А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– П-прямо с-сейчас?
– Подожди немного, – мягко сказал он.
Миссис Хольгерсон была явно удивлена поведением сына. Интересно, подумала Филиппа, что же ей рассказывал про нас Алфред?
– Ваш муж погиб в автокатастрофе? – спросила хозяйка, улучив момент, когда Говард разговаривал с девочкой.
– Да, – ответила Филиппа, недоумевая, зачем той понадобилось упоминать об этом. – Три года назад.
– Три года, – задумчиво повторила собеседница. – И с того времени ваша дочь за… у нее наблюдается дефект речи?
– Да.
Филиппа бросила на дочку настороженный взгляд. Но, к счастью, Ребекка была увлечена беседой с Говардом.
– Какая жалость! Но ведь это не связано с физическими повреждениями? Быть может, это психологическая травма?
– С вашего разрешения, мне бы не хотелось об этом говорить, миссис Хольгерсон.
– Как скажете. – Пожилая дама, видимо, решила избавить гостью от нетактичных вопросов. – Не подумайте, что я всегда сую нос в чужие дела. Просто вы меня очень заинтересовали.
Да, эта женщина далеко не так проста, какой хочет казаться. У нее явно есть планы, в которые Филиппа с Ребеккой не вписываются.
7
Невысокая хрупкая девушка лет двадцати ввезла столик на колесиках с чашками, блюдцами, сахарницей и кофейником. В его нижней части стоял кувшинчик со сливками, плетеная корзинка с еще теплым домашним печеньем и большой стакан апельсинового сока для Ребекки.
Глаза девочки засветились радостью, когда она увидела печенье. Она не отличалась хорошим аппетитом, но от домашних сладостей не отказывалась почти никогда.
Говард помог горничной расставить посуду на столике. Почему-то у Филиппы появилось ощущение, что это для него совершенно обычный поступок. Она удивилась неожиданно возникшему чувству близости – словно они были давно знакомы, и Филиппа могла рассказать обо всех его привычках и пристрастиях.
Через минуту он сел на диванчик рядом с ней, а не с матерью. А поскольку тот был не особенно велик, они сидели, почти вплотную прижавшись друг к другу. Она чувствовала жар его тела, и всякий раз на вдохе ощущала его чисто мужской запах.
А дышала Филиппа сейчас чаще обычного. Воздух, казалось, не проходил в легкие, застревал где-то в гортани. Но почему? Потому, что он сидит рядом с ней и его нога прижата к ее? Потому, что любой его жест, любое слово кажутся ей наполненными чувственностью?..
Но он же отец Алфреда! Она представила себе реакцию молодого человека, когда тот узнает о происходящем. Алфред никогда не поверит, что она испытывает физическое влечение к его родителю!
Неожиданно Филиппа осознала, что Говард обращается к ней с каким-то вопросом. Она заставила себя посмотреть ему в лицо. Так близко ей еще не доводилось видеть его голубых глаз, пронизывающих насквозь и зовущих одновременно. В горле мгновенно пересохло, и Филиппа испугалась, не разносится ли по всей гостиной громкий стук ее сердца.
– Простите? – выдохнула молодая женщина. – Что вы сказали?
– Мама спрашивает, понравился ли вам кофе, – ответил Говард.
Он будто бы случайно провел по ее бедру, и от этого прикосновения по телу Филиппы пробежали мурашки возбуждения. Что с ней такое происходит?
– Благодарю. Кофе чудесный, – натянуто улыбнувшись, проговорила она.
Миссис Хольгерсон сделала вид, что не заметила напряженной паузы, возникшей в разговоре между ее сыном и гостьей. Она налила Филиппе еще чашечку душистого черного напитка и спросила совершенно обыденным тоном:
– А почему вы так задержались в пути?
– У Филиппы случились неполадки с машиной, так что мне пришлось с полчаса покопаться в моторе, – ответил Говард и, обратив внимание на недовольный взгляд матери, добавил: – Надеюсь, ты не считаешь, что я должен был предоставить Филиппе возможность самой возиться с электропроводкой?
– Нет, конечно… Хотя она куда больше тебя приспособлена к физическому труду, – напрямик заявила Берта Хольгерсон. – Ты же помнишь, что тебе сказали врачи…
– Мама! Не стоит обсуждать это сейчас! – прервал ее Говард, явно раздраженный попыткой сообщить Филиппе, что с ним не все в порядке. Он обернулся к Ребекке, которая потягивала сок через соломинку. – Давай поскорее заканчивай, и пойдем искать мангусту.
