А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Буревой Роман

Империя - 2. Тайна Нереиды


 

Здесь выложена электронная книга Империя - 2. Тайна Нереиды автора по имени Буревой Роман. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Буревой Роман - Империя - 2. Тайна Нереиды.

Размер архива с книгой Империя - 2. Тайна Нереиды равняется 366.12 KB

Империя - 2. Тайна Нереиды - Буревой Роман => скачать бесплатную электронную книгу





Роман Буревой
Тайна Нереиды


Империя Ц 2



Роман Буревой
Тайна Нереиды
(Империя – 2)

«Все вмещает душа, и дух, по членам разлитый,
Движет весь мир…»
Вергилий пер. С. Ошерова



Часть I

Глава 1
Игры префекта вигилов Курция


«По мнению префекта претория Марка Скавра, не стоит придавать значения передвижениям войск Чингисхана. Разведывательный отряд не более 20 тысяч после разграбления Экбатан ушел назад в Хорезм».
«Вчера вечером неизвестный зашел в таверну „Медведь“ и заказал чашу галльского вина. Когда хозяин отвернулся, чтобы взять бутылку, неизвестный вытащил „парабеллум“ и открыл огонь по посетителям. Мужчина и женщина были убиты, еще трое тяжело ранены. Хозяин, попытавшийся обезоружить убийцу, также получил ранение. Последнюю пулю неизвестный пустил себе в висок. Ведется расследование». «В автокатастрофе на Аппиевой дороге пострадало двенадцать машин. Один человек погиб, шестеро – ранены».
«Акта диурна». Канун Нон сентября 4 сентября.

