А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Не может быть… – Ее голос стал менее уверенным, когда она посмотрела на невозмутимые лица сидящих вокруг стола. – Неужели это так?
– Да, это так, – прямо заявила Лизи, а Тэсси тут же подхватила:
– Мира влюбилась в него. Мира положила глаз на герцога…
– Немедленно замолчи! – оборвала Мира с неожиданно вспыхнувшим гневным блеском в глазах. – Как будто мне больше нечего делать, как думать о самодовольном негодяе!
Почему вы обе суете носы в чужие дела и не оставите меня в покое? – Она остановилась и, посмотрев на испуганных девушек, стукнула рукой себе по губам. – Простите… Пожалуйста, забудьте о том, что я сказала. – Она сжала пальцами виски. – Голова просто раскалывается…
– Девушки, – обратилась к служанкам миссис Комфит, – вам пора натирать полы для вечерних танцев. Бегите, а я еще поболтаю с Мирой.
Запихнув в карманы лепешки, Лизи и Тэсси, примирительно посмотрев на Миру, перешептываясь и смеясь, выпорхнули из комнаты.
– Мира, – начала миссис Комфит, – мне кажется, нам надо поговорить. Я знаю, когда тебе надо посоветоваться, ты обычно идешь к миссис Дэниэл. Но она сейчас слишком занята, а я рядом, так что…
– В этом разговоре нет никакой необходимости. – Мира устало опустила голову на руки. Ее голос звучал приглушенно. – Вы подумаете обо мне самое худшее, если я все расскажу.
Миссис Комфит тепло улыбнулась.
– Я знаю, твои переживания связаны с лордом Фолкнером. Нет ничего удивительного, что ты увлеклась красивым мужчиной. Ты уже не та девочка, какой была два года назад.
Каждой женщине нужен мужчина, тут ничего не попишешь.
Ты спала с ним? Ты об этом хотела рассказать?
Почувствовав себя неловко от откровенности поварихи, Мира взорвалась от негодования:
– Как вы могли подумать такое? Как вы можете спрашивать об этом, зная, что я и лорд Саквиль…
– А-а-а-а… – с упреком протянула миссис Комфит. – Ты должна знать, что слуги – больше чем просто семья, мы знаем гораздо больше других. Ты думаешь, Перси не знает, что происходит? И миссис Дэниэл тоже? Может быть, ты думаешь, я тоже не знаю? Прекрати свою игру хотя бы на минуту.
– Какую игру? – переспросила Мира, отчаянно пытаясь контролировать выражение своего лица.
– Неужели ты думаешь, что нас могут обмануть визиты лорда Саквиля в твою комнату? Сэр Уильям хороший человек, но у него есть свои проблемы, которые невозможно скрыть. Я думаю, что ваше соглашение предполагало сохранение тайны, по всем ясно – вы только притворяетесь, будто между вами что-то есть.
– Почему вы так думаете?
– Во-первых, простыни. Ты должна быть святой невинностью, если не догадываешься, что простыни выдают все с головой. Миссис Дэниэл меняет белье в твоей комнате, и у лорда Саквиля. Все оно чистое и свежее.., если только вы не занимаетесь этим стоя или на полу…
– Ради Бога! – воскликнула Мира, закрывая уши руками. – Не продолжайте!
– Вот почему я так думаю. – Миссис Комфит удовлетворенно кивнула. – Теперь об остальном. Ты переживаешь из-за своего герцога.
Взглянув на нее. Мира уронила голову на руки.
– Это не для меня. Здесь не о чем и говорить. Он ненавидит меня.
– На свете нет такого мужчины, который мог бы ненавидеть тебя.
– Есть, – настаивала Мира. – Сначала я тоже думала, что ненавижу его.., но я все время думаю о нем и представляю себе… О, все это так неловко. Когда он улыбается мне, я испытываю странные чувства – жар и озноб одновременно.
Это похоже на болезнь. Я даже не думаю, что он может позволить себе желать меня! Но… – Мира перешла на шепот, – однажды он обнял меня.., крепко.., и я забыла обо всем на свете. Но когда я рядом с ним, я думаю только о том, как бы посильнее разозлить его. – Она взглянула на повариху и, обращаясь к самой себе, мрачно подытожила:
– Я должна быть с ним.
– Да благословит тебя Господь, – прозвучал в тишине кухни голос миссис Комфит. – Ты не первая и не последняя, Мира.
– Мне от этого не легче. Я привязана к лорду Саквилю, а лорд Фолкнер думает, что я любовница его друга.
