А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это незаконно, и если меня поймают, то наденут наручники или оштрафуют. Именно по этой причине твой отец тайно заплатил мне дополнительный гонорар, а мой босс нанял меня на работу. Он знал, что я пойду на риск, если почувствую необходимость. – Немного помолчав, Мэтт добавил: – Люди, преследующие тебя, тоже не соблюдают закон.
– То, что входит в твое определение незаконного, зависит от того, как будут складываться обстоятельства, – заметила Лили.
– Совершенно верно. И от того… и от того, захочется ли кому-то застрелить меня или нет.
– Может, нам следует позвонить в полицию? – предложила Лили.
– Я позвоню Монике.
– Я имела в виду местную полицию. Если ты не хочешь слушать меня, то, может, послушаешь Уиллиса Конроя. Выходи из этого дела, Мэтт. Поехали со мной в Нью-Йорк.
Сам для себя Мэтт рассматривал такой выход из положения, но на практике это было нелегко сделать. Иногда он верил, что может бросить все и уехать с Лили. Однако сейчас он не хотел говорить с Лили на эту тему.
– Оставайся здесь. Мне надо поговорить с Конроем. Наедине, – сказал он и, прежде чем Лили успела ответить, вышел из комнаты, направившись в гостиную. Через секунду он услышал у себя за спиной шаги и не удивился: он и не рассчитывал, что Лили останется в спальне.
Конрой был все еще в гостиной, стоял к двери спиной, держа в руке фотографию Роуз и поглаживая пальцем ее улыбающееся лицо. Мэтт тихо подошел к нему сзади.
Нежность, с которой старик гладил фотографию, поразила Мэтта. Он вдруг совершенно иначе взглянул на этого человека – и внезапная догадка озарила его. Дикая, абсурдная и все же…
– Эй, Джоуи, – тихим голосом позвал Мэтт.
Старик дернулся и резко обернулся. Их взгляды встретились.
– Господи! – потрясенно прошептал Мэтт.
Старик распрямился, насколько это было возможно, сунул фотографию Роуз в карман и, тяжело опираясь на трость, направился к двери.
Мэтт наблюдал за ним молча, не двигаясь с места. Он даже не мог предположить, что его внезапная догадка может оказаться правдой. Мэтт взглянул на Лили. Она была потрясена не меньше его.
Когда старик подошел к двери, Мэтт опомнился и сказал:
– Подожди. Ты должен дать мне несколько ответов.
– Я ничего тебе не должен, – недовольно пробурчал старик.
– А мне кажется, что должен. Ради Лили. Ради тех двоих, в которых стреляли, потому что ты что-то знаешь. Что?
Множество вопросов теснилось в голове Мэтта, но особенно его волновал один: что произошло с Уиллисом Конроем? Старик повернулся, и их взгляды снова встретились.
– Ты действительно Джоуи Манкусо? – спросил откровенно Мэтт.
– Джоуи Манкусо умер ночью жаркого августа 1933 года.
– А Уиллис Конрой? Когда он умер?
– Где-то в 1978 году, насколько я помню.
– И как это произошло?
– Ты думаешь, что его убил я?
– Это так?
– Он все равно умирал: рак пожирал его. Он даже не пытался лечиться. Он знал, что заслужил это. Я просто помог ему уйти из жизни.
– Он знал, что ты собираешься украсть его жизнь?
– Ничья жизнь не заслуживает того, чтобы быть украденной, – пробормотал Манкусо и, глубоко вздохнув, продолжил: – Ты умный мальчик. Отдаю тебе должное. Как ты догадался?
– На месте убийства не нашли тел, – ответил Мэтт. – Все предположили, что их утопили в озере, но для этого между двумя перестрелками было мало времени. Там была найдена моторка, а когда я увидел, что два озера сообщаются, то сразу понял, что кто-то спасся на лодке. Кто-то, истекающий кровью. Но догадка пришла позднее, когда я увидел, как ты защищаешь Манкусо и с какой нежностью смотришь на фотографию Роуз. Уиллис Конрой никогда бы не стал защищать человека, которого предал.
– Ты прав, – мрачно подтвердил Манкусо. – Лживый сукин сын.
– Почему вы сделали это? – спросила Лили. Она выглядела ошеломленной и растерянной.
Мэтту было жаль ее: образ Джоуи Манкусо, которого она так романтизировала, был так безжалостно развеян. За какие-то несколько минут оба мужчины оказались не такими, какими она их представляла себе.