, 1974 год от основания Рима

Туман наплывал с гор. Плотный, белый, как створоженное молоко. Его несло волнами, и черные макушки пиний в предрассветный час казались причудливыми окаменевшими растениями на морском дне. Вскоре всю автомагистраль накрыло плотной пеленой. Несколько авто остановились у обочины. Другие продолжали медленно ехать. Свет фар напрасно силился пробиться сквозь белый студень.Где-то впереди непрерывно гудел сигнал.Машины с надписью «Неспящие» сгрудились у въезда на мост. Вигил в блестящем от влаги плаще пытался навести среди беспомощных авто порядок. И вдруг туман пополз в стороны, будто разорвали занавес из тонкого виссона. Открылся мост через реку Таг. Шестипролетный мост, построенный еще в 858 году, он ни разу не перестраивался и никогда не ремонтировался. Да и к чему ремонтировать эти могучие арки, сложенные из циклопических гранитных плит? И вот этот мост, краса и гордость римской архитектуры, стал медленно оседать, сначала весь разом, будто скалы под ним сделались зыбкой трясиной, а потом треснул в нескольких местах и ухнул в реку. Застывшие в немом ужасе люди наблюдали, как, кувыркаясь вместе с гранитными плитами, летели вниз крошечные авто. Их фары – распахнутые от ужаса глаза – все еще светились желтым среди белых волн уползающего тумана.
Обшарпанный полугрузовик, оставляя за собой шлейф песка, мчался так, будто надеялся выиграть приз гонки пустыни «Звезда Антиохии». Водитель в защитных очках и белом платке, стянутом двумя шнурками, то и дело поглядывал на раскаленный диск, повисший недвижно в небе, чтобы тут же перевести взгляд на клочок карты, приколотой к приборной доске. По его расчетам, пора бы показаться вдали зеленой макушке единственной пальмы, стерегущей пустынный колодец. Пространство разбегалось вширь, но не менялось – красноватая рябь песчаных волн дышала жаром. Красота пустыни пугала и завораживала. Но путешественникам было не до красот. Водитель нервничал. Его пассажир тоже. Пассажир был молод и нетерпелив, он то хмурился, то старался казаться беспечным. Его легкий белый плащ, изрядно замызганный во время путешествия, украшали крупные черные буквы «АКТА ДИУРНА». Огромная фляга в парусиновом чехле висела на поясе. В отличие от водителя он смотрел не вперед, а назад, будто искал что-то в сером шлейфе пыли.
– Долго нам еще, Марк? – обратился репортер к водителю.
– Судя по карте, колодец где-то близко.
– Может, мы сбились с дороги?
– Может и так…
Корреспондент помянул подземных богов и погладил пузатую флягу. Но пить не стал – воды было мало.
Неожиданно раздался противный скрежет, машина дрогнула, как живая, осела на задние колеса, дернулась и стала тонуть в песке.
– Все? – спросил репортер таким тоном, будто давным-давно ожидал этой остановки.
Водитель выпрыгнул, обошел машину, заглянул под днище, пока еще оставался просвет.
– Приехали, – сказал он с неуместным смешком. – Задний мост полетел.
– Ну и что?
– Да ничего. Когда жара спадет, я к оазису за подмогой пойду. А ты залезай под машину и лежи, никуда не уходи. Флягу мне отдай.
– Что… – репортер ошалело посмотрел на приятеля. – Бросаешь меня без воды?
– Тебе лежать – не идти. Выпьешь воду из радиатора – вполне хватит. Только тормозную жидкость не пей – отравишься. От машины ни шагу, утром я вернусь с помощью.
Водитель перекинул через плечо две фляги, глянул на солнце – оно начало медленно сползать за горбатую дюну, – решил, что идти уже можно, и двинулся в путь. Репортер провожал его взглядом, пока водитель не скрылся за песчаным холмом. На красноватой шелковистой поверхности осталась черная цепочка следов. Небо над дюнами было удивительно яркое, странно было умирать под таким небом. Репортер уже взялся было за лопату, торопясь вырыть под машиной убежище, но передумал. Поднял сиденье, достал пачку исписанных листков, свернул в трубочку, перехватил бечевкой. Поверху начертал: «Квинту Приску, лично».
– Квинту везет, – пробормотал репортер. Потом отвинтил крышку пустой фляги и спрятал трубочку внутрь.
Теперь можно было заняться укрытием.
Инсулы на окраине, построенные после Третьей Северной войны, походили одна на другую – серые, с маленькими окнами, с наружными лесенками. Крошечные низкопотолочные квартирки, темные коридоры, сидячие ванны – от инсул несло бедностью за несколько миль. Казалось нелепым, что богатейшая Империя строила такие дома. Однако строила.