– Тогда освободись от этих уз! Скажи, какое будущее ждет тебя здесь? Ты находишься в том возрасте, когда надо жить настоящей жизнью, быть настоящей любовницей или женой хорошего человека. Но как ты собираешься познакомиться с достойным мужчиной, если играешь роль любовницы Саквиля? Я буду больше всех сожалеть, когда 1Ы уедешь.
Мира, но чтобы найти свое место в жизни, тебе придется покинуть Саквиль-Мэнор.
– Я понимаю, – грустно согласилась Мира. – Но снова куда-то уехать слишком трудно для меня.
Не раз и не два приходилось Мире покидать обжитое место, и она не знала, способна ли сделать это еще раз. Может быть, она не сможет снова оторваться от насиженного места? Но необходимость в этом возникнет. Рано или поздно лорд Саквиль не пожелает, чтобы она осталась здесь навсегда.
– Не уезжай одна, – наставляла Миру миссис Комфит. чьи глаза светились любовью и жалостью. – Может быть, когда твой герцог соберется ехать, тебе стоит напроситься ему в попутчицы…
* * *
В один из дней обитатели Саквиль-Мэнора отправились в поля па пешую охоту за жирными куролатками и фазанами. За целое утро Алек не подстрелил ни одной птицы, вызвав к себе более доброжелательное отношение тех, кто прежде завидовал его феноменальной меткости.
Легкий ветерок растрепал его волосы, когда он снял шляпу и провел по лбу тыльной стороной ладони. Охота внезапно разочаровала лорда Фолкнера. Ему наскучил азарт, сердце больше не было захвачено спортивными страстями, а мысли с раздражающей навязчивостью возвращались к одной и той же теме. Он был поглощен одной проблемой: как положить конец этой сводящей его с ума ситуации. Раньше он не позволял себе думать о чем-нибудь одном слишком долго, но теперь Алек осознал необходимость принятия решения. Он не мог позволить, чтобы это темноглазое создание с дразнящей улыбкой затуманило его разум.
Но к какому решению он мог прийти? Один за другим он перебрал все варианты. Украсть ее отсюда и увезти в Лондон, вступив в открытый конфликт с лордом Уильямом. Соблазнить ее и поселить в одном из множества принадлежащих Фолкнерам маленьких поместий… Может быть, ему следует взять ее за границу, чтобы она, если захочет, могла долго жить во Франции. Она должна быть с ним во что бы то ни стало, пусть это будет стоить ему дружбы с лордом Саквилем, даже если придется принести в жертву одну из немногих добродетелей, которым он оставался верен, – преданность. Алек не знал, сколько времени пройдет, прежде чем его чувства к Мире остынут, но он не хотел уезжать, не завоевав это прелестное создание. Возможно, он разыграл бы из себя джентльмена и оставил Миру в покое, если бы был уверен, что она счастлива с лордом Саквилем. Но в таком случае разве она стала бы так охотно вести с ним разговоры во время утренних лесных прогулок? Разве прильнула бы к нему так нежно в тот вечер? Нет, она не была счастлива. Каждый раз, встречая ее, он читал это в кареглазом взгляде.
– Фолкнер, ты погружен в себя и очень этим доволен.
Верно, старина?
Кип Сэнборн, порывистый юноша двадцати четырех лет, приближался свойственной подвыпившим людям чрезмерно осторожной, сосредоточенной походкой. С тех пор как лорд Саквиль неделю назад открыл охоту, Сэнборн с каждым днем пил все больше и больше. Он впервые взял в руки ружье, и алкоголь позволял ему преодолеть страх перед стрельбой. Прищурив глаза, Алек оглядел его и подумал, что ему потребуется не меньше недели, чтобы прийти в себя от ежедневной пьянки.
– Надо перезарядить, – сказал Сэнборн, скидывая с себя снаряжение и роясь в нем, пока не нашел запас дроби.
– Сэнборн, – сухо обратился к нему Алек, – я знаю, что лорд Саквиль сказал тебе…
– Саквиль? – перебил Сэнборн, открывая пороховницу. – Да.., надо слушать, что говорит Сак. Первоклассный парень…
– Несомненно. Я знаю, что он посоветовал тебе выпивать стакан бренди, закусывая его сандвичем, каждый раз, когда будешь нервничать… Но я не рекомендую в моем присутствии доставать сандвичи и флягу.
– Это укрепляет нервы. – Сэнборн деловито орудовал шомполом.
– Нервы меня не волнуют, – сказал Алек, неторопливо надевая шляпу и надвигая ее на лоб. – Меня беспокоит мишень.
– Об этом не стоит беспокоиться, – с энтузиазмом уверял его Сэнборн. – Ничего… – Но тут его глаза загорелись при виде полетевшей стаи птиц.
