А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но мечта растаяла как дым, когда Трикси узнала, кем на самом деле был Майлс Сомервилль и кем он не был.
Одним словом, он был аферист. Еще он был не очень любящим отцом. Пока девушкам не исполнилось восемнадцати лет, отец посещал их не чаще одного-двух раз в году. Фактически он так и не научился различать Евгению и Елену, чрезвычайно похожих друг на друга, чем не пренебрег бы любой любящий родитель. Он даже не умел разговаривать с ними по отдельности.
После их переезда из Дорсета в столицу Трикси в течение недели выяснила, что Майлс планировал использовать дочерей, чтобы набить собственные карманы, – весьма обычная уловка отцов, которую она считала отнюдь не похвальной.
Ведь он даже не представлял, что его дочери могли бы принести хороший доход на рынке невест. Неужели он никогда не слышал о красивых сестрах Ганнингс и их удивительном триумфе – неважно, что одна из них, в конечном счете, рано ушла из жизни в результате потребления мышьяка, чтобы поддержать красивый бледный цвет лица?!
О нет, он не планировал представить в свет Евгению и Елену, не предпринимал никаких усилий, чтобы пополнить ужасно истрепанный гардероб своих дочерей или познакомить их с приличными молодыми господами. Майлс Сомервилль не планировал тратить свои деньги на столь рискованное мероприятие, как ярмарка невест. И этот факт сразу же разрушил мечту Трикси встретить богатого и красивого пэра.
Неделю назад Трикси случайно обнаружила, подслушав под дверью, что Майлс Сомервилль приехал в Лондон для переговоров с каким-то джентльменом и намеревается продать дочерей за кругленькую сумму, не говоря ни слова о браке!
Прибытие герцога Глинда в Лондон нарушило планы Сомервилля. Такое непредвиденное обстоятельство Трикси воспринимала как подарок небес, потому что Сомервилль позорно сбежал, забрав все, что можно было украсть, – неважно, из собственного или из снятого дома. Своих бедных девочек он оставил заботиться о себе самостоятельно.
Этот последний поступок, в результате которого девочки остались без гроша, заставил Трикси принять решение вышвырнуть Сомервилля из их жизни. В связи с этим неосознанное вмешательство герцога Глинда женщина восприняла почти как благословение.
Без состояния, перспектив, таланта или большого ума, только с ошеломляющей красотой Евгения и Елена все еще могли быть проданы лицу, предлагавшему самую высокую цену, но с единственным различием – теперь не было посредника, Майлса Сомервилля.
Когда исчез Сомервилль, не осталось человека, кто мог бы пристроить девушек, эта обязанность легла на Беатрис Сторбридж. И это положение вещей действовало на Трикси угнетающе.
Зеленые глаза Трикси сузились, когда она осознала, за что еще она ненавидела Майлса Сомервилля. Он оставил своих дочерей беззащитными перед местью герцога Глинда.
Как бы то ни было, она, весьма неохотно, стала главным защитником безопасности и чести девочек, несмотря на то, что она никогда не была прежде в Лондоне, никого не знала и понятия не имела, с чего начинать.
Лицо Трикси прояснилось, когда она вспоминала события предыдущей ночи, эту комедию ошибок. Сначала она испугалась, наткнувшись на связанное тело Лэси в темной гостиной, выбежав из кухни, где она задремала, устав от заботы о девочках и уступив на мгновение заслуженной дремоте.
Лэси еще не полностью простила ее за то, что она не вытащила сразу же из ее рта носовой платок. Трикси знала, что за бедствие было бы, если бы горничная смогла свободно закричать. Поэтому она оставила женщину на полу и отправилась в свою комнату за отцовским пистолетом. После этого вопрос был решен: этот самый пистолет она направила на злоумышленников – глупых мальчишек, – в то время как в голове уже волей-неволей складывался план.
Пока она шла в западное крыло великолепного загородного дома Глинда, поздравляла себя с тем, что план удался, постепенно складываясь из маленьких кусочков в полную картину.
Это был не очень большой риск, принимая во внимание чувство чести герцога. Из всех людей, желающих отомстить достойному порицания Майлсу Сомервиллю, Трикси выбрала бы только его. Она нисколько не опасалась, что герцог выбросит ее и девочек на улицу, она также не допускала мысли, что он сможет нанести им телесные повреждения, она была уверена, что герцог будет защищать их от своего младшего брата.