Подальше от центра, подальше от глаз. Своих, чужих… Пинии и кипарисы, посаженные у входа, со временем разрослись. Зелень торопилась скрыть созданное людьми уродство. Старалась изо всех сил. Но не могла. Рядом с многоэтажками сохранилась старая вилла, принадлежавшая до войны обедневшему всаднику. Теперь эту виллу, вернее, то, что от нее осталось, сдавали внаем. Плющ полностью покрыл дом, даже черепицу умудрились оплести буйные ветви. Сквозь узкие просветы в зеленом ковре немытые окна смотрели на Вечный город с усталым любопытством.
Префект римских вигилов Курций постучал и долго ждал, пока внутри раздадутся медлительные шаркающие шаги. Но дверь отворил не старик. Человек был молод, высок и широкоплеч. И тяжко болен. Зеленовато-серая кожа обтягивала острые скулы. Левая половина лица исхудала куда сильнее правой. Глаза смотрели на гостя и как будто ничего не видели.
Вставные глаза бронзовых статуй смотрят точь-в-точь так же – настоящие и все же неживые.
– Соседи не донимают? – спросил Курций, оглядывая пустой атрий, в углу которого догнивал ларарий с оторванными дверцами.
Пахло пылью, плесенью, запустением. Дом был болен, как и его хозяин.
– Еду иногда приносят, – бесцветным голосом отвечал хозяин. – Хотя я и не прошу.
– Тебе надо в больницу, Юний, – сказал Курций. – Или будет слишком поздно.
– Не мешай, – только и услышал вигил в ответ. Вер двинулся в глубь дома, сделал несколько шагов и остановился, собираясь с силами, и вновь совершил бросок, превозмогая слабость. Наконец; добрался до спальни и, обессиленный, повалился на ложе.
– Юний Вер, тебе надо в больницу, – повторил вигил, усаживаясь на старый сундук подле кровати.
– Это не болезнь.
Вер тяжело дышал, на висках блестели бисеринки пота. Если это не болезнь, то что же?
– Может, Элию сообщить? – предложил Курций.
– Нет! – выдохнул Вер и протестующе вскинул руку. – Элию ни слова.
– Как знаешь. – Курций не мог понять, почему больной прячется в доме, как затравленный зверь, избегая помощи.
– Расскажи, с чем пришел. Узнал?
– И да, и нет. Помнишь папку, что я нашел в доме Элия? Там была ничего не значащая на первый взгляд записка. Несколько цифр. Но число-то, смотрю, знакомое, как дата собственного рождения. Эге, говорю себе, да это же секретный код когорты «Нереида» … А на обороте написано «Макций Проб» … Ты слушаешь меня? – прервал сам себя Курций, приметив, что Юний Вер прикрыл глаза.
– Да… стараюсь…– Вер облизнул воспаленные губы. – Код «Нереиды» …
– Я с этой писулькой подался в контору адвоката. Протягиваю письмецо, и через час – долго искали – выносят металлический ящик.
– Ты украл документы Элия, – констатировал Вер. – Не думаю, что мой друг придет от этого в восторг.
Но старого вигила не так-то просто было смутить.
– В ящике было всего две бумаги. Первая – перечень документов, которые были уничтожены после гибели «Нереиды». Все данные расследования сожгли по личному приказу императора. А вторая бумага – письмо трибуна «Нереиды» Корнелия Икела Адриану, отцу Элия. Письмо вежливое. Всякие прости, извини… «но открыть тебе, сиятельный, подробности гибели когорты не могу. В интересах родственников легионеров». Именно так и сказана – «в интересах родственников».
– И все? – Юний Вер сел на кровати. Курцию показалось, что под туникой больной что-то прячет – то ли большое яблоко, то ли мячик.
– И все. Странная история. Если эти две бумажки хранились в тайнике Макция
Проба, то что же было в самих документах? Кто уничтожил когорту сопляков, которые никогда не воевали?
– Ты говоришь – они не воевали. Но ты же был среди них… тебя ранили, ты попал в больницу…
– Я был болен, а не ранен. Маялся поносом.
– Думаешь, их убили?
– Не знаю. Хорошие были ребята. Ну, может, рассуждали лишку о высших материях и Космическом разуме, да о таких вещах, в которых я мало понимаю. Жаль, что все они погибли.
– Все, кроме Корнелия Икела, – напомнил Юний Вер. – Где это произошло?
– В какой-то крепости в Нижней Германии. Там есть колодец, который называют колодцем Нереиды. Удивительное совпадение. Когорта «Нереида», колодец Нереиды… А крепость-то далеко от моря.
– Нереида… – прошептал Вер.
Так почему же их убили? Молодых аристократов, дерзких и бесшабашных, готовых на подвиги ради Великого Рима. Вер был среди них в ту ночь несмышленым мальчишкой. И ничего не помнил. Когда Вер напрягал память, мерещилось ему какое-то помещение, то ли погреб, то ли подвал. Свет факелов. И множество людей. Он ощущал их тепло, их боль. Но лиц не помнил.
Или боялся вспомнить лица, глаза и улыбки? Стер из памяти, чтобы не задохнуться от жалости. Доброта – это жалость, – придумал он для себя простую формулу. А жалость по отношению к самому себе – тоже доброта?
– Мама, мамочка, что же произошло? – шептал Вер. – Почему ты умерла?
Почему?

