А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но! Мне лично – НЕ БОЛЬНО это слышать. Мне это в достаточной степени безразлично. Не очень приятно, когда «наезжают» на мою личность, это да – но я стараюсь из таких «наездов» извлечь урок смирения, так что у меня нет причины их избегать.
А когда ругаются на христиан в целом, на Церковь… да пусть ругаются! Какая мне разница? То есть я, конечно, всегда считаю своим долгом возразить, но меня такие наезды не ранят, не выводят из равновесия. Церковь еще и не такое выдерживала… «И врата ада не одолеют ее». Что касается богохульств – я стараюсь помолиться за людей, их произносящих, поскольку им все-таки ведь отвечать придется.
Причем, я прекрасно помню – когда я была теософом, то любое критическое слово в адрес Блаватской вызывало у меня бурю эмоций. Как же – «несчастную страдалицу» опять притесняют! Так что я прекрасно понимаю тех, кому «больно». И кто поэтому считает любую критику и любое возражение «агрессией».
Еще одна особенность восприятия христиан эзотериками. Как только я довольно робко призналась Лене в том, что исповедовала свои грехи и собираюсь теперь следовать только церковным путем (честное слово, больше моя фраза ничего не содержала!) Лена посмотрела на меня, прищурившись, и очень ехидно спросила:
– И что, ты считаешь, что ты нашла Истину?
Каюсь, я не была достаточно твердой, чтобы ответить: да. Истина в Христе. Я что-то там промямлила. И тут же мне пришлось ответить за всю Церковь (причем, как известно, половина антицерковной пропаганды, если не больше, высосана из пальца): и за Святую Инквизицию, и за альбигойцев, и за Константинополь, и за бедных еретиков, и за бедного Галилея…
Я еще ни слова критического не произнесла в адрес эзотерики или в личный адрес Лены, а она уже ехидно спрашивала меня при встрече: «Ну что? Будешь с еретиками разговаривать?» (правда, возможно, она обиделась на мой новый роман, но ни к ней, ни к ее кумирам он не имел отношения).
То есть человек переносил свои представления и все, что он, по его мнению, МОГ от меня услышать, на мою реальную личность. Не на мои реальные высказывания отвечал и обижался, а на якобы возможные, по его мнению. И это далеко не единственный пример. Сколько раз, переписываясь с атеистами или эзотериками, сообщив, что я католичка, я слышала первым делом что-нибудь вроде: «Для вас все люди с другими убеждениями – враги, и вы готовы их уничтожить». Мне оставалось только пожимать плечами и гадать, чем я подала повод так думать.
А не было повода. Достаточно просто назвать свое вероисповедание, а человек уже сам выстроит в голове картину моего мировоззрения, которое, по его мнению, он прекрасно знает и понимает.
А уж если начать что-нибудь критиковать!
Человек, который очень хорошо умеет обижаться, которому очень легко становится «больно» – может так же легко стать опасным для других. Уж это я хорошо испытала на собственной шкуре.
Но тем не менее, я готова в любой момент вступить в полемику с любым эзотериком – как только тот проявит желание.
И второе. Почему я не отношусь спокойно и безмятежно к существованию всех этих явлений?
На самом деле многие эзотерики – замечательные, интересные люди, яркие личности. Это люди, которые реально интересуются чем-то духовным, истиной, Богом, хоть что-то в жизни ищут. Часто это талантливые люди. Я лично даже предпочитаю общаться с эзотериками, чем с неверующими людьми.
И что плохого может быть в том, казалось бы, что существуют вот такие школы… ну есть в них свои негативные моменты, но уж не так все ужасно! Вот такие общества, клубы… А целители – это и вовсе неплохо, они даже свой небольшой вклад в медицину могли бы внести.
Во всяком случае, эти люди хоть никому не угрожают, никого не грабят, живут себе тихонечко, никого не трогают. Пытаются по мере сил сделать что-нибудь хорошее.
Чего я к ним привязалась?
То же самое и книги – ну пусть они существуют, зачем их жечь, запрещать, почему нужно себя ограничивать в чтении?
Вот ответу на этот вопрос будет посвящена следующая и последняя часть.
Часть шестая. Прозрение
Мой рассказ остановился на том, как я начала работать в издательстве «Вега».