– Почему? Чтобы я мог вернуться сюда и провести остаток дней с Роуз. Я похоронил ее на острове. Потому что здесь я обрел семью. Сьюзи и Фрэнк согласились развеять там мой пепел, когда я умру. Они никогда бы этого не сделали для постороннего человека. Для меня это единственная возможность снова быть рядом с ней… а у Тони Грациано нет причин беспокоить Уиллиса, а вот Джоуи Манкусо он никогда бы не оставил в покое. Я старый человек и не хочу никаких неприятностей. Хочу умереть спокойно и быть рядом с моей девочкой.
Лили подошла к креслу и тяжело опустилась в него.
– Значит, никто не знает, кто вы на самом деле? Даже Сьюзи?
– Никто не знает правды. Уиллис никогда не был близок с семьей, и они не поддерживали с ним контакта, пока он находился в тюрьме, никто бы и не заметил разницы, да к тому же кого может интересовать судьба бывших бандитов. Даже тогда, когда их хоронят. Уиллис ушел в могилу под именем Джоуи Мэнн – под таким именем я жил после того, как умерла Роуз.
В комнате повисла гнетущая тишина.
– Мы нашли записку для Роуз, – сказал наконец Мэтт. – И бриллианты.
То, что на туфлях Роуз не фальшивые, а настоящие бриллианты, было только предположением, но Мэтт понял, что не ошибся, после того как старик никак не отреагировал на его заявление.
– Хорошая шутка, не так ли? Бриллианты для моей миллиондолларовой девочки.
– Да, – согласилась Лили. – Хорошая шутка, Джоуи.
Манкусо посмотрел на нее, и его глаза внезапно заволокли слезы.
– Мне действительно не хочется увидеть другую девушку, убитую Грациано. Я хотел стащить туфли и позвонить Тони. Мне все равно, если его парни убьют меня. У меня никого нет. Мои старики, моя девочка давно ушли из жизни. Смешно сказать, что держит человека на земле: страх незнания того, что будет с тобой на том свете, и жажда мщения, которая гложет тебя на протяжении многих лет.
– Ты хотел отомстить Грациано и Конрою? – предположил Мэтт.
– Ты прав, мальчик. Но когда я пришел в себя, старину Лу обокрали, а Уиллис сидел в тюрьме. Я не знал, что делать, но Джоуи Манкусо обещал Роуз попытаться вести честный образ жизни, и я сдержал это обещание. Но несколько по-своему. Я уехал в Канаду и стал работать на лесоповале. Там встретил молодую женщину, которая потеряла мужа. У нее были две дочери, и она нуждалась в деньгах и мужчине, который бы смог ей помочь.
– Вы женились на ней? – спросила Лили.
Манкусо утвердительно кивнул:
– У нее были рыжие волосы, а я всегда питал слабость к рыжеволосым женщинам. Она мне нравилась. У нас не было общих детей, но я хорошо относился к ее дочерям. Через несколько лет она умерла, девочки вышли замуж и разъехались, а я снова стал думать об Уиллисе. Узнал, когда его выпустят из тюрьмы, и стал ждать. – Манкусо внезапно усмехнулся. – Вы бы видели его выражение лица, когда перед ним предстал старый приятель Джоуи.
Мэтт и Лили посмотрели друг на друга, и на лице у Лили появилось выражение отвращения.
– Что в сумке? – спросил Мэтт, обращаясь к старику.
– Я уже говорил тебе: обручальное кольцо. – Манкусо потупил взгляд. – Немного драгоценностей и куча денег. Во всяком случае, тогда это была куча. В наши дни они уже обесценились.
– Это кольцо принадлежало жене Лу Грациано? – спросила Лили.
Мэтт с удивлением посмотрел на нее. Такая мысль не приходила ему в голову, но когда он снова повернулся к Манкусо, то увидел, что тот кивает.
– Мария Грациано была любовницей Майка Райли. Одной из многих.
– Лу Грациано знал об этом?
– Да, но он хотел, чтобы другие не знали. Его не волновало, что жена спит с другим мужчиной, лишь бы об этом никто не знал.
– Майк Райли хотел вернуть свои деньги, а Лу Грациано хотел получить обратно обручальное кольцо своей жены?
– Да. Лу хотел вернуть себе бриллиантовое колье и серьги, которые подарил Марии на годовщину их свадьбы. Они большие, как камни, эти бриллианты. Я не знаю, у кого они были украдены, но стоят целое состояние.
– Начнем с того, почему ты решил украсть их у Райли? Ты же наверняка знал, что он отомстит за это.
– Я был взбешен и плохо соображал. А все из-за Марии. Она была рехнувшейся сукой. С виду хорошенькая, а на самом деле… Однажды Роуз и Мария поссорились, и Роуз назвала ее бесстыдной потаскушкой. Мария схватила нож и тяжело ранила Роуз в руку. Я рассказал об этом Майку. Он только рассмеялся в ответ. Откровенно говоря, он любил Марию, потому что она была красивой. Но когда Майк начал поносить мою девочку, я вышел из себя.