– Подожди, – попытался остановить его Алек, заметив, что Сэнборн не поставил пороховницу на землю. – Не стреляй! Взорвется порох…
Не успев добежать до полупьяного Сэнборна, Алек услышал, как тот выстрелил. Пороховница взорвалась. Взрывная волна швырнула Алека на землю. Оглушенный, он лежал ничком, чувствуя щекой холодную землю и слыша крики мужчин, понявших, что произошло.
– Сэнборн, – пробормотал Алек, но в ушах так шумело, что он не расслышал ответа. Потом ему показалось, будто какая-то волна захлестнула его.
* * *
Склонившись над книгой, Мира сидела, уютно поджав под себя ноги, на бархатной софе в маленькой голубой гостиной. Она слышала, как мужчины, возвращаясь с охоты, а женщины – с прогулок, проходят мимо прикрытой двери. Устроившись поудобнее, она не обращала никакого внимания на шум, зная, что никто из гостей лорда Саквиля, которым сейчас хочется скорее добраться до своих комнат и переодеться к ужину, не заглянет к ней. Погрузившись в чтение, она не заметила, как прошел час. Услышав звон посуды, Мира поняла, что все собрались в гостиной, закрыла книгу, встала и с удовольствием потянулась.
Дверь в комнату приоткрылась, и в образовавшейся щелке показался знакомый белый чепец.
– Тэсси? – удивилась Мира, и голова в белом чепчике просунулась в комнату.
– Я так и думала, что найду вас здесь!
– Разве ты не помогаешь прислуживать за ужином?
– Я пришла сказать вам… Они все только и говорят об этом, и я помчалась к вам со всех ног.
– Что случилось?
– Сегодня на охоте произошел несчастный случай – взрыв, человек ранен, позвали нашего костолома…
– Они послали за доктором? – переспросила Мира, нахмурив брови. – Боже, уверена, он вытрясет из бедняги все, что можно.
– Не знаю… Лизи послала меня сказать, что, кажется, взрыв задел вашего герцога.
С глухим стуком книга упала на пол. Мира всплеснула руками и слабо вскрикнула. Отстранив Тэсси, она побежала по лестнице.
* * *
– Вы уверены, что с вами все в порядке? – сомневаясь, поинтересовался Уолтер, когда Алек с благодарным стоном упал на кровать.
– Абсолютно, – раздался сдавленный ответ. Алек оторвал лицо от подушки и добавил:
– Я удачно избежал опасности.
– Ранений?
– Нет, Клары Элесмер. Когда мы вернулись, она обвилась вокруг меня, как вторая кожа, и пообещала «ухаживать за мной до выздоровления». – Он сухо рассмеялся. – Тоже мне сиделка!
– Боюсь, она не даст вам выспаться, – заметил Уолтер. – Кстати, о сне. Сколько вы намерены отдыхать?
– Час, – ответил Алек, переворачиваясь на спину и кладя руки под голову. – Мне нужны покой и тишина, чтобы обдумать кое-что, а они пусть там скачут, как пудели. Боже, какой бесконечный день! Надеюсь, Сэнборн чувствует себя лучше.
– Врач сейчас у него. Несколько ожогов, болезненных, но не опасных, надо только немного подлечить. – Уолтер насмешливо улыбнулся. – Я одновременно и рад и удивлен тому обстоятельству, что вы не получили травмы. Дураки и пьяницы типа Сэнборна гораздо опаснее для окружающих, чем для самих себя. – Камердинер замолчал и, посмотрев на хозяина, покачал головой. – Вы уверены, что не хотите принять ванну?
– Ванна и ужин потом, когда я проснусь. Сейчас я не в состоянии пошевелиться даже для того, чтобы спасти свою жизнь.
– Это и ни к чему, опасность позади, – добавил Уолтер, уходя.
Лампа освещала комнату, неподвижный покой которой нарушала только качающаяся тень мотылька, бьющегося в оконное стекло. Алек зевнул и закрыл глаза – теплый желтый свет успокаивал; его тело расслабилось, и он погрузился в сон.
* * *
Мира остановилась у двери в комнату Алека; сердце колотилось в груди. Она боялась, что лорд Фолкнер серьезно ранен, ведь на охоте бывают какие угодно несчастные случаи – от неудачного выстрела до оторванных рук и ног. Иногда из-за неисправного замка на крышке пороховницы взрываются как маленькие бомбы.
«Только бы с ним не случилось ничего серьезного», – молила она и с трепетом постучала в дверь. Никто ей не ответил. Осторожно повернув ручку, она заглянула внутрь и взволнованно прикусила губу, когда увидела Алека распростертым на постели. Она не ожидала, что это зрелище так потрясет ее.
