А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Вначале все внимание обращается на самое главное, на необходимейшие нужды, и только потом человек может думать о другом.
Солнце склонялось к западу.
– Пойдем, поставим на ночь черепаху, чтобы завтра был чай, – сказал Мирон.
Пошли, проковыряли в березе дыру. Но как подставить посудину, если она с крышкой?
Мирон всунул в дырку веточку, второй конец ее опустил в панцирь.
– Хоть и медленно будет, и пропадет часть сока, однако к утру на чай наберется, – сказал он.
Над головой их кто-то тихонько пролетел и сел на соседнюю березу.
– Что это такое? – удивился Мирон. – Не птица, не летучая мышь, не белка. Кажется, шерсть какого-то сизого цвета. Ну, специалист, объясни.
Животное неуклюже копошилось в развилке березы. Виктор присмотрелся.
– Это летяга, или летучая белка, – сказал он наконец. – Хотя, как видишь, она сильно отличается от обычной белки. Днем она всегда сидит в своем гнезде.
– Сколько тут разного зверя, о котором даже и слышать не приходилось, – пожал плечами Мирон.
– Если б этот дикий уголок не был пристанищем для зверей, – сказал Виктор, – тогда и нам не пришлось бы тут сидеть.
– Почему?
– Очень просто. Если тут много зверей, значит, редко бывают люди, значит, добраться сюда трудно, а выбраться, как ты знаешь, еще труднее.
«Крэк-крэк», – послышался вдруг голос дергача.
– И он тут! – удивился Мирон. – До сих пор я слышал его только во ржи.
– Это, наверно, путешественник, – авторитетно сказал Виктор. – Видно, только что пришел из Африки.
– Как это «пришел»? – удивился Мирон.
– Да вот так пешком и притопал.
– Из Африки?
– Да.
Мирон весело захохотал.
– Ты не смейся, я говорю серьезно. Сам читал. Они плохо летают, предпочитают идти и лишь тогда поднимаются в воздух, когда на дороге встретится вода или другое какое препятствие.
Мирону пришлось поверить, но долго еще он смеялся над этим удивительным пешеходом.
– Все бы ничего, – сказал Мирон, когда они улеглись в своем шалаше, – да вот накрыться нечем. А по ночам еще холодновато.
– Зато это вынуждает вставать и поддерживать огонь, – ответил Мирон, – А иначе он когда-нибудь может и потухнуть.
IX
Сладкий чай. – Лекции Мирона. – Важная госпожа. – Хищник на рыбалке. – Арена битвы. – И змея понадобилась. – Бойцы в плену.

Утром пошли за «чаем». Черепашина была полная, даже через верх перелилось. С каким удовольствием выпили свежего сладкого сока!
– Сразу, кажется, почувствовал себя крепче, – отметил Виктор.
– Так и должно быть, – сказал Мирон. – В соке есть сахар, а он полезнее мяса. Его как раз и не хватало нашему организму. Сахар поддерживает нервную систему и особенно полезен при умственной работе.
– О, это кстати! – повернулся Виктор на одной ноге. – Я уже чувствую себя более умным и готов сейчас же начать культработу среди здешних жителей – зайцев, ежей, черепах.
– Послушаешь твою трескотню, так не скажешь, что ты стал умнее, – съязвил Мирон, но Виктор не обиделся.
Поставили черепашину на прежнее место и направились к рыбному садку. Дорога была знакомая, шла она главным образом вдоль берега, зверей тут друзья не ожидали и поэтому могли больше внимания обращать на некоторые интересные растения, встречавшиеся по пути. Настала очередь Мирона продемонстрировать свои знания.
Уже шагов через сто Виктор заинтересовался высоким деревом с сероватой гладкой корой и сизыми иглами.
– Что это такое? – спросил он. – Кажись, не сосна и не ель.
– Кедр, – ответил Мирон. – Видишь, иглы более сжатые, а снизу две синевато-белые полоски. Шишки похожи на еловые, но тупые.
– Так он же растет в Сибири! – удивился Виктор.
– Как видишь, есть и у нас. Сибирский и пониже, и иглы и шишки у него вполовину меньше.
Мирон был доволен, что так удачно блеснул своими познаниями, но вскоре он оказался в затруднительном положении. Друзья наткнулись на небольшое дерево, похожее на сирень, но с какими-то странными листьями: то ли хвойные иглы, то ли обычные узенькие листочки. Две половинки листа образовывали как бы желобок, а возле листовой пазухи прилепились шероховатые шарики.
– А это хвойное или лиственное? – спросил Виктор, уверенный, что Мирон знает.