– Тебе захотелось проучить его?! – удивленно воскликнул Мэтт. – Одного из самых крутых гангстеров Чикаго?
– Нет, мне захотелось сделать из него дурака. Я ударил его по самому больному месту – деньгам и женщине. Я украл деньги у него из-под носа, когда он спал. Это было сделано, так сказать, по вдохновению. В тот вечер в доме Грациано был большой прием, и Мария надела свои сказочные драгоценности. Перед тем как лечь спать с Райли, она бросила их все, включая и свое обручальное кольцо, на прикроватный столик. Вы слышали когда-нибудь о таком безумии? Я хотел показать всем, какими животными они были на самом деле. Шутка, понимаете? Все, что происходило со мной, всегда выливалось в шутку.
– Пока Уиллис не наехал на тебя и все не закончилось смертью Роуз, – добавил Мэтт.
– Нет, это не было смешно. – Манкусо сердито похлопал себя по щекам. – Здесь мне было не до смеха.
В комнате вновь повисла тишина, и Мэтт услышал, как Лили тяжело вздохнула. Он взглянул на нее, а она в ответ сокрушенно покачала головой.
– Сдается мне, что это кольцо не стоит того, что произошло из-за него, – заметила Лили.
И это говорила женщина с душой романтика. Мэтт ожидал услышать историю с интригующими заговорами и массой сложностей, а на самом деле все было очень банально: женская неверность, заурядный адюльтер, заурядная мужская гордость и честь.
– Тони сумасшедший. Он вбил себе в голову, что если сможет вернуть себе кольцо и драгоценности, то смоет позор своей матери и отца. – Манкусо сделал несколько шагов к креслу.
Мэтт бросился было помочь ему, но передумал. Ему не хотелось, чтобы Джоуи-Уиллис чувствовал себя комфортно.
– Райли убил Лу, чтобы не делить с ним Марию, а не потому, что Лу испортил все дело и не вернул обратно украденные деньги, – заметила Лили.
– Совершенно верно, и потому, что, несмотря на то что копы считали, что наши с Роуз тела утонули в озере, Лу знал, что это не так. Знал об этом и Майк. – В голосе Манкусо появилась горечь: – Они изрешетили тело Роуз пулями. Мне невыносимо думать об этом даже по прошествии стольких лет. Она ничего в своей жизни не сделала плохого.
И снова в комнате повисла тишина. Мэтт не мог отделаться от образов, мелькавших перед его мысленным взором, и, посмотрев на Лили, понял, что с ней происходит то же самое.
– В меня стреляли шесть раз, но этого оказалось недостаточно, чтобы убить меня. Я потерял сознание на несколько минут, а когда пришел в себя, Роуз была уже мертва. Я не мог оставить ее там. Полицейские бы обшаривали ее тело, клали бы ее на носилки, посторонние бы смотрели на нее разинув рты, а эти проклятые журналисты щелкали бы фотоаппаратами, снимая ее для газет. Я не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме меня, дотрагивался до моей девочки. Я был тяжело ранен, почти терял сознание и плохо помню, что делал. Но мне удалось найти лодку и доплыть до острова, где я и похоронил мою Роуз. Но разве это была могила?.. Она заслуживала надгробия и роз.
– А что случилось с вами?
– Лодка отвязалась и уплыла, поэтому я застрял на этом маленьком острове. Поблизости жил охотник. Чудаковатый старикан, похожий на снежного человека. Он подобрал меня и вылечил. Он не был дружелюбным, но и недружелюбным его нельзя было назвать. Он лечил меня, как лечил бы любое раненое животное. Когда я поправился, стал искать Лу и Уиллиса, но, как я уже говорил, было слишком поздно.
Лили, нахмурившись, смотрела себе под ноги. Затем, вскинув голову, спросила:
– Тони Грациано знает, что Мэтт и я здесь?
– Он предполагает, что вы можете приехать ко мне. Тони звонил мне несколько дней назад. Думаю, что он уже послал своих парней, чтобы проверить, здесь ли вы. Он сумасшедший, но не глупый.
– Тогда нам лучше не терять зря времени, – заключил Мэтт. – Ты помнишь, куда спрятал сумку?
– Помню. Я не пытался найти ее. В ней все для Роуз, а так как ее нет, мне самому ничего не надо. – Манкусо, опираясь на трость, сделал еще шаг. – Почему она вам так нужна?
– Я собираюсь отдать ее полицейским вместе с туфлями. Это единственный способ обеспечить безопасность Лили.
Манкусо согласно кивнул:
– Если здесь будет замешана полиция, Тони отступит.