Мы продавали «духовную» литературу. В основном – «Анастасию», которую перевели на немецкий язык. И «анастасиевскую» продукцию – кедровые плашки, кедровое масло, орешки. Также книгу Евгения Авербуха и книгу Левшинова, переведенные на немецкий.
Мне все это, как я уже говорила, нравилось.
Александр в те времена еще заботился об обществе. В конце лета он (кстати, абсолютно единолично, не посоветовавшись ни с кем – впрочем, это его обычный стиль) установил новый порядок сборов. Теперь должны были проводиться раз в месяц так наз. «малые встречи» для живущих поблизости. И раз в два-три месяца – «большие встречи». К «большим встречам» планировалось вызывать каждый раз каких-нибудь интересных людей: йогов, целителей, пророков типа Плыкина… Чтобы люди что-то полезное почерпнули, значит. А на «Малых встречах» у нас должна была проходить целая культурная программа. Причем эту программу В. расписал на год вперед, в подробностях, с точностью до 15 минут!
В субботу вечером мы должны были: 1. помедитировать, 2. Заслушать доклад по истории религии (В. решил начать с христианства). 3. доклад самого В. по музыке (он решил заняться нашим просвещением – тут он, безусловно, был прав). 4. попеть хором. Ну а в воскресенье с утра предполагалось посещение какой-нибудь церкви. Один месяц– православной, другой – католической, третьей – адвентистов седьмого дня… Меня – и то покоробило. «Вообще-то, – сказала я, – В церковь так не ходят». «Почему?» – искренне удивился Александр. «Ну вообще надо уж выбрать одну конфессию, и туда ходить».
В первый раз мы как раз отправились в нашу католическую церковь. Мне стало неприятно, когда все наши дружно отправились за причастием. Но я ничего не сказала.
Странно, но почему-то у меня, ничего абсолютно тогда не знавшей о христианстве, был какой-то внутренний запрет: я не причащалась, не крестилась до тех пор, пока не получила крещение и конфирмацию. Я только потом узнала, что да, нельзя кому попало причащаться.
Но ни у Александра, ни у остальных таких внутренних запретов не было… хотя Александр должен был знать – он человек начитанный. Еще и православный. В общем, они причастились. Прости, Господи! Потом вышли из церкви, и Александр начал меня расспрашивать: «ну что? Ты что-нибудь чувствуешь, когда причащаешься? А я вот чувствую!» Меня снова покоробило. Такое ощущение, что для него все равно – что Причастие, что медитация у Евгения. Лишь бы что-нибудь почувствовать.
Но это все прелюдия.
Надо сказать, что Александр всегда с большим интересом относился к любой возможности «просветлиться», что-то там почувствовать, чему-то научиться в оккультном плане.
У меня есть подозрение, что здесь большую роль сыграло его честолюбие. Я помню, как он вдруг решил учиться работать на компьютере. У него ничего не получалось! Все было просто ужасно. Наконец – это ему, собственно, и не нужно. Он руководитель фирмы и должен руководить, а не работать на компьютере – для того работники и нанимаются! Но Александр учился просто с потрясающим упорством! Он выписывал команды на бумажку. Заучивал их. Стоял у меня за спиной часами. А истинный его мотив выдала фраза, брошенная им Косте: «Вы думаете, вы такие умные, что умеете работать? И я могу этому научиться, какие проблемы»… У Александра был небольшой «заскок» на тему способностей, талантов, умений. Мое элементарное умение набирать тексты слепым методом он называл «гениальностью». С явной завистью в голосе.
Ему все нужно было уметь! Ему нужно было быть лучше всех – во всем!
Боюсь, что точно так же он относился и к оккультизму. Он постоянно с ноткой сожаления говорил: «А я ничего не почувствовал» (во время, скажем, медитации). «А я совершенно бесталанный, ничего не вижу, ничего не чувствую».
Кстати, по убеждениям Александр был чистым «розамиристом». В Сатья Саи он довольно быстро разочаровался. А вот «Роза мира» всегда оставалась для него Главной Книгой. При этом он считал и считает себя православным. В храм, правда, ездит крайне редко, по большим праздникам. Утреннее и вечернее правило не читает. Не исповедуется, естественно. Но зато тщательно соблюдает посты.