Мирон начал рассматривать дерево, но не мог припомнить названия.
– Это, это… – бормотал он.
– Эх ты, спец! – насмешливо сказал Виктор.
– Тис! – выпалил Мирон. – Южное растение, но относится к хвойным. Листья ядовитые. Само дерево очень крепкое. Вот из чего ним следовало сделать лук! Не знаю, как здесь, а в других местах живет до двух тысяч лет.
– Ого! – удивился Виктор. – И всегда такое маленькое?
Иногда достигает порядочных размеров, но особенно большим не растет. У нас оно встречается очень редко; есть еще в Беловежской пуще. А дальше на восток нету…
– Молодец! Выдержал экзамен! – хлопнул Виктор друга по спине.
Некоторое время спустя обратили внимание еще на одно хвойное дерево с маленькими зелеными иглами, росшими отдельными метелками.
– Гляди, – остановился Виктор, – кажется, будто иглы совсем молодые, только-только начинают расти.
– Так и есть. Это – лиственница. Она на зиму сбрасывает свои иглы.
– Какая щупленькая!
– Лиственница любит горную, каменистую почву. Но в некоторых местах и у нас хорошо растет. Часто здесь ее разводят искусственно.
Потом Мирон остановился возле травы с зубчатыми сложными листьями. На верхушке стебля зонтиками собрались пучки, готовые распуститься.
– Советую запомнить это растение, – со смехом сказал Мирон. – Тебе оно может понадобиться.
– Почему – мне? – А вот когда начнешь слишком горячиться, сделаем отвар из его корней, чтобы успокоить нервы.
Это – валериана.
– Гляди, брат, как бы тебе не понадобилось, а я обойдусь, – ответил Виктор.
– Если б собрать побольше, можно было бы сдать. В аптеках охотно принимают. Да и вообще теперь у нас везде покупают лекарственные растения.
– В таком случае давай начнем сбор!
– Сначала посмотрим, что тут можно найти.
И Мирон более внимательно начал рассматривать все вокруг. Однако не на каждом шагу растут такие травы. К тому же, было еще рано, не все растения распустились как следует, далеко не все начинали цвести.
Поэтому особенно бросилось в глаза скопление не то травы, не то кустов с большими красивыми золотисто-желтыми цветами на склоне холма, под охраной деревьев. Подойдя ближе, друзья увидели, что некоторые стебли достигают двухметровой высоты. Листья продолговатые, толстые, словно смазанные жиром. От цветов шел крепкий запах. Казалось, будто растение это здесь – случайный гость.
– Интересная штука! – произнес Виктор и тронул рукою сначала лист, потом цветок. – Словно фикусы или рододендроны, что иногда растут в комнатах, в горшках. Да и запах такой, что можно одуреть.
Мирон смотрел на растение с каким-то волнением.
– Да, – сказал он наконец, – это азалия, или, как говорят в народе, «божье» деревце. Читал я о ней и даже удивлялся, почему ее так уважают. Наш профессор Адамов специально ездил в какой-то уголок Беларуси, чтобы исследовать азалию. Описал подробно: и какие соседи рядом с ней, и какой камушек под ней, и каким клином она разместилась, и план составил, и сфотографировал, и даже срисовал. В конце концов возбудил ходатайство, чтобы оградить и охранять ее.
– Ай-яй-яй! – воскликнул Виктор. – Не пугай ты меня, а то я не знаю, как держаться перед этой важной особой. Хоть и красивые цветы, но такое внимание к ним – чересчур.
– Объясняется это тем, что она – редкий гость из теплых стран, а вот у нас растет, как видишь, даже просто в грунте.
– Ну и пусть растет. Чего с ней так носиться? Или она приносит какую-нибудь особенную пользу?
– Говорят, что очень помогает от коросты.
– Вода и мыло помогают больше.
– Кроме того, в ней есть какой-то наркотик. Если поесть меда, собранного пчелами с этих цветов, можно оглохнуть и ошалеть.
– Так вот почему она «божье» деревце! За что же тогда ее уважать? – возмутился Виктор. Лучше – под корень, и конец!
Не бойся, она у нас встречается очень редко. Обычно растет в Крыму, на побережье Черного моря дм в Южной Европе и никому там не мешает. Ее даже специально разводят в садах: азалия начинает цвести раньше других декоративных растений, зацветает даже раньше, чем распускаются листья. Говорят, что ее лет полтораста назад завезли в Европу из Китая.
– Ишь ты, какая цаца! – засмеялся Виктор. – Ну, пускай себе растет на здоровье. Пойдем, а то и ты ошалеешь.