Так рассуждала Трикси, подходя к спальне, где находились Евгения и Елена. После встречи с герцогом она ожидала, что тот женится на одной из девочек. Если он когда-либо решится на убийство, брак с одной из девочек мог бы стать тем стимулом, который подвиг бы его на это. На самом деле она только высказала идею, чтобы проучить Уильяма и Эндрю, проницательно оценив мальчиков как настоящих романтиков.
Все, что она хотела для девочек, – небольшой доход и выход в лондонский свет. Конечно, это такая мелочь для богатого герцога Глинда, о которой с ним можно бы договориться. Это и ежегодный доход, который она потребовала для себя.
Трикси высоко подняла голову. Она уже видела себя с достаточным количеством денег, чтобы спокойно пожить какое-то время как компаньонка. Если план по спасению был очень похож на шантаж, что из этого? Она отказывалась прислушиваться к голосу совести и терзаться по этому поводу.
Открывая дверь в большую, красиво убранную спальню, которую занимали ее подопечные, она заметила Лэси, все еще деловито занятую распаковкой изношенного, но идеально подобранного гардероба девочек. Тех самых вещей, которые Лэси тщательно упаковывала в чемоданы, в то время как Трикси держала мальчиков под прицелом.
– Вы видели его светлость, мисси? – спросила Лэси, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Трикси. – Хотела бы я узнать, что он сделает со своим глупым братцем и его другом-хулиганом.
Трикси плюхнулась на стул, сняла туфли и с облегчением пошевелила пальцами на ноге.
– Его светлость воспринял все довольно спокойно, Лэси, хотя на мгновение мне показалось, что он готов задушить бедного молодого лорда Уильяма, – ответила она горничной, откинув утомленную голову на спинку стула. Она коротко засмеялась, вспоминая. – Вообще мне кажется, что он даже успокоился, услышав такого рода новости от мальчика. Похоже, он ожидал чего-то худшего. И кроме того, Лэси, я думаю, что не так трудно управлять толпой маленьких девочек. По крайней мере, они не похищают молодых мальчиков, не так ли?
– И его светлость согласился с вашими планами? – спросила Лэси, вешая последнее платье в шкаф. – Он собирается жениться на моей маленькой Евгении?
Трикси закатила глаза.
– Он даже еще не встречал твою дорогую маленькую Евгению, Лэси. Дай бедному человеку время свыкнуться с мыслью, что у него под крышей живут две незамужние женщины, прежде чем просить его сделать выбор между ними.
– А я могу остаться со своей дорогой девочкой.
Трикси громко рассмеялась, когда она посмотрела через комнату на большую кровать, где две спящие белокурые головы выглядывали из-под одеяла – два ангельских личика, красивых во сне.
– Герцог может быть очень властным человеком, но я не думаю, что он сможет разлучить тебя и Евгению. Я знаю, что даже я не сделаю попытки так жестоко разлучить вас. С другой стороны, вопли Евгении, вероятно, снесли бы крышу даже с этого большого дома. – Трикси поднялась, взяла свои туфли. – А теперь, если ты не возражаешь, я пойду в свою комнату, чтобы распаковать вещи прежде, чем принесут обед. Я думаю, мы поедим здесь.
Горничная кивнула, возвращаясь к чемоданам, в которых почти скрылось ее короткое, круглое тело, поскольку она старалась достать со дна самого большого чемодана полусапожки обеих мисс Сомервилль. Теперь ее опасения улеглись, и она не считала необходимым предложить свою помощь в распаковке вещей Трикси. В конце концов, та всего лишь была служанкой, не более того.
– Я дам вам знать, когда принесут еду.
Трикси потерла свою затекшую шею.
– Пожалуйста, сделай милость, Лэси, – сказала она, встряхнув головой и выходя из комнаты.
«Чего же ты ожидала? – спросила она себя. – Объятий, что погладят по голове, скажут спасибо, мисс?» За те два года, что она знала Лэси и девочек, она была их защитником, бухгалтером, даже родителем, за неимением более подходящего слова. Разве кто-нибудь додумался ее поблагодарить? Нет, они все считали, что она позаботится обо всем. Быть родителем, решила она твердо, – абсолютно неблагодарное занятие.
Стоя в центре своей маленькой комнаты, которую она выбрала для себя, Трикси вздыхала, понимая, что она расслабилась. Ей не нужно было их «спасибо», и она скорее была бы смущена, если бы услышала от них что-то подобное. Она хотела, чтобы все было по справедливости. Она хотела своей независимости.