– Я дождусь наступления темноты и отправлюсь на поиски сумки, – сказал Мэтт. – Хочу, чтобы ты пошел со мной.
Старик снова кивнул:
– Сегодня же увози свою девушку отсюда. Мне наплевать, что ты сделаешь с парнями Тони, но ты не должен вмешивать в это дело ее.
– Простите меня, но мне не нравится, что вы решаете это за меня, и я… – попыталась было возразить Лили.
– Я не собираюсь стрелять в бандитов Тони Грациано, – прервал ее Мэтт.
Он знал, что говорит неправду, и потому старался не смотреть на Лили, опасаясь, что она прочтет правду в его глазах.
– Помни, что я сказал тебе. Можешь ненавидеть меня сколько угодно, мальчик, но я прожил долгую жизнь и знаю ей цену, – проговорил усталым голосом старик. – Сколько еще пуль ты должен получить, чтобы понять это?
Глава 21
Час спустя Лили все еще не знала, что больше всего расстроило ее: то, что она узнала об Уиллисе Конрое или о Мэтте, о его страшном детстве. Он бы никогда не обмолвился ни словом об этом, если бы не вышел из себя. Прошлой ночью он признался ей в любви.
Эти слова заставили ее почувствовать себя счастливой и еще больше укрепили в Лили уверенность, что они с Мэттом подходящая пара. Она впервые по-настоящему верила, что у них с Мэттом есть шанс на счастье вдвоем.
Но сейчас все прочие сомнения снова вернулись к Лили.
– Тебе следовало рассказать мне, – сказала она, нарушив гнетущую тишину в комнате.
Мэтт сидел на полу и чистил оружие, а Лили наблюдала за ним.
– Что хорошего могло выйти из этого? – спросил Мэтт, мельком взглянув на нее. – Предпочитаю продвигаться вперед, а не оглядываться назад.
Лили стало не по себе от неспособности Мэтта – сознательной или бессознательной – видеть, как близко он приблизился к черте, разделяющей плохое и хорошее. Сколько времени должно пройти, чтобы он заметил эту разницу? Или, возможно, он видел все совершенно отчетливо, находясь где-то посередине и зная, что существуют границы, которые он не может переступить. Хотя Лили и не сожалела, что он нарушает закон, чтобы спасти их жизни, но это тем не менее беспокоило ее. Мэтт выбрал то, что знал лучше всего, – закон силы.
– Возможно, ничего хорошего, – ответила Лили, – но дело не в этом. Я думаю… что это заставило бы меня лучше тебя понять.
Мэтт вопросительно посмотрел на нее.
– В частности, почему мужчина, такой умный, способный, преданный и полный сострадания, все еще ощущает себя…
– Уличной шпаной, – закончил фразу Мэтт.
– Да, – согласилась Лили.
– А что, если это так и есть на самом деле?
У Лили разболелась голова, и она принялась массировать виски.
– А что, если мне это безразлично?
– Ты действительно думаешь, что дизайнер обуви из Нью-Йорка, выросшая в богатой семье, и телохранитель из Чикаго с преступным прошлым имеют шанс быть вместе?
– Я думаю, что у Мэтта Хокинса и Лили Кавано такой шанс есть.
– Это потому, что ты романтик, Лили.
– А ты ужасный пессимист, – сердито заметила она.
Этот мужчина по природе был бойцом, однако он намеревался покинуть ее, даже не пытаясь за нее бороться. И она знала почему, знала точно, что творится в его голове, и это бесило ее.
– Нет, я реалист.
Отчаяние охватило Лили, вытеснив собой злость.
– Значит, ты хочешь сказать, что, когда все закончится, я больше никогда не увижу тебя?
От внимания Лили не ускользнуло то, что Мэтт плотно сжал губы, избегая смотреть на нее. Он неопределенно пожал плечами, вероятно, полагая, что это может служить достаточным ответом. Но Лили знала, что он уже нашел выход из положения: первое время после расставания они будут перезваниваться, но со временем телефонные звонки будут становиться редкими, пока не прекратятся совсем.
Ей хотелось ударить Мэтта за его упрямство и самонадеянность. Все подсказывало ей, что он хочет быть с ней, но почему-то упорно этому сопротивляется. Как проникнуть в его душу, чтобы узнать ее? Если он сам в это не верит, как она, Лили, может заставить его поверить? Только вместе они смогут наладить свои отношения.
Может, уже сейчас настало время готовить себя к разлуке? Но как бы дело ни повернулось, она не будет плакать и унижаться – у нее тоже есть гордость, черт возьми.
– Ты собираешься позвонить Монике до того, как мы отправимся на поиски сумки и этого проклятого кольца?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31