А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она хотела почувствовать гладкую твердь, пусть через ткань. Едва веря собственному безрассудству, она положила руку на брюки и деликатно прошлась по мощному выступу. Она ощутила шок удовольствия, нежные кончики пальцев контрастировали с твердой мужской плотью. Воспоминания о прошлых ласках отозвались влажным жаром нетерпения в сокровенном месте.
Маккена застонал и положил руки ей на плечи, боясь, как бы его пальцы слишком сильно не впились ей в кожу. Она ласкала упругий, подергивающийся выступ, вверх... большой палец достигал вершины, вниз... пальцы нежно поглаживали его, пока дыхание Маккены с шипением вырывалось из стиснутых зубов. Вверх и вниз... Как бы она хотела почувствовать этот мощный жезл внутри себя, пронзенная такой приятной мужественностью. И снова вверх и вниз...
Маккена наклонил голову, пройдясь губами по ее лицу с легкостью крыла бабочки. Его сдержанность изумила ее. Губы коснулись уголков ее рта, затем медленно двинулись вдоль скулы, пока язык не коснулся мягкой мочки уха. Алина послушно повернула лицо так, чтобы он мог полнее завладеть ее ртом, желая полностью вкусить поцелуй. И он доставил ей это удовольствие, проникая с агонизирующей страстью, заставляя стонать и изнемогать от желания... Поддаваясь давлению его губ, Алина приоткрыла рот, впуская в него язык. Маккена нежно прошелся по каждому дюйму ее рта, едва дотрагиваясь до атласной поверхности с таким умением, что напрочь лишил ее способности думать. Ее дыхание стало прерывистым, а все тело напряглось в ожидании... Она хотела обвиться вокруг него, затянуть его глубже в свои объятия, пока он не утонет в ней.
Стараясь угадать ее мысли, Маккена прижался к ней и положил руку на ягодицы, заставляя ее подняться на цыпочки. Его губы спустились вниз по шее, затем снова вернулись к губам – он целовал ее снова и снова... Целовал, целовал, и тихий стон вырвался у нее из груди. Она сгорала от желания почувствовать его всего... она касалась его своей грудью, и он отвечал глубоким стоном... Внезапно он прервал поцелуй с коротким проклятием.
Алина обхватила себя руками и тупо смотрела на него, понимая, что он видит, как она дрожит...
Маккена отвернулся от нее и сложил руки на груди. Опустив голову, он уставился в пол.
– Только... самоконтроль... – глухо пробормотал он, выдавив слова сквозь крепко сжатые зубы.
Сознание того, что он потерял способность управлять собой и вынужден признать это, наполнило Алину безумным волнением, которое долго не утихало.
Им обоим предстояло вновь обрести самообладание. Наконец Маккена подхватил корзину и жестом указал Алине следовать за ним.
Подойдя к выходу, они столкнулись с горничной Гвен, которая возвращалась назад, чтобы взять у хозяйки последнюю корзину.
– Не нужно, – сказал он. – Она слишком тяжелая. Я отнесу ее, только покажите куда.
– Хорошо, сэр, – тут же согласилась Гвен.
Он повернулся, встретившись взглядом с Алиной, его внезапно потемневшие глаза смотрели пристально. Они обменялись молчаливым посланием... позже... и с этим он удалился легкой, уверенной походкой.
Оставшись стоять там, где стояла, Алина пыталась собраться с мыслями, но неожиданное появление брата помешало ей сделать это. Когда он вошел в холл, на его лице было написано недовольство. Марк уже сменил охотничью одежду на жемчужно-серые брюки, темно-синий жилет и шелковую рубашку нежного голубого оттенка.
– Где Ливия? – спросил он без преамбулы. – Я не могу найти ее все утро.
Алина колебалась, прежде чем ответить, и сказала как можно спокойнее:
– Я подозреваю, что она с мистером Шоу на прогулке.
– Что?
– Я думаю, он составил ей компанию на утренней прогулке, – повторила Алина, стараясь придать своему тону легкую небрежность. – Я не видела ни его, ни ее все утро.
– И ты позволила ему пойти с ней? – прошептал Марк с ужасом. – Ради всего святого, почему ты не сделала ничего, чтобы остановить его?
– О, не волнуйся так! – воскликнула Алина. – Поверь мне, Марк, Ливия в состоянии сказать мужчине, чтобы он оставил ее в покое. А если она хочет провести время в компании мистера Шоу, я думаю, она заслужила это право. Кроме того, мне кажется, он джентльмен, несмотря на его репутацию.