Наконец они подошли к своему пруду. Вода в нем заметно спала, в некоторых местах показалась земля. Полоска воды возле загородки стала совсем узкой. Но в разных местах оставались еще ямы с глубокой водой. Хлопцы заметили, как там шмыгнуло что-то темное. Но успели приглядеться, как возле берега показалась блестящая темно-бурая круглая голова с белым пятном на носу. В зубах зверек держал рыбу.
– Выдра! – крикнул Виктор, и голова тотчас скрылась под водой. – Ах, поганая! Она всю нашу рыбу сожрет! Выгрызет спину, а все остальное бросит.
– Давай ловить ее вместе с рыбой, – предложил Мирон.
– Нет, брат, не такая она глупая. Ее только капканом можно поймать, да и то надо ставить капкан возле норы. А нора имеет два выхода: один наверх, другой под воду. Как-то четыре человека по очереди стерегли выдру шесть недель, так и не поймали. Во всяком случае, надо хотя бы прогнать ее отсюда.
Хлопцы разделись и подготовили свою «сеть».
– А не укусит она? – спросил Мирон.
– Если загнать в угол, может броситься на человека, а так не отважится.
Когда подошли к середине пруда, то увидели, как на берегу, среди травы, скользнуло длинное, на коротеньких ножках, тело выдры. Спина у нее была темно-бурая, грудка белесая.
– Эх, добро убегает! – с сожалением сказал Виктор. – Одна шкура чего стоит.
– Ого! А есть ее можно? – спросил Мирон.
– Можно. Мясо даже хорошим считается.
– В таком случае давай поищем ее нору.
– Норы, пожалуй, тут нет. Они роет ее возле воды. А ведь эта вода случайная, временная.
– Жаль, – вздохнул Мирон. – Давай тогда ловить свою собственную рыбу.
«Собственной» рыбы наловили легко, вдобавок вытащили несколько комков какого-то киселя с черными крупинками.
– Эта жабья икра только рубашку испачкает, – сказал Мирон, с отвращением отгребая кисель.
По дороге домой они зашли в лес – поискать клюквы – и в одном уголке, среди густого ельника, нашли уютную площадку, посреди которой виднелось множество свежих перьев.
– Погибла от хищника какая-то птица, – сказал Мирон.
Виктор оглядел полянку, перебрал перья – то черные, то черные с белым, то пестрые, – и, наконец, сказал:
– Нет, здесь никто не погиб. На этом месте тетерева собираются токовать, перья – следы их схваток. Если б охотники нашли такую поляну, они сразу бы устроили тут засаду.
– А может, и нам устроить?
– Ну что ты можешь сделать голыми руками? Тетерев осторожен. Охотники с вечера строят шалаши и терпеливо ждут всю ночь. У них ружья. А что у нас? Руками косача не возьмешь.
– Если наверняка известно, что они на этом месте будут драться, можно петли разбросать.
– Это – иное дело. Стоит подумать!
Всю дорогу они прикидывали, из чего бы сделать петли. И ничего не могли придумать. Может быть, пожертвовать кожаной курткой Виктора. Но и тут была опасность, что жертва может оказаться напрасной. Для таких петель нужен если не конский волос, то хотя бы тонкий и крепкий шпагат. Тонкие веревочки из старых прелых ниток будут слишком слабыми, а полоски кожи и вовсе не годятся. Так и пришли домой ни с чем.
Тут Мирон увидел змеиную кожу, сушившуюся на ветке, остановился и крикнул:
– Вот что нам поможет! Разрежем ее на тоненькие полоски, и они будут не хуже волосяных. – Верно! – подхватил Виктор. – Теперь я вижу, что все на свете может обернуться на пользу человеку.
Быстро приготовили обед, а после него сразу принялись за змеиную кожу. И тут же опустили руки… Ну как разрежешь без ножа, да еще на тоненькие ленточки?
Виктор едва не заплакал.
– Экая беда! Все идет хорошо, из любого положения можно найти выход, все можно повернуть в свою пользу, а на каждом шагу одна помеха – нож! Какой дурак держит нож в мешке? Знал бы, сам положил бы его себе в карман. Ты виноват в наших мучениях!
– Чего заскулил? – огрызнулся Мирон. – Я сам всегда держу нож в кармане. Но разве не обычное дело, отрезав хлеб, положить вместе с ним и нож? Если б я знал, что из-за тебя перевернемся, я тоже прибрал бы его. Поздно теперь говорить об этом – не поможет. Наберемся-ка лучше терпения и будем козырять, чем придется. Времени хватает.