Глава 2
Игры Юния Вера


«Вчера состоялось закрытое заседание сената. Как всегда в таких случаях, протокол не велся. Известно лишь, что Цезарь обратился к сенату с просьбой открыть Сивиллины книги В Сивиллиных книгах содержались пророчества и указания, что делать, дабы избежать бед: ввести новый культ, произвести жертвоприношения и т. д. Книги хранились в храме Юпитера Капитолийского и их открывали только по решению сената. Хранили и толковали книги особые жрецы – квиндецимвиры. Для простых смертных книги были запретны.

. Сенат согласился. Решение принято большинством голосов. Чем вызвана просьба Цезаря, держится в тайне. Стоит ли напоминать, что сенат разрешает открыть Сивиллины книги лишь в тяжелые и смутные времена. Когда-то Кумекая Сивилла явилась к Римскому царю Тарквинию Гордому и предложила купить девять книг предсказаний за триста золотых. Царь отказался. Тогда Сивилла сожгла три книги и потребовала за оставшиеся те же деньги. Опять отказ. Сивилла сожгла следующие три свитка и снова запросила прежнюю цену, грозя уничтожить все. Царь наконец заглянул в кнюь, был поражен и велел заплатить Сивилле золотом. Это так похоже на людей – сначала перечить и отказываться, а потом платить полную цену за уцелевшие остатки. Что предрекут нам Сивиллины книги в этот раз? Какое чудовищное жертвоприношение? Какой немыслимый обряд? Неведомо. Но последний свиток развернут почти до конца. Мы приближаемся к «сожженной» части истории».
«Акта диурна», 10-й день до Календ октября 22 сентября.



Рим засыпал и просыпался под неумолчные кошачьи песни. Песни были заунывны и печальны. Душераздирающее «мяу» не давало двуногим обитателям города спать.
Но не коты тревожили сон Юния Вера. Несколько ночей он не смыкал глаз. Лежал и смотрел в потолок. Он потерял счет времени. Он многому потерял счет. Не мог даже вспомнить, куда выходят окна спальни. Сквозь деревянную решетку падали косые солнечные лучи. Утро?.. Наконец?..
Вер провел ладонью по лицу. Лоб был влажен. Бок жгло. Казалось, внутри копошилась живая тварь и грызла тело. Вер зачем-то ощупал бок. В который раз. Желвак под кожей еще больше набух и затвердел. Именно к этому месту Юний Вер прижимал свинцовый ящик с кусками черной руды. Теперь-то он знал, что в ящике был оксид урана. А может, он знал это и прежде? Но к чему все знания, если он мог думать только о проклятой опухоли. Подобно капризной красотке, она требовала постоянного внимания. Стоило прилепиться мыслью к чему-то другому, как опухоль тут же напоминала о себе.
И Вер не выдержал.
– Кто-нибудь, на помощь! – заорал он. Никто не услышит, но он кричал вновь и вновь. Каждый крик отзывался в боку взрывом боли.
– Не могу больше, не могу… – вконец обессиленный, прошептал Вер, сползая с кровати.
Шатаясь, как пьяный, добрался до ванной, ополоснул лицо под краном, надел чистое и вызвал таксомотор. Водитель не стал спрашивать, куда везти – вмиг домчал до Эсквилинской больницы, к вестибулу ракового корпуса.
В просторном атрии, отделанным зеленоватым мрамором, дожидалось несколько человек. На крайней скамье сидела девушка лет двадцати, устало прислонившись головой к барельефу. От ресниц на белую щеку падала сиреневая тень. Тонко очерченный девичий профиль померещился Веру медальоном на дорогом саркофаге. Вер смотрел на девушку и не мог отвести глаз. А опухоль в боку бешено пульсировала, будто просила: «Уйдем отсюда немедленно, уйдем, уйдем, уйдем…» Но Вер не подчинился. Раб язвы взбунтовался. Вер опустился на скамью рядом с девушкой и принялся ждать. Он вглядывался в лица ожидающих, ему хотелось коснуться каждого и утешить… Вер дотронулся до плеча девушки. Она повернула голову, отрешенно посмотрела на гладиатора.
– Мы вместе и рядом… мы почти преодолели… – воспаленные губы Вера шептали невнятно, но девушка поняла и кивнула в ответ. – Мы только не знаем, каков должен быть следующий шаг. В этом причина… Мы срываемся в пропасть, а могли бы лететь. Но мы взлетим. Придет час…
Дверь в приемную медика отворилась, и девушка встала. Льющийся из-за двери голубоватый свет показался Веру светом подземного Аида. Когда девушка через полчаса вновь появилась на пороге, приговор был написан на ее лице. Вер шагнул навстречу. Девушку качнуло, будто порывом ветра, и гладиатор едва успел ее подхватить.
– Мы взлетим… Я верю…– прошептала она. Накинула паллу на голову и заспешила к выходу. Ледяная аура синей петлей захлестнула ее плечи и голову.
Вер вошел в приемную. Что-то сказал – сам не понял что.
Поспешно сдернул тунику. Медик с изумлением смотрел на распухший бок. Привыкший ко многому, такое он видел впервые. Пока медик намазывал жирной мазью кожу, пока водил щупом ультразвукового сканера, Вер кусал губы, превозмогая боль.
– Несомненно, опухоль, и скорее всего раковая. Сделаем биопсию, красавчик?
Вер покорно кивнул. Сами собой из глаз потекли слезы.
Ответа Вер дожидался в атрии. Люди проходили мимо. Он ощущал родство. Но не со всеми. Вот с этим и тем. А прочие чужие. Потому что здоровы. А избранные больны.
– Рак, – вынес приговор медик, и Вер ожидал этих слов. – Что ж так запустил болезнь, красавчик? Поражены почти все жизненно важные органы. Тебе осталось несколько дней. Я выпишу морфий. – Медик достал из стола бланк с золотым орлом.
– Подпишешь согласие на эвтаназию? Процедура совершенно безболезненная и будет произведена в удобное для тебя время. – Гладиатор отрицательно покачал головой.-Последние дни могут быть очень мучительны. – Вновь отрицательный жест. – Ты – мужественный человек, преклоняюсь. Но опухоль буквально пожирает тебя. Морфий скоро перестанет действовать. Зачем длить пытку?
Вер глянул в глаза медику и улыбнулся распухшими губами:
– Я не умру.
– Это твой выбор… – медик сунул листок обратно в стол. – Есть кому за тобой ухаживать? Если нет, я дам направление в приют Гигеи Гигея – богиня, дочь Эскулапа.