– Он не тот джентльмен, которого заслуживает Ливия. Он американец. – Ударение, которое он сделал на последнем слове, прозвучало жестко.
– Я думала, тебе нравятся американцы...
– Но не когда они крутятся вокруг одной из моих сестер. – Взгляд Марка стал еще подозрительнее, он пристально посмотрел на нее. – Что ты сейчас делала?
– Я? – Захваченная врасплох, Алина приложила руку к шее, куда был направлен его суровый взгляд. – Почему ты так смотришь на меня?
– У тебя красное пятно на шее, – хмуро заметил он.
Разыграв равнодушие, Алина спокойно посмотрела на него:
– Не говори глупости, я, наверное, натерла своей камеей.
– Но ты не надела камею.
Алина улыбнулась и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку, понимая, что за его недовольным видом кроется беспокойство за них с Ливией.
– Ливия и я – взрослые женщины. И есть некоторые вещи, от которых даже ты не способен защитить нас.
Брат безропотно принял ее поцелуй, предпочтя больше не ругаться. Но, отойдя от него, Алина услышала, как он пробормотал сам себе:
– Очень даже могу.
Вечером Алина нашла у себя на подушке красную розу, ее роскошные лепестки были слегка развернуты, длинный стебель аккуратно лишен шипов. Вдыхая чудесный аромат, она провела ею по щеке и раскрытым губам.
Миледи, цветы и серенады будут непременно. Что касается стихов... вы должны руководить мной и дать дальнейшие указания.
Ваш М.
Глава 11
В течение двух последующих дней Маккене не удавалось побыть с Алиной наедине. С необыкновенным искусством играя роль хозяйки, она, казалось, была одновременно во всех местах: устраивала ужины, игры, любительские спектакли и другие развлечения для гостей, собравшихся в Стоуни-Кросс-Парке. Маккене не оставалось ничего другого, как ждать момента. И, как всегда, он был вознагражден за свое упорство.
Все собирались вокруг Алины, где бы она ни появлялась. По иронии судьбы, обладать этой способностью всегда мечтала ее мать. Разница лишь в том, что графиня мечтала о внимании к своей персоне из тщеславия, тогда как Алина искренне старалась сделать людей счастливыми. Она искусно флиртовала с немолодыми мужчинами, сидела и слушала сплетни пожилых матрон, играла в разные игры с детьми, выслушивала незамужних девиц с их рассказами о романтических увлечениях и восхищалась достижениями молодых людей, взяв на себя роль их старшей сестры.
Однако последнее Алине не очень удавалось. Чувствуя недостаточную заинтересованность с ее стороны, многие мужчины, очевидно, были разочарованы... Глядя, как она лишала их надежд, Маккена еще больше желал добиться поставленной цели. Он хотел прогнать их всех, наброситься на Алину, как голодный волк. Он считал, что только он имеет на нее права, из-за силы желания и воспоминаний об их прошлом.
Как-то днем Маккена, Гидеон и лорд Уэстклифф отдыхали, сидя на застекленной веранде. Появилась Алина с серебряным подносом в руках. За ней следовал лакей, неся маленький складной стол. День был пасмурный. Летний ветерок приносил прохладу, мужчины сбросили сюртуки. Ленивая неподвижность окутала поместье, многие из гостей предпочли подремать в своих комнатах, открыв окна.
Ни ужина, ни фуршета на воздухе сегодня не предполагалось, так как в деревне должна была открыться ежегодная ярмарка. В Стоуни-Кросс будет настоящий праздник, много выпивки и веселья, почти все жители примут участие. Ярмарка проводилась раз в год с давних времен, аж с середины четырнадцатого века, и длилась неделю, пока все в Стоуни-Кросс не превращалось в полный хаос. Главную улицу нельзя было узнать: там вырастали ряды лавочек, торгующих ювелирными украшениями, шелком, бархатом, игрушками, свой товар предлагали сапожные мастера и многие другие умельцы. Маккена до сих пор помнил то волнение, которое испытывал в детстве во время ярмарки. В первый вечер всегда были танцы, музыка, и костер на поляне неподалеку от деревни. Он вместе с Алиной наблюдал за фокусниками, акробатами и клоунами на ходулях. Потом они всегда шли туда, где продавали лошадей, любовались прекрасными чистокровными скакунами и крупными тяжеловозами. Он на всю жизнь запомнил, как отражался свет костра в глазах Алины, как ее губы слипались от сладкой белой глазури, покрывавшей имбирный пряник, который она всегда покупала в одной из лавочек.
