружево», и наша тактика оправдывалась на все сто процентов. Мы без новых потерь преодолели шквальный огонь истребителей и фрегата и приближались к цели. Еще немного - и торпеды устремятся к вражескому кораблю-пробойнику.
Мою машину тряхнуло. В нее угодил электромагнитный разряд, который на миг вышиб сознание из компа. Но всего лишь на миг. Комп включился снова…
Я ушел от двойки мерканских истребителей. Послал заряд в еще одного «короеда» и, кажется, вскользь задел его. Вышел на финишную прямую - передо мной маячил фрегат.
Противник действовал ювелирно, слаженно, как обычно действуют меркане. Но мы работали не менее слаженно. А в отдельности каждый наш пилот стоил куда дороже, чем самый продвинутый мерканский клон.
Это был мой бой. Мой рисунок. Мое кружево. И я сплету его на зависть всем!
Пусть полковник Торрел с нетерпением ждет меня. Пусть мне предъявят обвинение в неисполнении приказа, в измене. Это будет потом. Сейчас это неважно. А важно то, что передо мной мерканский большой фрегат - километровая «картошка», усеянная уродливыми наростами и выступами, закутанная в белую светоотталкивающую броню. Вот он, вражеский корабль-пробойник, который я сегодня развалю. Или погибну.
«Горка»… «Обруч»… Я прошел через заграждение разрядов. Всадил разряд в мерканский истребитель. Сбросил с хвоста еще два…
И послал с приветом две торпеды на свидание с фрегатом. Я знал, что сейчас они вопьются в защитное поле, прогнут его, и взрыв встряхнет внутренности мерканского пробойника. Двух торпед слишком мало для такого корабля. Но за мной идет еще один наш истребитель. Дальше - еще один. Мы продавим защиту!
Все, как на учениях. Торпеды ложились одна за другой в цель. Истребители посылали свои смертельные посылки и разлетались в стороны.
Последним шел пять-восемь - лейтенант Рутгерт Рук. Я считал его не очень надежным звеном нашей цепи. Но он провел атаку блестяще. Его торпеды легли. ровно в цель, и сам он безнаказанно ушел в сторону Последние торпеды угодили прямехонько в ядро кваркового реактора. Ну сейчас рванет.
Все было, как на учениях, когда я уводил шлюпку из зоны разрушения реактора «Бриза». Мигала в шлеме красная полоса. Если реактор рванет сейчас - всему нашему звену конец… Ну подожди чуть-чуть.
Ослепительный свет не выжег сетчатку - шлем не калечит глазной нерв. Но все равно я почувствовал, что из исчезающей малой точки в центре кваркового реактора рванулась наружу необузданная сила, растеклась океаном света, выжигая все живое вокруг. Защелкал датчик радиации. Истребитель тряхнуло.
Жарко. Больно. Из носа хлещет кровь…
Жив? Кажется, жив.
Системы истребителя в норме…
Я на секунду задержал дыхание. И в душе все вскипело безумной радостью. Мы уничтожили фрегат!
Расслабился я рановато. Меня тут же взгрели с левого боку. Плазменный шар пробил броню и пополз червем-паразитом по внутренностям моей машины, выжигая компьютерные сети. Я с ужасом видел, как он выполз откуда-то снизу и устремился к перчатке моего скафа. Я напрягся, ожидая дикую боль, как на тренажере. Плазма начала пожирать скаф…
Выстрел из плазменного оружия - это не просто посылка заряда плазмы. Боевая плазма, изобретенная полторы сотни лет назад, - это нечто странное, непостижимое. Она живет по каким-то своим законам, прожигает любую броню и ведет себя так, что некоторые головастики всерьез считают ее живой, а остальные - квазиживой. Предугадать, как она поведет себя, невозможно. Соприкоснувшись с телом, обычно она окутывает его и выжигает постепенно, наполняя дикой болью. Это чувство я не раз ощущал в «камере пыток» на УРРЕАЛе-один. Но сейчас все будет по-настоящему… И мне захотелось выпрыгнуть из кабины прямо в космос.
И тут шар погас.
Я перевел дыхание. Смерть была очень близко… Но на то и бой.
Сосчитаем потери. Бортовой компьютер серьезно поврежден. Кавардак в энергетической цепи. Системы не разрушены, но взять над ними власть с полупарализованным компом трудно. Железяка между звезд, в самой гуще боя - вот что такое мой истребитель.
Мое звено, потеряв еще один истребитель, сделало круг и вклинивалось дальше. Запросы защелкали в шлеме:
- Второй, что происходит?