.
При этих словах опухоль вновь начала пульсировать.
– Не надо…– чрез силу выдохнул Вер и попятился к двери.
Не стоило сюда приходить, он знал это с самого начала.
Они встретились в таверне, заняли столик у окна. Один был красив и молод, черноволос и надменен, другой – невысокого роста и стар. Молодой был в новой тунике, старик – в обносках. Молодой заказал вина. Старик выпил.
– Как ты? – спросил старик.
– Как все. Стараюсь походить на человека.
– Тебе хорошо – ты теперь всегда молод. А я стар. И буду стар еще тысячу лет, если мне доведется их прожить, – старик отер губы тыльной стороной ладони и икнул. – Никак не привыкну к земной пище. А ты?
– Понемногу, – уклончиво отвечал молодой.
– Что будешь делать?
Молодой неопределенно пожал плечами.
– А я думаю, не найдется ли для меня местечко в доме Флавиев Дом Флавиев – один из Палатинских дворцов.

? Как-никак, я все-таки гений самого императора.
Молодой окинул старика критическим взглядом.
– Не думаю, что Руфин придет в восторг от этой встречи.
– Я плохо выгляжу? – упавшим голосом спросил старик.
– Неважнецки. Старик тяжело вздохнул.
– Если бы я встретил Гюна, я бы его убил. Зачем он устроил этот нелепый заговор? У нас было все. У каждого человечья душа в подчинении. Целый мир. Я мог гораздо больше, чем любой бог. Мог возвысить человека. Мог втоптать в грязь. А человечек и не знал, отчего так быстро совершалось падение. А теперь я – нищий бродяга, которого в любой момент могут выслать из Рима. Это меня-то – альтер эго самого императора…
– Заставить человека совершить подвиг не так-то просто, – вздохнул молодой. – Требуется слишком много сил. Другое дело – служение Венере. Только на ушко шепнул, и подчиненный уже куролесит.
– …мог постигать душу, мог ее совершенствовать, – продолжал старик, не слыша собеседника.
– Брось. Это никому не нужно.
– Я вчера возле храма целый день простоял, – признался старик. – Вдыхал аромат благовоний. Какой приятный запах. Прежде мы не ценили, когда нам молились и приносили жертвы.
– Прежде нас любили, – согласился молодой и тоже вздохнул.
– А теперь проклинают.
– Потому что мы утратили власть.
– Нас простят? Разве мы больше не нужны? Если не богам, то хотя бы людям.
Молодой с сомнением покачал головой:
– Нам лучше затаиться и не привлекать к себе внимания. Сенат принял решение открыть Сивиллины книги. Может, там указано, что с нами делать. К примеру – всех гениев перебить.
Старик вздрогнул. Слова молодого гения мало походили на шутку.
– Но ведь большинство гениев не виновато. Мы не принимали участия в заговоре. К чему новый мир? Мне и в старом было хорошо.
– Мы виноваты, что не помешали, – отвечал молодой. – Это тяжкая вина. В прежние времена римляне казнили всех рабов в доме, если один из фамилии Фамилия древнего римлянина включала всех домочадцев, в том числе и рабов.