Главный авторитет для Александра – «Роза мира». Теософию и Сатья Саи он не признает, к «Анастасии» относится как к способу заработка.
Но как раз в «Розе мира» декларируется абсолютно беспечное отношение к развитию «сверхспособностей». Даже Блаватская и Е. Рерих предупреждают своих последователей об опасности таких занятий. Но Даниил Андреев относится к этому совершенно спокойно.
Кроме того, надо не забывать о неразборчивости, которая тоже в «Розе мира» проповедуется. По Андрееву находиться в рамках какой-то одной конфессии, конечно, лучше, чем быть вовсе атеистом – но это для «отсталых» сознаний. Передовые сознания будут сочетать все: православные молитвы с дзеновской медитацией, с языческим поклонением мелким божкам, с изучением всех духовных откровений «правой руки» (включая, между прочим, антропософию, которую Андреев специально упоминает!)
Поэтому для передового сознания Александра было вполне характерно и естественно то, что он кидался из одного «духовного» увлечения в другое. Одно время он был убежденным «ивановцем» – два раза в день ходил к реке обливаться и т. д. Были у него и приступы «православия» (беру в кавычки, потому что посещение церкви с целью «зарядки» и спорадическая практика исихазма мне не кажутся признаками христианства). Посещал он то Евгения, то «мать Миру» – с медитациями, разумеется. И все время, видимо, его не оставляла мечта стать целителем, и что-то такое тревожило внутри – «У меня нет способностей!»
И вот летом 2000 года Александр, находясь в Петербурге, принял посвящение в 1ю ступень рэйки.
Знаю только, что его учительницу звали Люба. Собственно, целителем он сразу не стал, но лечить немного пробовал. Когда мы переехали, у меня одним ужасным вечером жутко разболелся зуб. Так как это усугубилось депрессией, я не могла у себя снять боль, и терпеть было тяжелее, чем обычно. И вот Александр предложил снять у меня боль с помощью рэйки. Так я впервые услышала о том, что он «посвящен». Александр выключил свет и велел мне закрыть глаза. Не знаю, что он там делал. Боль прошла. Правда, после сеанса минут через пять она восстановилась в полном объеме. Так что об эффективности рэйки у меня возникло вполне определенное мнение: биоэнергетика она и есть биоэнергетика. О ее возможностях и границах я уже писала.
В общем, рэйки не играло вначале существенной роли в жизни Александра. Но вот в октябре (или еще в сентябре?) он начал с некоторым даже ужасом рассказывать о происходящих с ним явлениях.
Когда он лечил жену с помощью рэйки, он вдруг почувствовал, что руки его движутся не произвольно. Мне трудно об этом судить, но наверное, действительно страшновато, когда ты ощущаешь такую невидимую силу, которая движет твоими руками.
Так у Александра появился Учитель.
Кажется, он и голос Учителя слышал… точно не скажу. Но главным образом Учитель проявлялся во время сеансов рэйки, активно двигая руками Александра. Наш целитель, разумеется, тут же позвонил своей учительнице в Петербург. Люба ему разъяснила, что все это хорошо, правильно, что он «растет», и так и должно быть. Слушайся, мол, Учителя.
Ну что же делать – Александр начал слушаться.
Учитель начал принимать очень активное участие в жизни Александра.
Первым делом перестроилось питание «ученика». То есть, я не знаю, первым ли делом – но это было первое, что мы заметили. Учитель указывал, что Александр должен есть – с помощью все тех же движений рук. Я наблюдала это зрелище – Александр за столом. Его руки поднимаются над блюдами (мы что-то праздновали, и стол был хорошо накрыт), движутся как бы сами по себе, независимо от тела. (Конечно, при желании можно это симулировать. Но я уверена, что Александр не симулировал). Помавают кругами над одним блюдом, над другим, останавливаются над морковным салатом и нервно, крупными резкими движениями зачерпывают ложку, швыряют на тарелку Александра. Движутся дальше, двумя пальцами захватывают кусочек перца, швыряют.
Александр стал очень плохо себя чувствовать. Шла какая-то перестройка организма. Несколько раз становилось плохо с сердцем. Мы очень переживали…
Потом здоровье его несколько стабилизировалось. И изменения пошли полным ходом.