– Лорд Фолкнер! – прошептала Мира, проскользнув в дверь и подбегая к постели.
Во сне он выглядел моложе; с лица сошло обычное циничное выражение, четкие очертания губ стали нежнее, а черные ресницы мягко касались суровых скул. Его одежда впитала запах пороха и дыма, на смуглой коже остались легкие следы гари. Мира не увидела ни крови, ни бинтов – означало ли это, что травма была внутренней? Никогда раньше не позволявшая себе проливать слезы, сейчас она была готова расплакаться. Мира присела на край кровати и склонилась над ним. В желтом свете лампы трудно было понять, бледен он или нет.
«Если только они пустили ему кровь, я убью этого пьяницу врача!» – негодовала она и, подавшись вперед, с беспокойством осматривала его шею.
Алек пошевелился в ответ на ее прикосновение, пробормотал что-то сквозь сон, медленно открыл глаза, потянувшись, расправил плечи.
– Мира?
Прохладными пальцами она дотронулась до его лба, определяя темпера гуру.
– Я узнала, что произошел несчастный случай. Почему рядом с вами никого нет?
В ее задумчивом взгляде светилась такая нежность, а прикосновение, которым она отбросила прядь спутавшихся волос с его лба, было таким легким, что Алеку все это казалось продолжением сна.
– Несчастный случай? Со мной? – неуверенно произнес он. – Кто вам сказал?
– Как вы поранились?
Несмотря на все еще затуманенное сном сознание, Алеку потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что забота и внимание Миры стоят любых страшных ран. К сожалению, на нем не было ни единой царапины, чтобы можно было прибегнуть к ее помощи.
Он глубоко вдохнул ее запах, очень осторожно протянул руку к тому месту, где ее лента касалась покрывала кровати, и погрузил пальцы в тяжелые волосы.
– Лорд Фолкнер! Вам больно? – взволнованно спросила она, внимательно глядя ему в лицо.
– Да… Боже мой, да.
– Где?
– Я не могу понять…
– Врач уже смотрел вас?
– Нет.
– В таком случае еще есть надежда, – сказала она, скрывая за юмором нешуточную тревогу.
Алек слабо улыбнулся.
– Я заметил, что вы не слишком высокого мнения о нем.
– Его обращение с пациентами просто преступно. Не позволяйте ему даже подходить к вам!
– В таком случае позаботьтесь о том, чтобы мои раны не были оставлены без ухода и не начали гноиться, – произнес он, пытаясь расстегнуть рубашку.
Не сумев справиться с первой пуговицей, он откинулся на подушку, очень правдоподобно изобразив на лице страдание, и уронил руку на покрывало.
– Сейчас я помогу вам. Не двигайтесь, – проговорила Мира, сердце которой обливалось кровью при виде его мучений.
Она все бы отдала за возможность успокоить его, поцеловать в лоб, пригладить взлохмаченные волосы. Ловко расстегнув пуговицы, она распахнула рубашку.
Ее взгляду представилось совсем не то, что она ожидала увидеть. Ни ран, ни ожогов… Не было даже следов пороха!
Его тело было загорелым и тренированным; четко выступали мускулы брюшного пресса, мышцы груди вырисовывались под легким покровом черных волос. Когда Мира лечила бесчисленные раны, ей приходилось видеть открытые торсы многих мужчин, но никто из них не имел такого здорового вида! Никто не имеет права быть таким здоровым! Она подняла глаза и встретила его дразнящий, смеющийся взгляд.
– О дьявол! – воскликнула она, охваченная гневом, ударяя его в возмутительно здоровую крепкую грудь. – Низкий обманщик! Вы совсем не ранены, а вас стоило бы застрелить!
Как готовый к прыжку кот, Алек поймал ее сжатые в кулаки руки и, перевернувшись, прижал ее своим телом. Мира продолжала изливать на него поток крепких ругательств, которые он когда-либо слышал от женщин, обещая печальную судьбу многим частям его тела и кляня его до тех пор, пока они оба не начали задыхаться – она от гнева, а он от смеха.
– Я ничего не могу поделать, – проговорил Алек сквозь смех, сжимая ее руки и пытаясь заставить перестать браниться. – Я же не мог… Мира.., подожди… Ты же ведь не обвиняешь меня на самом деле, согласись.
– Бессовестный! – Она сопротивлялась, стараясь стукнуть его по уху. – Какого черта вы разыгрывали комедию, когда я… Вы самодовольный червяк, Пока она отпускала колкости по поводу его характера и наследственности, золотой медальон на цепочке тончайшей работы соскользнул с его шеи и упал ей на грудь. Он был согрет теплом его тела и горел на ее приоткрытой над корсажем груди как клеймо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36