Предмет его воспоминаний появился на террасе, и трое мужчин поднялись, приветствуя хозяйку. Алина улыбнулась и жестом попросила их оставаться на местах.
Уэстклифф и Гидеон тут же послушно сели, Маккена же остался стоять. Он взял поднос с лимонадом из рук Алины, ожидая, пока лакей устанавливал раскладной стол. Алина, взглянув на Маккену, улыбнулась, ее щеки порозовели, а глаза подернулись бархатной дымкой. Он хотел прикоснуться губами к ее нежной розовой коже, слизнуть капельку пота с ее лба и снять с нее это милое платье из бледно-желтого муслина, которое так соблазнительно подчеркивало ее формы.
Поставив поднос на стол, Маккена выпрямился и перехватал взгляд Алины, устремленный на его обнаженную до локтя руку, покрытую темными волосами. Их взгляды встретились, и оба вздохнули, понимая, как трудно скрывать свои чувства в присутствии других людей. Он не мог больше прятать волнение, видя, что и Алина с трудом скрывает ту бурю чувств, которую вызывает его присутствие.
Повернувшись к подносу, Алина потянулась к кувшину с лимонадом, раздалось быстрое постукивание кусочков льда, выдававшее ее волнение.
– Будьте добры, сэр, присядьте, – спокойно сказала она. – И продолжайте свою беседу, джентльмены. Я совсем не хотела помешать вам.
С благодарной улыбкой Гидеон принял из ее рук бокал с лимонадом.
– Ваше присутствие всегда приятно, миледи.
Уэстклифф предложил Алине присоединиться к ним, и она грациозно присела на подлокотник его кресла. Их добрые отношения были налицо. Интересно, подумал Маккена, в те давние времена они были куда менее близки, чем сейчас. Алину раздражали похвалы брата, а Марк долгое время отсутствовал дома, так как учился и жил в пансионе. Сейчас, казалось, сестру и брата связывают прочные узы.
– Мы обсуждаем, почему английские фирмы не продают свою продукцию за границу столь же эффективно, как делают американцы или немцы, – объяснил Уэстклифф сестре.
– Потому что англичане не любят изучать иностранные языки? – весело предположила Алина.
– Это миф, – возразил Уэстклифф.
– Да? – спросила она. – Скажи мне, сколько языков ты знаешь, кроме латыни, которая не считается?
Уэстклифф смерил сестру вызывающим взглядом.
– Почему латынь не считается?
– Потому что это мертвый язык.
– Но все же язык, – настаивал Марк.
Прежде чем брат и сестра погрузились в спор, Маккена вернул их к обсуждаемому вопросу:
– Трудности с экспортом британской продукции заключаются в том, что производители за границей имеют склонность к массовому производству товаров; вы же цените индивидуальность выше практичности. И в результате среднее число британских фабрик за рубежом слишком мало, а их продукция почти не пользуется спросом. Поэтому только некоторые способны конкурировать на мировом рынке.
– Но не следует ли компаниям увеличить ассортимент продукции? – спросила Алина, хмуря брови, и Маккена задохнулся, вспомнив, как любил целовать их в такой момент.
– До определенных пределов, – проговорил Маккена.
– Например, – прервал его Гидеон, – британские заводы, специализирующиеся на тяжелом машиностроении, выпускают два вида локомотивов, тогда как больший ассортимент принесет большую прибыль.
– Точно так обстоит дело и с другими британскими фирмами, – вторил ему Маккена. – Кондитерские фабрики должны выпускать сотни сортов бисквита, это лучше, чем ограничиться дюжиной сортов. Или при производстве обоев ограничиваются пятью тысячами рисунков, хотя куда выгоднее было бы выпускать в пятнадцать раз больше. Эксклюзивные товары стоят дороже, и организовать их сбыт куда труднее. Многим производителям далеко не просто выдержать конкуренцию.
– Я бы предпочла широкий ассортимент товаров, чтобы иметь возможность выбора! – воскликнула Алина. – Я не хочу, чтобы в моем доме стены были оклеены обоями точно такими, как у соседей.
Она выглядела восхитительно, отстаивая свое право выбора, и Маккена не мог не улыбнуться. Заметив его реакцию, Алина кокетливо приподняла тонкие брови.
– Не вижу здесь ничего смешного, – надув губы, произнесла она.
– Вы говорите как истинная англичанка, – заметил он.
– Но вы ведь тоже британец, Маккена?
Все еще улыбаясь, он покачал головой:
– Больше нет, миледи.