убивал хозяина. Виноваты все, потому что не защитили, не предупредили, не донесли. Вот и мы – как те рабы. Наши собратья пытались уничтожить Рим. А мы смотрели и ждали, чем все кончится.
– Плохо… – сказал старик и вновь икнул. – Я привык быть гением.
Человеком непривычно.

Глава 3
Игры Фрументария Квинта


«На вопрос, кого бы хотели избиратели шестой трибы видеть в сенате, больше половины опрошенных отвечают „Гая Элия Мессия Деция“. Хотя известно, что, сделавшись Цезарем, Элий был вынужден оставить место в сенате. Выборы в шестой трибе назначены на Иды декабря». «Пророчество Сивиллиных книг таково:
«Жертвоприношение каждого – не первины, но половина. Новую крепостную стену Великого Рима должно возвести в Нисибисе».
«Акта диурна», 9-й день до Календ октября 23 сентября.



Черноволосый парень лет двадцати семи, два дня как не бритый, в грязной тунике и желто-красных брюках, продравшихся на одном колене, расположился прямо на мостовой в тени огромного дуба. Медная табличка говорила, что дуб этот посажен самим императором Адрианом. Дуб был очень стар: кора,, наплывая, почти полностью поглотила чужеродную медь. Тень от дерева падала с истинно императорской роскошью, ее лиловый круг давал приют десятку мелких торговцев, да еще умудрялся наползти на ряды Нового Тибурского рынка. Туристы, посетив виллу Адриана и полюбовавшись знаменитым водопадом, непременно заглядывали на рынок, а потом шли обедать в таверну рядом с круглым храмом Сивиллы.
Парень в драной тунике выставил из парусиновой сумки тупоносую сонную морду беспородного щенка и выкрикивал пронзительным голосом уличного зазывалы:
– Родословная самого Цербера. Квириты, не проходите мимо, родословная самого Цербера! Всего сто сестерциев!
Он буквально ухватил за край туники хромающего мимо человека. Тот обернулся и глянул с удивлением, не ожидая подобной фамильярности. Но глянул без злобы, скорее с любопытством.
– Потомок Цербера, – повторил торговец. – Отдаю почти даром.
Хромоногий посмотрел на щенка и улыбнулся половиной рта. Впрочем, такая полуусмешка не портила его лицо. Нос прохожего был необыкновенно тонок, и к тому же крив. Прямые черные волосы начесаны на высокий лоб не по моде, будто человек хотел скрыть вышину лба под низко обрезанной челкой. Светлые глаза он то и дело щурил или вовсе закрывал, будто тяжко было ему глядеть на окружающий мир. В руке прохожий держал два очень древних кодекса, и значит, шел он не на рынок, а в библиотеку при храме Геркулеса. Быть может, еще сам Адриан читал эти книги.
– Если щенок столь благородной крови, то он должен быть трехголов, не так ли? – спросил прохожий.
– Это дед его Цербер трехголовый, а папаша был уже двухголов, а сам он, как видишь, доминус, об одной голове.
– А щенки твоего замечательного пса и вовсе окажутся безголовыми, – предположил прохожий.
Продавец хихикнул, но сбить его было не просто.
– Нет, все не так, доминус. Мамаша у него была одноголовая. И значит, детки у нашего красавца вполне могут быть трехголовы. Вы, верно, слышали про генетику? В Афинской академии очень неплохая кафедра генетики, не говоря уже об Александрийской.
Прохожий уже позабыл, куда шел и зачем. Он вообще о многом позабыл, даже забыл щуриться. Солнце его больше не слепило.
– Пес тебе нужен как никому другому, – продолжал втолковывать пройдоха.
– Это отчего же? – Черноволосый потрепал щенка по мохнатой голове.
Пес приоткрыл слепленный дремотой глаз и через силу лизнул, протянутую руку.
– Оттого, доминус, что тебе нужен собственный соглядатай, – мечтательно глядя на статую Адриана, продолжал продавец собаки. – А я, доминус, лучший соглядатай во всей Империи. И ты никогда не раскаешься, если возьмешь меня на службу.
– В качестве кого?
– Секретарем. У Цезаря должен быть секретарь, доминус. Лучшего соглядатая в Риме тебе не найти. Выигрывает тот, кто лучше подглядывает. Это закон.
– Чей?
– Мой. Спешу заметить, что Руфин, будучи Цезарем, тоже держал под видом секретарей личных фру-ментариев, и те люди вскоре очень быстро пошли наверх.
– Надеешься сделать карьеру? – Лицо Цезаря посуровело, и он вновь прикрыл глаза, и даже прислонился к колонне из розового мрамора, на вершине которой бронзовый Меркурий мчался по своим делам, но как ни спешил, не мог сдвинуться
ни на шаг. При этом Цезарь по-аистиному подогнул правую ногу.
«Искалеченная нога ноет к перемене погоды, – подумал хозяин щенка. – И вправду, ночью обещали дожди».
Какой-то мальчишка лет двенадцати, радостно вопя, протащил мимо них огромную коричнево-красную змею. Туловище убитой гадины волочилось по мостовой, огромная плоская голова была забрызгана чем-то белым, блестящим. Следом за мальчуганом мчались двое друзей, размахивая палками. Вигил, дежуривший у ворот рынка, шагнул им навстречу, и троица разом примолкла.
– Мы поймали ее в саду, – объяснил мальчишка и кинул мертвую змею в пыль.
Несколько человек тотчас их окружили.