– Послушай меня внимательно, Говард, – строго сказала миссис Хольгерсон. – Я не хочу, чтобы ты снова попал в больницу.
Филиппа замерла, надеясь, что сейчас многое прояснится. Она не знала подробностей, но догадывалась, что у Говарда серьезные проблемы со здоровьем.
– Я очень сожалею, что вам пришлось… – неловко начала она и замолчала, увидев, как Говард стиснул зубы.
– Я слишком много работал, – коротко ответил он. – И мне посоветовали отдохнуть, только и всего.
– Нет, не только! – Пожилая дама была неумолима. – У тебя был сердечный приступ!
Сердечный приступ?! Сердце самой Филиппы похолодело от страха. Удивительно, насколько ее расстроило это известие…
– Не преувеличивай, – возразил Говард, но его мать протестующе подняла руку.
– Именно приступ, – упрямо повторила Берта Хольгерсон. – Посмотри правде в глаза, дорогой. Тебе велели отдыхать, избегать стрессовых ситуаций, не волноваться.
– Вот я и взял небольшой отпуск, – ответил Говард, в голосе которого послышалась настоящая злость.
Но мать ее проигнорировала.
– Вот видите, – обратилась она к Филиппе, – он меня и слушать не хочет. Быть может, вам удастся повлиять на него?
– Но я…
– Мама, не пытайся заручиться поддержкой Филиппы! – воскликнул Говард, затем глубоко вздохнул и обернулся к гостье. – Приношу мои извинения. Мама не должна была затевать при вас этот разговор.
Филиппа покачала головой.
– Но ваша мама желает вам только добра.
– Неужели? – В его голосе звучала горькая насмешка. – Хотел бы я быть таким же оптимистом. – Он поднялся с кресла. – Боюсь, мама, что тебе пора ехать, если ты не хочешь опоздать на встречу. Увидимся за ужином.
– Хорошо. – Берта Хольгерсон поняла, что следует отступить, и попыталась сделать это с достоинством. – Прости, Говард, если сказала что-то не так. Но, мне кажется, что в твоей ситуации…
– Какой такой ситуации? – взорвался он. – Нет никакой ситуации! Довольно, не стоит об этом больше говорить!
К этому моменту Ребекка уже расправилась с соком и отодвинула от себя пустой стакан. Она смотрела на мать расширенными от тревоги глазами: девочка очень не любила и даже побаивалась ссор, словно помнила, как в свое время страшно ругались ее родители.
– Все в порядке? – с улыбкой спросила Филиппа, пытаясь подбодрить дочку.
Но Говард уже и сам заметил беспокойство ребенка. Огромным усилием воли он взял себя в руки и, подмигнув Ребекке, поинтересовался:
– Ну что, готова к новым открытиям?
– Д-да, – прошептала малышка, и ее глаза тут же загорелись от восторга.
Филиппа тяжело вздохнула. Единственный мужчина, которого Ребекка подпускает к себе, если не сегодня, так завтра исчезнет из ее жизни.
– А м-мама ид-дет с н-нами? – спросила девочка, спрыгивая с кресла и беря Говарда за руку.
– Если она все еще хочет, – ответил он, и на губах его появилась вымученная улыбка.
Филиппа тут же встала с диванчика. Что бы ни ждало ее впереди, она не намерена пасовать перед возможными превратностями судьбы.
– Конечно, хочу!
После этих слов Говард словно воспрянул духом, и ей немедленно захотелось его обнять.
Они вышли через другую дверь и оказались на просторной веранде, откуда открывался изумительный вид на сад. Клумбы и кусты пестрели яркими тропическими цветами, и даже Филиппа, привыкшая к местной флоре, подивилась их разнообразию.
Стоя на веранде, можно было видеть, как внизу плещется ласковое лазурное море, как белые барашки волн набегают на светло-желтый песок. Здесь жара не казалась такой удушающей, как в городе, яркий свет солнца приносил радость, легкий ветерок нежно овевал лицо.
Ребекке не терпелось отправиться на поиски приключений, забраться в восхитительные заросли, устроить какую-нибудь хитрую засаду и вообще насладиться свободой вдали от взрослых. Может быть, ей даже посчастливится найти мангусту…
Девочка вопросительно посмотрела на мать, и та кивнула, прекрасно понимая состояние дочери. Филиппа и сама была не прочь побегать по зеленым лужайкам, а потом кинуться в море. Но только она-то уже давно не ребенок…
– Только будь осторожной и не отходи далеко, а то потеряешься, – шутливо предостерегла дочь Филиппа.