Помню одну из «малых встреч», на которой Александр кормил нас собственноручно приготовленным ужином. Надо сказать, до этого он относился к готовке, как все мужчины – может, и умел что-то, но не то, чтобы сам готовил. Теперь в доме готовил только он. Причем жена (И.) должна была есть то, что он готовит.
А готовил он так. «Учитель» двигал его руками, швыряя в кастрюлю все подряд – куски яблок, овощей, картофеля, картофельные очистки, соль, сахар, разные специи (точно так же он закупался на рынке – повинуясь указаниям «учителя»).
Самое интересное – то, что он готовил, получалось, по крайней мере, съедобным.
На той встрече он кормил нас запеканкой из «всего на свете», по описанному выше рецепту. Мне лично даже было вкусно.
Тогда он еще мог разговаривать нормально и вел себя адекватно.
Особым вниманием к человеку, способностью хоть к какой-то дружбе В. не отличался никогда. Часто во время разговора он погружался в задумчивость, взор его устремлялся вдаль, и мы понимали, что он сочиняет музыку.
Кстати, о музыке – последним произведением В. была «Роза мира». После этого он долго писал какие-то наметки к будущему грандиозному произведению: композитор задумал «озвучить» все 4 Евангелия! (Что вообще говорит об уровне его притязаний). Это произведение закончено не было. А где-то в начале всей своей «духовидческой» эпопеи, Александр заявил, что теперь навсегда отказался от музыки ради «религиозно-общественной деятельности». Насколько мне известно, это и до сих пор так – кажется, он действительно перестал заниматься творчеством (вопрос – осталась ли у него хотя бы способность к таковому…)
Короче говоря, Александр был человеком скорее нелюдимым, интровертированным. Теперь эти его качества еще усилились. Он стал проводить очень много времени в лесу. С людьми почти не общался. Уже тогда он перестал приходить на работу в издательство, заглядывал туда только изредка и ничего толком не делал. Мы с Костей крутились вдвоем, помогала и Лена (ее младший ребенок еще не ходил в сад). Уже тогда с Александром стало неприятно общаться, чувство собственного превосходства, и без того всегда сильное у него, выросло еще больше.
Кстати, я с ужасом узнала, что когда нас еще во Франкенеке не было, Александр и семья Кости уже начали конфликтовать. Причины были следующие: Александр, как обычно, предпочитал абсолютно все держать в своих руках и все решения принимать единолично. Особенно это не нравилось Лене. Она пыталась сама что-то организовать в обществе (например, материальную помощь больной внучке одной из членов общества, живущей в России) – Александр устраивал ей за это выговоры (как она могла без его ведома, через его голову!) Решения, которые принимались им по издательству совместно с Костей, могли в любую минуту быть изменены без оповещения остальных. Так, Александр самолично, вопреки договору с ребятами, заключил договор на издание книги с целителем Левшиновым. Эта книга, к слову, до сих пор лежит в издательстве мертвым грузом – такой литературе необходима раскрутка, на которую денег нет. Ну и множество других мелочей.
При этих конфликтах Александр позволял себе, например, такие высказывания: я значительно старше вас, и естественно, никакого равенства между нами быть не может (в принципе, он прав – но это так странно звучит после уверений о любви и равенстве в нашем обществе, после настоятельных требований называть всех на «ты» – он даже сказал Лене: «Если ты еще раз назовешь меня на „вы“, я не буду с тобой разговаривать»). Ну конечно, вы приехали из Казахстана… а мы все-таки – столичная интеллигенция. Также он намекал и на разницу в образовании.
Мне он такого не говорил, хотя ко мне все то же самое можно и отнести: я не образованна, молода, из провинции… Но и по отношению к нашим друзьям я считаю это хамством.
Ну вот, теперь все эти качества усилились в Александре. Иногда он вел себя довольно-таки хамски и по отношению к своей жене.
Наша реакция на все это была практически схожей: все мы сначала возмущались и недоумевали этим изменениям в Александре, а потом приняли их как должное и начали относиться к Александру, как к Учителю.
У меня этот процесс прошел довольно быстро. Возможно, потому, что я поначалу мало видела дурных проявлений Александра, со мной он был довольно мил, дома я с ним не общалась близко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21