Маккена превратился в американца в ту секунду, когда его нога ступила на землю Стейтен-Айленда много лет назад. В то время, когда ему следовало бы тосковать о покинутой родине, он был принят и обласкан страной, где его происхождение не являлось помехой. В Америке он научился не думать о себе как о лакее. Никогда больше ему не придется кланяться и унижаться ни перед кем. После многих лет тяжелой работы, жертв, беспокойств, лишений и упрямства, он сидел в кабинете лорда Уэстклиффа как уважаемый гость, а не как конюх, получавший пять шиллингов в месяц.
От глаз Маккены не укрылось то, что Марк исподтишка наблюдает за ним и Алиной, его темные глаза не пропускали ничего. Граф не дурак и, очевидно, не станет возражать, если Алина воспользуется своим женским обаянием.
– Думаю, вы правы, – согласилась Алина. – Если человек выглядит и думает как американец, то он и есть американец. – Она немного наклонилась к нему, ее карие глаза заблестели. – И все же, Маккена, ваша крохотная частичка навсегда осталась в этих местах. И она принадлежит Стоуни-Кросс, поэтому я запрещаю вам полностью открещиваться от нас.
– Я не посмею, – улыбнулся он.
Их взгляды встретились, и на этот раз ни один не мог отвести глаз, даже когда в воздухе повисло неловкое молчание.
Уэстклифф спохватился первый: прочистив горло, он так резко поднялся с кресла, что Алина, сидевшая на подлокотнике, чуть не упала. Она встала, с укоризной глядя на брата. Когда Уэстклифф заговорил, его тон настолько напоминал манеру старого графа, что у Маккены волосы зашевелились на голове.
– Леди Алина, я хотел бы обсудить некоторые мероприятия, которые вы наметили на следующие несколько дней, чтобы убедиться, что в нашем расписании все правильно. Пройдемте в библиотеку, если не возражаете.
– Конечно, милорд, – сказала Алина, улыбаясь Маккене и Гидеону, вежливо поднявшимся со своих мест. – Прошу извинить нас, джентльмены, и желаю вам хорошо провести время.
После того как брат и сестра вышли, Маккена и Гидеон уселись на свои места, вытянув ноги.
– Итак, – заметил Гидеон как бы между прочим, – я вижу, что ваш план, мой друг, продвигается успешно.
– Какой план? – спросил Маккена, уставившись на свой бокал.
– Соблазнить леди Алину, разумеется. – Гидеон неторопливо налил себе лимонаду.
Маккена что-то проворчал в ответ.
Несколько минут они сидели молча, пока Маккена не спросил:
– Шоу, вы когда-нибудь писали стихи женщине?
– Господи, нет, – со смешком ответил Гидеон. – Шоу не пишут стихов. Они платят другим, чтобы те писали для них, и потом используют в своих интересах. – Он приподнял одну бровь. – Только не говорите, что леди Алина просила вас написать ей стихи.
– Именно.
Гидеон смотрел на него во все глаза.
– Женщины смотрят на нас как на идиотов. И вы, конечно, в этом ничего не смыслите?
– Конечно, нет.
– Маккена, когда вы планируете взять реванш? Мне нравится леди Алина, и я не хотел бы, чтобы ее обидели.
Маккена бросил на него холодный предупреждающий взгляд.
– Если вы вздумаете вмешаться...
– Успокойтесь, – защищаясь, произнес Гидеон. – Я не намерен мешать вашему плану. Но думаю, вы вскоре сами откажетесь от него.
Маккена удивленно посмотрел на него:
– Почему?
Гидеон достал свою фляжку и подлил виски в лимонад.
– Пожалуй, я никогда не видел, чтобы вы были так увлечены женщиной. – Он сделал большой глоток. – И позволю себе заметить, по-моему, вы все еще любите ее. А если точнее, то скорее умрете, чем причините ей боль.
Остолбенев, Маккена смотрел на него.
– Вы пьяный осел, Гидеон, – пробормотал он и встал с кресла.
– А разве вы раньше этого не знали? – усмехнулся Гидеон и, одним глотком прикончив виски, проводил глазами удаляющуюся фигуру Маккены.
Когда вечерняя прохлада опустилась на Стоуни-Кросс-Парк, гости начали собираться в главном холле. Маленькие группки гостей прогуливались по дорожкам, поджидая карету, которая должна была отвезти их в деревню. Среди тех, кто хотел принять участие в празднике, были Гидеон и его сестра Сьюзен Чемберлен, а также ее супруг Пол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30