Ребекка радостно пискнула, и уже через секунду ее голубой костюмчик замелькал между кустов. Говард с одобрительной улыбкой, смотрел ей вслед, а затем обратился к своей спутнице:
– Похоже, Бекки не особенно часто гуляет, да?
Филиппа вздохнула. Этот был больной вопрос: им с Дороти очень редко удавалось выкроить время, чтобы сводить девочку на море или хотя бы в парк. Так что Бекки проводила свободные от занятий часы во дворе, а еще чаще – дома.
– К сожалению, да. Мы очень редко выбираемся на природу.
– Но почему? – удивился Говард.
Филиппе показалось странным обсуждать такие проблемы с малознакомым мужчиной, но что-то заставило ее ответить.
– Видите ли, мы с сестрой работаем почти без выходных, так что выезжать за город совершенно не получается. Хотя это было бы очень полезно для здоровья Бекки, но…
– Понятно, – перебил ее Говард. – Я мог бы и не спрашивать. Вам наверняка пришлось тяжело после смерти мужа, да и сейчас ваше положение вряд ли стало легче.
– Мы справляемся. – В голосе Филиппы послышалась настороженность, словно она собиралась защищаться.
– Это не порицание, – покачал он головой.
– Нет, – согласилась она. – Просто я тоже не люблю говорить о моих личных проблемах при посторонних.
– А… – Он окинул ее взглядом. – Вам кажется, что я слишком резок с матерью?
– Мне кажется, что она беспокоится за вас. – Филиппа пожала плечами и затем осторожно спросила: – Вы болели?
– Вам действительно хочется это знать?
Под его пристальным взглядом она опустила глаза.
– Должно быть, все было очень серьезно, раз вам пришлось оставить работу.
– Я сам так решил, – спокойно ответил Говард. – Хотя и не хотел. Но оказалось, что отдых несовместим с постом президента компании.
– Ваша мама сказала, что у вас был сердечный приступ, – напомнила Филиппа. – Но вы стали отрицать.
– Потому что никакого приступа не было, – ответил Говард, снова начиная раздражаться. – Стресс, да. Усталость, да. Это я признаю. Я плохо спал и не мог сосредоточиться. К тому же, кажется, потерял в весе.
– Но тогда почему…
– Почему мама вбила себе в голову, что это был сердечный приступ? – Он вздохнул. – Благодаря одному врачу. Однажды в офисе я потерял сознание, а он, старый друг семьи, сказал, что, если я не сделаю перерыв…
– О, Говард! – воскликнула она в ужасе.
Филиппа даже не заметила, что назвала его по имени, пока на лице Говарда не появилась ленивая, самодовольная улыбка.
– Вот видите, я же знал, что у вас получится. – Он слегка нахмурился и попросил: – Называйте меня по имени. А то из-за «мистера Хольгерсона» я чувствую себе еще старее, чем есть на самом деле.
– Значит, вы приехали сюда, чтобы отдохнуть? Но ведь жаркий и влажный климат очень плохо сказывается на работе сердца. Почему же вы не выбрали место, где попрохладнее? Например, Данию или Англию?
Говард иронически на нее посмотрел.
– Думаю, вы слышали, что я обратился к одному врачу в Кингстоне. Он известный специалист и работает сейчас по контракту в больнице на Ямайке. Но кто мог вам рассказать об этом? Ваш приятель Джонатан, не так ли?
– На самом деле это была Дороти, – заявила Филиппа и почему-то вспыхнула. – Джонатан не имеет к этому никакого отношения.
– Разве? – Ее собеседник был явно настроен скептически. – Уверен, что он бы с вами не согласился. Вчера у него просто руки чесались поговорить со мной… где-нибудь за углом.
– Это смешно! – Филиппа чуть не задохнулась от возмущения. – Джонатан мне друг, только и всего!
– Вряд ли он удовлетворен подобными отношениями, – язвительно произнес Говард. – И я не могу его в этом винить.
– Давайте прекратим бессмысленный разговор, – предложила Филиппа. – О, а вот и Бекки!
Она была рада прервать беседу, заметив появившуюся на лужайке дочь. Рядом с девочкой шел пожилой мужчина, с седой бородой и всклокоченной шевелюрой. Он что-то рассказывал, а Ребекка увлеченно слушала.
– Это Уилкинз, садовник, – пояснил Говард. – Добрейшей души старичок, к тому же чудесный цветовод, просто волшебник. Когда-то я сам посадил этот сад, но из-за постоянных разъездов мне не удается как следует за ним ухаживать. Так что старина Джек – это для меня настоящее сокровище.