И начали «ковырять». И пряжкой, и щепочками, и костями рыб, и острой пуговицей. Виктор додумался раскалить пряжку в огне и ею отделять от змеиной кожи тонкие полоски. Все вместе, а больше всего терпение, начало давать результаты. Это придало друзьям бодрости, уверенности. Сначала они разрезали кожу вдоль, после этого каждый стал трудиться над своим куском. Шесть часов корпели они над змеиной кожей, но все-таки добились своего.
– Самые лучшие силки в мире! – любовался Виктор своей работой.
Сейчас же и понесли их на место. Хотелось поглядеть, как пойдет ловля, но рассудили, что нет нужды маяться всю ночь.
– Помочь делу мы ничем не сможем, – сказал Виктор, – а только испугаем тетеревов. Нужно будет завтра встать пораньше.
Разложили силки среди поляны, закрепили концы, вернулись назад и легли спать.
Виктор проснулся за полночь и с нетерпением ждал рассвета, сидя возле костра. Едва забрезжило на востоке, как он разбудил товарища, и оба тихонько направились в лес.
Еще издали услышали в той стороне гомон, хлопанье крыльев, бормотание, словно там собралась большая толпа. Потом отчетливо раздалось: «чуфф-фы, чушш!», и по этому крику можно было догадаться, что там происходит жаркая битва.
Хлопцы ползли, едва дыша, чувствуя, как отчаянно бьются сердца.
Подползли. На поляне дралось несколько пар тетеревов, да так, что только перья летели во все стороны. Особенно выделялся старый токовик, черный, с белыми полосами на крыльях. Вокруг, на ветках деревьев, сидели серенькие тетерки и наблюдали за соревнованием, происходившим ради них.
Они криками подбадривали бойцов, а те изо всех сил старались показать себя перед красавицами.
Все это друзья заметили с первого взгляда, а когда присмотрелись повнимательнее, увидели, что у двух тетеревов ноги уже запутались в силках и они почти не обороняются от своих врагов. Вот зацепился старый токовик, тревожно закричал, дернулся и – вырвался из петли.
– Бежим, чтобы и те не вырвались! – шепнул Виктор.
Хлопанье крыльев оглушило хлопцев. Испуганные птицы мигом исчезли. А в руках у друзей остались два добрых тетерева, килограмма по два каждый.
X
Хозяйство. – Старые знакомые. – Волк. – Охотились на лису, а убили… – Увеличение стада.

Теперь добычи должно было хватить дня на четыре. Но снова беда: как ее сохранить, чтобы не испортилась?
– Давай делать погреб, – не то в шутку, не то серьезно предложил Виктор.
– Главное не в погребе, а в соли, – ответил Мирон.
– Тогда давай сушить на солнце и коптить мясо, как это делают другие в таких случаях.
– Неплохо бы, но как его разрезать на тонкие куски?
– Ну, в таком случае построим клетку и до поры до времени посадим туда одного тетерева, – сыпал Виктор предложениями.
– А, это уже другое дело! – подхватил Мирон, И действительно: тетерева живые, значит, лучше всего и сохранить их такими.
– Пока у нас есть рыба, мы можем откармливать их, – сказал Мирон, – а для этого соорудим маленький хлевок.
– Даже не очень маленький, ведь у нас может завестись еще какая-нибудь живность, например, дикий поросенок или заяц…
– Корова, овца! – насмешливо подхватил Мирон.
Как бы там ни было, а помещение приходилось сооружать, пристроив его к шалашу. Тут росли кусты, пригодные для «сруба». Форма строения зависела не от строителей, а от порядка, в каком росли кусты. По сравнению с домом постройка «хлева» оказалась легким делом, и не больше, чем через час, он был готов.
Всего труднее было решить вопрос о дверях. Как без ножа сделать, чтобы дверь легко открывалась и закрывалась?
– Нечего тут мудрить! – сказал, наконец, Мирон. – Посадим тетеревов и заплетем сверху. Когда понадобится, можно опять расплести.
– А что ты будешь делать с большими животными? – серьезно спросил Виктор.
Мирон взглянул на него, не зная, шутит товарищ или нет.
– Тогда построим хлев из бревен, на завесах, с замком, – ответил он.
– Чем же кормить тетеревов?
– Почками, молодыми листьями.
Таким образом в их хозяйстве завелась птица.
Самым больным вопросом после ножа оставалась посуда для варки пищи. Сколько дней уже они не ели ничего горячего, кроме рыбы и мяса.
– Все же придется искать глину! – твердо сказал Виктор. – Стыдно не найти до сих пор такого добра!
– Не говори о ней с таким пренебрежением, – ответил Мирон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15