- Действуйте. Вы мне не поможете. Я выбыл…
Скучать моим парням не давали. Меркане с яростью обреченных навалились на них. Наши пилоты отбивались со знанием дела.
А я? Что мне делать? Еще десять секунд - и та точка внизу меня, мерканский «Синий паук», пересечется с моей линией движения. С моим вектором. С моей линией жизни, наконец. Я - удобная мишень. Пилот-клон видит, что я беспомощен. И срежет, как на учениях - аккуратненько. Вырежет меня из рисунка боя и выбросит в урну…
Я вздохнул глубоко, задержал дыхание.
И уплыл куда-то. Увидел знакомый рисунок. Знакомый хаос линий.
Я проник в компсистему!
Спокойно. Прикинем быстро, что мы имеем. Ряд узлов компсистемы разрушен - плазменный шар постарался на славу. Система самовосстановления тоже разрушена… Ничего, некоторые линии можно соединить напрямую, что-то отбросить, что-то активизировать…
Ощущение ни с чем не сравнимое. Внутри возникали готовые ответы. Как - я не понимал, но все становилось понятно.
Закольцевать контур. Порядок навести в этом узле… Быстрее - «паук» уже вышел на линию удара…
Давай!
Истребитель сорвался на максимуме, заплел петлю. Отлично, двигательная система в норме! Перегрузка дикая - но нам не впервой. От вражеского истребителя я ушел!
На остатке ресурсов я срезал другого «Синего паука»…
Я впал в какой-то транс. Слился с компом воедино. Еще немножко - и я не выберусь из виртуального пространства…
Усилием воли я удержался на грани реальности и провала в инорельность. Мне пора возвращаться. В лапы полковника Торрела. Шарх с ним. Мне пора выбираться из свалки. Я сделал все, что мог…
Вел я машину на пределе. Ждал, что она вырвется из-под моего контроля и комп пойдет в разнос, а вместе с ним и системы.
Подлет. Запрос «свой-чужой». Идентификация. И - на посадку.
Комп «Бриза» так и не смог войти в контакт с моим компом. Я постепенно переводил машину на ручное управление. В бою - это самоубийство. Но пришвартоваться вручную - задача легкая.
Мой истребитель угодил в магнитные сети. И мягко сел рядом с искореженными машинами, которые чудом сумели дотянуть до спасительного ангара. Некоторые - с мертвыми пилотами.
Я закричал от боли, выбираясь из объятий компьютерного мира. И ударил рукой по кнопке разгерметизации. Колпак распахнулся.
Ко мне подскочили медики, но я с неожиданной силой оттолкнул их. Действовал я на автомате, ничего не соображая, как будто был не в себе.
Вперед. В переходной просторный шлюз перед посадочным ангаром.
Там в толпе мечущихся техников я увидел полковника Торрела. Я остановился, качнулся, внимательно посмотрел на него.
Меня жгло желание врезать ему в челюсть, расположенную на уровне моей груди. Я бы так и сделал…
Но не успел… Я качнулся и выключился…
Глава пятнадцатая

ПРОБУЖДЕНИЕ
Просыпаться после боя в реанимационном контейнере для пилота так же естественно, как для «плоскостника» в чужой постели после вечеринки.
Миловидная медик-лейтенант с лихой квадратной, похожей на серый монолитный бетонный блок прической - такая ныне мода - возникла бесшумно сразу же, как я очнулся.
Сверху лился приглушенный мягкий сине-зеленый, очень приятный свет. Я лежал на жестком ложе, послушно принимавшем форму моего тела и массировавшем, электрически покалывающем в тех местах, которые меддиагност считал нужным. Надо мной был прозрачный купол, а ниже - черный, похожий на паука аппарат, считывающий мои показатели и подпитывающий мое тело энергией.
Кстати, присосок и трубок от меня отходило внутрь контейнера не слишком много, значит, и лечили меня не особо активно. Мне было куда легче, чем в прошлый раз. У Токсаны меня поломало куда больше.
Лейтенант посмотрела на показания компа. Убрала звукоизоляцию «пробирки», в которой я лежал, и звуки стали доноситься четко, будто и не было прозрачной преграды, ранее нещадно давившей любой шум.
- Как? Жить буду? - через силу улыбнулся я, и, кажется, сделал это зря - улыбка наверняка получилась кривой и вымученной.
- Обязательно. Телесных повреждений немного - разве только многочисленные кровоподтеки и треснуто третье ребро слева. Но, когда вас доставили, вы были без сил. Биопотенциал опасно подошел к нижней черте… Вам пришлось тяжело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27