Филиппа никогда бы не подумала, что великолепные клумбы и цветники – творение рук Говарда. Почему-то его образ никак не вязался с вскапыванием грядок и с посадкой семян. Они спустились с веранды и направились к девочке со стариком.
– …а сейчас старина Чарли забрался к себе в дупло, – услышали они конец разговора. – Он спит днем, а ночью выходит на охоту. Так что, если хочешь заглянуть к нему в гости, придется или самой стать мангустой, или отрастить крылья! – Мистер Уилкинз рассмеялся, и вокруг его светло-серых глаз собрались добрые морщинки.
В ответ Ребекка неуверенно улыбнулась, а через секунду расхохоталась. Садовник заметил приближающегося хозяина и его гостью.
– День добрый, мистер Хольгерсон, миссис Оуэн, – поприветствовал он их. – Вот эта юная леди желает свести знакомство с нашим Чарли. Но разбойник забрался в дупло и носу не показывает! Даже не знаю, что и делать! – Старик в притворном ужасе обхватил голову руками.
– Что, Бекки, сбежал от тебя Чарли? – Говард сочувственно поглядел на девочку, но синие глаза его улыбались. – Ну, ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Джентльмен не должен так себя вести, придется сделать ему строгое внушение.
Ребекка запищала от восторга: если Говард сказал, что что-нибудь придумает, – значит, так оно и будет. Филиппа в который раз поразилась, с какой легкостью этот человек находит общий язык с обычно нелюдимой и замкнутой девочкой. Он завоевал доверие Ребекки так быстро, как это не удавалось сделать многим ее куда более старым знакомым.
Мистер Уилкинз подвел всех к высокому раскидистому дереву, где зверек обычно проводил дневные часы. На высоте примерно двух метров в стволе чернело дупло. Старый садовник подошел совсем близко и переливчато засвистел. Секунд через десять из дыры появилась остренькая мордочка с длинными растопыренными усами. Маленький черный нос непрестанно шевелился, блестящие бусинки глаз сердито и одновременно насмешливо вглядывались в возмутителей спокойствия.
– Ну не сердись, не сердись, Чарли, – добродушно пробасил мистер Уилкинз. – Неужели ты не хочешь познакомиться с очаровательной юной леди? Она даст тебе кусочек сахару и погладит по спинке. Спускайся, разбойник!
Чарли, видимо, понял, что опасность ему не угрожает, но лезть вниз не собирался. Напротив, преспокойно уселся на краю дупла и принялся старательно вылизывать шерстку, явно красуясь перед восторженными зрителями. Ребекка и правда пришла в восторг при виде гибкого зверька и жалела только о том, что нельзя его потрогать, погладить шелковистую шкурку.
– Что ж, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, – вздохнув сказал Говард и подхватил девочку на руки.
Он посадил ее на плечи, и теперь Ребекка оказалась как раз на той же высоте, что и дупло.
– К-какой он хорошенький! – воскликнула она, протягивая руки к зверьку.
Филиппа хотела было ее остановить, боясь, что маленький хищник укусит ребенка, но тот уже принялся обнюхивать раскрытую ладошку.
– Не волнуйтесь, миссис Оуэн, – успокаивающе проговорил старик садовник. – Чарли не причинит ей вреда. Это на редкость дружелюбное и доверчивое создание. На вот – обратился он уже к Ребекке, – дай ему сахару.
Мангуста уже перебралась девочке на плечо и теперь с любопытством изучала новую знакомую. Очевидно, она ему приглянулась, потому что зверек, скользнув ниже, уютно свернулся на сложенных руках Ребекки, ощущая себя в полной безопасности.
– Я ему н-нравлюсь! П-правда нравлюсь! – рассмеялась она.
Ребекка была на седьмом небе от счастья, с ее личика не сходила улыбка.
– Это потому что ты такая же маленькая, как он, – мягко произнес Говард. – Вы отлично друг другу подходите.
– Я н-не маленькая, – серьезно возразила Ребекка, поглядывая на взрослых сверху вниз. – Я в-выше мамы и, вообще, в-выше всех. Мама, г-гляди, какая я большая! – Она снова радостно рассмеялась.
– Вижу, вижу, – пробормотала Филиппа обеспокоенно. – Но мне кажется, что мистер Хольгерсон уже может опустить тебя на землю.
– А з-зачем?
Девочке нравилось сидеть у Говарда на плечах, нравилось быть выше всех. К тому же это значило, что она находится в центре внимания.
– Затем, что так надо, – твердо сказала молодая женщина, стараясь не обращать внимания на потухший взгляд дочери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14