Улыбаясь и вспоминая ошеломленное лицо герцога Глинда, когда она сообщила ему условия своего молчания, Трикси отказывалась замечать маленькое сомнение, шевелившееся глубоко в ее груди. Ведь то, что она делала, было абсолютно справедливым, так, по крайней мере, она полагала.
Глава 5
Гарри смотрел на дно своего стакана, пытаясь понять, когда же он потерял контроль над своей жизнью. Может, это случилось в тот момент, когда он впервые услышал имя Майлса Сомервилля и узнал, что человек обманул его умершего отца приблизительно на тридцать тысяч фунтов? Или это был тот самый час две недели назад, когда он, узнав, что этот самый Майлс Сомервилль в Лондоне, решил найти этого человека и убить его?
Была ли тем решающим моментом – поворотным моментом – готовность совершить преступление, которое лишило бы его контроля над своей судьбой?
Подвергся ли он возмездию некой более высокой власти, которая постановила, что Гарри Таунсенд, грешник, должен научиться раскаиваться в своих злых мыслях, в стремлении пронзить грудь Майлса Сомервилля?
Глинд громко фыркнул и залпом допил остатки вина. Он сомневался. Он очень сильно сомневался насчет происходящего. Нет, чтобы быть абсолютно точным, бразды судьбы он потерял давно – в тот момент, когда его родители решили увеличить число наследников Глиндов и произвели на свет второго сына. Уильям, его брат. Как же Гарри любил его! Как же он хотел окунуть мальчика в кипящее масло! Как мог Вилли так поступить с ним?
Пинч тихо вошел в кабинет, краем глаза наблюдая за герцогом, наполнил стакан своего хозяина, подложил новое полено в огонь и на цыпочках вышел из комнаты.
Гарри пробормотал «спасибо», взял стакан и, держа его на свету, наблюдал, как внутри загорается бургундское вино. Скоро он стал бы уже милым и пьяным, если бы смог продолжить пить. Нужно было выпить достаточно, чтобы забыть предыдущие объяснения Уильяма. Объяснения, которые были непосредственно связаны с Эндрю Карлайслом, виноватым во всех их проблемах, но которые очень мало проясняли, что же в последнее время произошло в его собственном доме.
Эндрю, прирожденный негодяй, мужественно взял вину на себя, как только все обнаружилось. Это не очень удивило Гарри, поскольку он знал, что мальчики сделают все, чтобы помочь друг другу. Наказывать Эндрю не было в компетенции Гарри.
Глинд сделал большой глоток вина. Какое это имело значение, так или иначе? Дело было сделано, женщины находились наверху, а скандал нужно было замять любой ценой. Он опустил стакан, на сердце было тяжело. Он не мог утопить себя в алкоголе, он должен был подумать. В любом случае он должен был придумать разумное объяснение, которое скроет от его тети Эмилии правду и в то же время гарантирует ему ее помощь.
К счастью, тетя задержалась в Лондоне на один день – эта задержка была как-то связана с портнихами, или модистками, или еще какой-то женской глупостью, но этот день был у Гарри, чтобы придумать объяснение тому, что здесь делают обе мисс Сомервилль, когда тетя Эмилия вернется в Глиндеварон. Его взгляд стал тверже. И эта Сторбридж должна согласиться с любой придуманной им историей, иначе он упечет ее в тюрьму, черт подери!
– Привет. Боже, как здесь темно! Вы пьете один? Трикси говорит, что человек, который пьет один, – это человек, который пьет по необходимости, а не потому, что он хочет выпить. Это верно? Вы алкоголик? Трикси говорит, что в Англии полно алкоголиков, что нельзя пройти и трех шагов в Лондоне, не столкнувшись с одним из них. Они выпили бы чернила, если бы не было ничего другого, настолько им нужно это жидкое утешение. Я думаю, что Трикси не нравится видеть пьяных людей. Что вы об этом думаете, ваша светлость? Вы ведь герцог, не правда ли? Я вижу, что вы не очень похожи на Вилли, но я думаю, что в этом кабинете кроме герцога никто не может сидеть и пить вино в полном одиночестве. Разве Вилли не восхитителен?
Гарри вскочил на ноги, чуть не опрокинув маленький стол с винным графином, и с разинутым от удивления ртом уставился на явление в дверном проеме.