– Здоровая, никогда таких не видел, – вигил присел на корточки и принялся рассматривать убитую тварь – Верно, какой-то неизвестный, считавшийся вымершим вид. Я вчера в подвале тоже видел огромную, но куда меньше этой.
От зрелища Цезаря оторвал голос хозяина щенка:
– Еще одного гения убили. Прежде его всячески улещивали, оставляли яйца и фрукты на алтаре, а теперь прибили ни за что. Хочешь поговорить о гениях?
– Нет.
– Странно. По-моему, интересная тема. Но о чем-то ты хочешь поговорить? К примеру, о событиях в Персии? Про Экбатаны. – Парень замолчал. Пауза была как омут – в разговор хотелось броситься головой вниз.
– Как тебя зовут?
– Называй меня Квинтом. Потом я, может быть, сообщу тебе другое имя.
– Иди за мной. Квинт, – приказал Элий. И он зашагал назад к воротам императорского поместья, так и не посетив библиотеку. Квинт вскочил, перекинул сумку со щенком через плечо и бодрым, пружинистым шагом двинулся следом, без труда нагнал Цезаря и зашагал рядом. Походка Цезаря была некрасива. И люди, встречавшие Элия на улице, никогда не смотрели на его ноги. Квинт же, напротив, бесцеремонно пялился на голени Цезаря, обтянутые шерстяными носками и зашнурованные в высокие кожаные сандалии. Внешне они напоминали котурны, те, что носят трагики, императоры в них хаживают да сенаторы. Но Элий носил заурядную ортопедическую обувь. Правая нога была несколько короче, но нетрудно было заметить, что изуродованы обе ноги, только правая срослась куда хуже левой.
– И зачем так измываться над собой, когда носильщики домчат за десять минут? – Квинт, казалось, позабыл, с кем разговаривает. – Или ты ищешь популярности плебса? Кандидаты в сенаторы, пока добиваются должности и носят белоснежные тоги, тоже любят прошвырнуться пешочком от курии до Колизея. Но стоит кому-нибудь получить пурпурную полоску, он тут же пересаживается в авто, причем самое шикарное.
– Объяснение гораздо проще. Мне надо постоянно двигаться, иначе я вообще не смогу ходить, – признался Элий.
– Боишься, что сенат лишит тебя права наследовать Руфину, если превратишься в калеку?
Цезарь резко повернулся и глянул в упор на Квинта. Любой другой тут же бы смешался. Но Квинт лишь отступил на шаг и шутливо поднял руки.
– Я понял: ты не калека. У тебя был насморк, но теперь ты выздоравливаешь.
И Руфин предоставил в твое распоряжение поместье, пока не перестанешь чихать. Я читал об этом в «Акте диувне». Что ж, придется принять официальную версию.
– «Акта диурна» пишет правду. Как всегда.
– Но тебе непременно нужен пес. Цербер для тебя просто находка. И тысяча сестерциев за такую собаку – смехотворная цена.
– На рынке ты требовал за него всего лишь сотню.
– Не может быть! – неподдельно изумился Квинт.
– Со слухом у меня все в порядке.
– Ну хорошо, отдам щеночка за пятьсот. Не может собака Цезаря стоить сто сестерциев. Это неприлично.
– У меня нет лишних пяти сотен на подобные прихоти. – Элий уже стал уставать от болтовни фрументария. Но за возможность услышать новости из Персии он готов был его терпеть.
– Разве тебя не сделали Цезарем? Или «Акта диурна» ввела доверчивый римский народ в заблуждение?
– Да, я – Цезарь, но не имею права брать на свои прихоти деньги из казны.
– Пес – это не прихоть. Пес – жизненная необходимость. И я – тоже необходимость.
– Сколько же стоит эта необходимость?
– Десять тысяч в месяц. Мне лично. Остальные агенты обойдутся дешевле.
– Ни одному секретарю не платят столько. Мой личный секретарь Тиберий получает вдвое меньше.
– Цезарь, друг мой, не будем экономить на мелочах.
– Разве я называл тебя другом? – удивился Элий.
– Хороший соглядатай должен быть другом своего господина. Иначе он будет плохо служить. Поэтому я и прошу десять тысяч. Другу нельзя платить меньше.
– Хорошо. Но собака стоит сотню. Вместо ответа Квинт тяжело вздохнул.
Поместье Адриана окружали столетние оливковые рощи. Двое преторианцев в броненагрудниках с накладными бронзовыми орлами взяли винтовки наизготовку, и ворота распахнулись перед Элием. Квинт вошел следом с таким видом, будто всю жизнь прожил в Тибуре и знал здесь все закоулки.
– Говорят, в Ноны и Иды в поместье пускают посетителей? – поинтересовался Квинт, оглядываясь.
Нигде деревья не растут так пышно, как здесь. Ножницам садовника постоянно приходилось смирять это буйство, превращая кроны то в пирамиды и шары, то в причудливые аркады. Однако лето миновало, и зелень пожухла, потемнела, лишь новенькие мраморные скульптуры сверкали с наглостью только что изготовленных копий. Прежние изваяния, порыжевшие от дождя и ветра, перенесли в один из дворцов. С непривычки в поместье можно было заблудиться. Павильоны, бани, водоемы, расположенные на террасах гимнасии, служебные постройки, связанные друг с другом подземными переходами, домики для гостей, повсюду арки, апсиды, купола, ни одной прямой линии. Красиво. Но красота эта вычурная, чужая.
– Ты будешь жить в комнатах для гостей, – сказал Элий. – Там сейчас никого нет. Жилье и стол бесплатные.
– Но там маленькие комнатушки и общие латрины Латрины – уборные.