Это был ангел – нет, если бы это было правдой, то это бы означало, что он совсем напился. Это была молодая девушка, самый красивый экземпляр женственности, на который ему когда-либо доводилось смотреть в пьяном или трезвом виде. Она была миниатюрной и с совершенной фигурой. Вся в золотом, с головы до пят, от золотых завитков ее волос, доходивших до талии, до подола ее золотистой ночной рубашки. Ее глаза были огромны, как синее небо, широко открытые в своей невинности и обрамленные неправдоподобно длинными черными ресницами. Ее чудесные губы были мягкими, полными, темно-розового цвета, на три оттенка темнее, чем естественный, здоровый румянец на ее безупречных щеках.
Если бы видение не говорило, выдавая свою молодость, Гарри сказал бы, что она прекрасна.
– Кто, кто вы? – спросил он, стараясь говорить четко, все еще с открытым от удивления ртом.
Явление прикрыло ладонью свой ротик и захихикало.
– Я не должна быть здесь, не так ли? Я должна быть наверху, в своей кровати, но я слишком взволнована, чтобы уснуть. – Девушка зашла в комнату. – Меня зовут Елена, между прочим, Хелена Адриана Тереза Сомервилль. Трикси говорит, что я не должна вышивать все мои инициалы на чем-нибудь, иначе люди подумают, что я продаю шляпы.
Вы понимаете, о чем я? Хелена – X, Адриана – А, Тереза – Т и Сомервилль… ну хорошо, теперь вы, наверное, поняли. Разве Трикси не забавна? Вы действительно планировали убить моего папу? Я не удивляюсь этому, потому что он одиозный человек. Это Трикси так говорит.
Гарри мигнул дважды, пытаясь совместить глупую болтовню Елены с ее неземной красотой. И он должен был жениться на этом существе? Жить с этой девочкой? Слушать эту девочку? Это был бы сущий ад! Только если его поразит глухота в первую же брачную ночь!
Но подождите, их должно быть две, разве не это сказал Вилли? Конечно, они не могут обе быть настолько легкомысленны. Или могут? Он закрыл глаза и вознес тихую молитву, чтобы близнецы были идентичны во всем, кроме интеллекта.
Он попросил Елену присесть туда, откуда он так резко вскочил, затем извинился и направился в холл, чтобы найти Пинча. Одно дело иметь дочерей Майлса Сомервилля в своем доме временно из-за шантажа и совсем другое дело – поставить себя под угрозу. Он не был уверен, как Пинч будет чувствовать себя в роли компаньонки, но в отсутствие тети Эмилии ни у него, ни у дворецкого не было выбора.
Пинча нигде не было. Зато в холле герцог лицом к лицу столкнулся с мисс Беатрис Сторбридж, совершенно очевидно выполнявшей здесь какую-то миссию.
– Где вы ее прячете? – гневно спросила она, озираясь вокруг, как будто Глинд запрятал дочь Сомервилля под соседний стол. Длинная коса мисс Беатрис раскачивалась из стороны в сторону, когда она закончила осмотр холла и повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. – Я только что пересчитала носы там, наверху, и увидела, что Елена пропала. Вы видели ее, не так ли? Она не может быть настолько глупа, чтобы снова пойти искать Вилли.
– Снова, мисс Сторбридж… Беатрис? – с сомнением спросил герцог, подняв в удивлении одну бровь. – Она уже охотилась за Уильямом сегодня ночью? Собственно, для чего?
– Зовите меня Трикси, если вы не возражаете, – коротко приказала она, проносясь мимо Гарри в кабинет. – Я не выношу, когда меня зовут Беатрис, а мисс Сторбридж – это слишком формально для людей, втянутых в такую историю, как мы с вами. Елена? Ты здесь? Выходи-выходи, несносная девчонка.
Герцог подошел и встал позади Трикси.
– Я полагаю, что вы можете обращаться ко мне Гарри, хотя я толком не знаю, зачем я предлагаю это. Прекратите кудахтать как старая курица, потерявшая цыпленка. Она вон там, о Господи, спит в моем кресле! Как она могла сделать это?
Трикси повернулась к нему, уголки ее губ подергивались от сдерживаемого смеха.
– Старая курица? Я на пределе своих сил, согласна, но я никогда не подумала бы, что я старая. Я думаю, Гарри, что я должна обидеться на вас.
Гарри поклонился, возвращая ей улыбку.
– Мои глубочайшие извинения, Трикси.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17