. Я этого терпеть не могу.
– Там милые комнаты. Их только три года как отделали. Вполне прилично для бесплатного жилья.
Элий говорил правду. Комнаты для гостей оказались премиленькие. Черно-белая мозаика на полу, на стенах яркие фрески. В комнатке было три ложа, но всеми тремя пользовались редко, лишь когда император надолго приезжал в Тибур. Слуга – толстый увалень с детскими пухлыми щеками – принес постельные принадлежности.
– Коли доминус желает искупаться, малые бани к его услугам.
– Как тебя звать, приятель?
– Пэт.
– Ты давно здесь служишь, приятель Пэт? – Квинт раскидал простыни по кровати, давая понять, что не требует от слуги идеального порядка.

Империя - 2. Тайна Нереиды - Буревой Роман => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Империя - 2. Тайна Нереиды автора Буревой Роман дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Империя - 2. Тайна Нереиды у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Империя - 2. Тайна Нереиды своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Буревой Роман - Империя - 2. Тайна Нереиды.
Если после завершения чтения книги Империя - 2. Тайна Нереиды вы захотите почитать и другие книги Буревой Роман, тогда зайдите на страницу писателя Буревой Роман - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Империя - 2. Тайна Нереиды, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Буревой Роман, написавшего книгу Империя - 2. Тайна Нереиды, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Империя - 2. Тайна Нереиды; Буревой Роман, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн