А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сделать вид, будто нет ничего особенного в его желании прогуляться до школы в сопровождении матери? Пожалуй, не стоит выяснять, почему он отказывается проехать в машине.
– Да, конечно же, мы пойдем пешком, – как можно спокойнее заверила она. Джеймс не спускал с них глаз.
Она невольно взглянула в его сторону. Лучше бы этого не делала. Кожу будто обожгли воспоминания прошлой ночи. Он хмурился, явно не одобряя того, что она потакает сыну.
– Чарли, твоя мама еще не допила кофе, – негромко заметил Джеймс. – Почему бы нам с тобой…
– Нет, я хочу, чтобы меня проводила мама.
Вин серьезно встревожилась, увидев, что у Чарли дрожат губы.
– Все нормально, – быстро сказала она. – Я уже напилась. Пойди наверх, Чарли, и почисть зубы, а я надену пиджак.
Первый раз за все время, пока Джеймс жил в их доме, Чарли, кажется, с облегчением покидал отца, и Вин не удивилась, когда перед самым уходом Джеймс мрачно сказал ей:
– Ты оказываешь мальчишке медвежью услугу, идя у него на поводу. Чарли должен преодолеть свой страх.
– Что же мне делать? Силой втолкнуть в машину? – Вин разбирала злость: понимая его правоту, она тем не менее была на стороне сына.
– Ты поощряешь его несамостоятельность, скоро он потребует, чтобы ты водила его за ручку. Будто женщины существуют для того, чтобы ублажать других! Мог бы и подождать, пока ты допьешь кофе. Зря ты его так балуешь, Вин. А еще претендуешь на исключительное право воспитывать ребенка. Так нельзя.
Обвинение было столь несправедливым, что у нее перехватило дыхание.
– Да ты просто завидуешь, – пылко бросила она. – В этом все дело. Ты – завистник!
Вин была поражена тем, что угадала. Его щеки зарделись. Другое доказательство – трусливо поджав губы, Джеймс язвительно заметил:
– Ты все-таки подумай. Конечно, я пристрастен в отличие от твоего содержателя отеля. Ему-то Чарли чужой.
Он с шумом выскочил из кухни, разминувшись с Чарли, который явно смутился при виде раздосадованного отца.
Прогуливание Чарли до школы заняло много времени. Вернувшись домой, она забежала на кухню, чтобы захватить ключи и сумку, вскочила в машину и помчалась на работу.
Таким было начало очень трудной недели. Чарли становился все более и более нетерпимым, а Джеймс все более придирчивым.
Когда подошел день, предназначенный для аэробики, Вин оказалась в трудной ситуации и пожаловалась подруге:
– Чарли вспылил, узнав, что я ухожу. Она нахмурилась и посмотрела на подругу. – Хедер, я просто не знаю, как поступить.
– А что по этому поводу думает Джеймс? – спросила Хедер.
– Джеймс? – переспросила Вин в недоумении.
– Ну, он же отец Чарли, а ты сама говорила, что сын молился на него до той самой дорожной аварии, которая его так поразила.
– Джеймс полагает, что мне нужно несколько отстраниться от Чарли, чтобы он не слишком привыкал к опеке.
– Он полагает, что не стоит так приучать ребенка к себе? – Хедер выразила мысль точно и невольно улыбнулась, заметив растерянность Вин. – Давай, Вин, рассказывай. Мы достаточно долго знаем друг друга, нечего скрытничать. Чарли привязан к тебе, и это вполне понятно, но он мальчик своевольный и, можно сказать, собственник. Я думаю, ему не хочется делить тебя с кем-то. Авария, конечно, сыграла свою роль, подействовала на подсознание. Он решил, что ты должна принадлежать только ему.
– Но ему и не придется ни с кем меня делить, – возразила Вин. – Одно время я думала, что мы с Томом… но…
– А при чем тут Том? – удивленно спросила Хедер.
Вин угрюмо взглянула на подругу, и лицо ее залилось краской. Хедер продолжала:
– Разумеется, я имею в виду Джеймса. Чарли к нему попривык, отец ему уже не в новинку, и мальчишка стал задумываться. Он, кажется, успел догадаться, что отец не такое уж сплошное удовольствие. Джеймс не столь уступчив, как ты, и, кроме того, его нельзя так просто вытеснить из твоей жизни, как Тома.
– Вытеснить из моей жизни? – Вин коротко вздохнула. – Но его нет в моей жизни.
– Он ведь живет с тобой, не так ли? – резонно заметила Хедер и небрежно спросила: – А ты все еще его любишь, разве нет?
У Вин дрогнуло веко.
– А что, это так заметно?
– Не очень. Назовем это вымученной догадкой. Его присутствие в доме, кажется, не слишком тебя тяготит. Нет, я не осуждаю, ведь он такой притягательный.
Вин невесело рассмеялась – подруга догадалась о ее истинных чувствах. Но ее больше обеспокоило то, что Хедер сказала по поводу Чарли. В это трудно поверить, но если дело обстоит именно так, то – ради благополучия Чарли – надо как можно мягче внушить ему, что нельзя быть таким эгоистом. Но как к этому подступиться?
Вин с тоской подумала, что Джеймс, наверное, знает, как разрешить эту ситуацию, ведь он мужчина, ему легче найти подход к сыну. А она бы со своей стороны помогла. Мальчику так непросто оправиться от эмоционального потрясения.
Но если она обратится к Джеймсу, не отвернется ли он со словами «я же тебе говорил»? Не сочтет ли ее просьбу о помощи полной капитуляцией? И навсегда уведет от нее Чарли.
Конечно, сейчас Чарли в таком состоянии, что его нетрудно привязать к себе еще больше, а Джеймса выкинуть из игры, но нельзя не учесть пагубных последствий этого шага: ведь мальчик взрослеет, ему нужен рядом мужчина, отец. Вот в чем весь вопрос. Чарли нужен отец, хотя сейчас мальчику кажется, что ему нужна только мать. Значит, Джеймса отталкивать нельзя, наоборот, надо восстановить уважение мальчика к отцу. И надо, чтобы сын не чувствовал напряжения между родителями. Или хотя бы враждебности отца к матери, подумала Вин с жалостью к себе. Она-то к Джеймсу враждебности не испытывала – Хедер угадала истину.
Но эту истину она уже знала и без подруги, Вин сама догадалась об этом в тот момент, когда он поцеловал ее. В глубине сердца она знала, что любовь ее не угасла. Даже тогда, много лет назад, мучаясь от его жестокости, она не переставала его любить .
Не сумев похоронить свое чувство, она принялась уговаривать себя, что любви никогда и не было.
Вин передернула плечами. Нет, была. И Чарли родился в любви… в любви к Джеймсу.
Она потерла ладонью висок. Почему все так складывается в ее жизни? Так сложно и болезненно.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Признать бесспорной истиной то, что она не может обойтись без помощи Джеймса в воспитании Чарли, – это одно; и совсем другое – собраться с силами и найти удобный момент, чтобы потолковать на эту щекотливую тему.
В последние дни Джеймс держался отчужденно, наблюдал за происходящим со стороны, видимо не желая, чтобы она связывала их интимные отношения с проблемой воспитания Чарли. Она вся сжималась от стыда и от презрения к себе при воспоминании о том, с какой беспечностью она отдалась в его руки, пошла на поводу у своей страсти. Нет сомнения, если бы она уняла свои чувства, то гордость не позволила бы ей и шага сделать в его сторону. Но сейчас дело не в ней, а в Чарли. У Чарли свои заботы, свое будущее, а это гораздо важнее ее гордыни. Да и Джеймс, в конце концов, вернулся сюда из-за Чарли.
И Джеймс должен заботиться о сыне, должен помочь ему, тем более что именно по его вине Чарли стал свидетелем той ужасной аварии. Веко опять незаметно дернулось, лишь только она вспомнила о строптивости Чарли, о своей неспособности найти к нему подход, объяснить неправоту его поступков.
Своеволие, которое он начал выказывать по отношению к ней, теперь обернулось против Джеймса. Если совсем недавно каждое слово Джеймса было для него законом, то теперь он фактически игнорировал отца. И что правда, то правда, мальчишка старался не оставлять ее наедине с Джеймсом – и тут Хедер оказалась права.
А Джеймс-то, Джеймс, которого прямо колотило от младенческого крика, теперь поражал ее своей деликатностью по отношению к ставшему хамоватым Чарли. Да, пожалуй, он даже более терпим к недостаткам сына, чем она.
Вин пыталась поговорить с Чарли и об аварии, и о его поведении, но он так бурно на все реагировал, что она отступилась.
Хедер предложила помочь. Они опять затронули эту проблему по телефону.
– Если хочешь, я попрошу Рика, чтобы он с ним побеседовал, – сказала она, но Вин отклонила это предложение. Нетрудно было догадаться, сколь оскорбится Джеймс, узнав, что его сын предпочитает обсуждать свои проблемы с чужим дядей. А почему, собственно, ее это волнует? Ведь он-то никогда с ней не считался.
Судьба будто издевалась над ней, подсунув проблемы и на работе. Том стал придираться по каждому поводу, порой выискивая промахи там, где их не было, а когда они оставались вдвоем в офисе, неизменно насмешничал по поводу ее проживания с Джеймсом под одной крышей.
Она сдерживалась изо всех сил, старалась не реагировать на его выпады, понимая, что это чистой воды провокация. Том начал назначать свидания одной новенькой служащей, работающей на полставки. Эту девушку Вин совсем недавно вводила в курс дела, в связи со срочным расширением штата, но теперь обнаружилось, что эту новенькую Том все чаще ставил ей в пример, то и дело попрекая Вин то одним, то другим служебным промахом.
Новенькая вела себя нагловато, и Вин уже выговаривала ей за частые опоздания и отлучки с работы, но все тщетно; в этот полдень Лайзы опять не оказалось на месте, и Вин пришлось самой стать за стойку приема гостей.
Сильно обеспокоенная, она начинала сомневаться, стоит ли ей держаться за это место, тем более что даже ее сын работы в отеле, требующей постоянной услужливости и любезности, не уважал.
В тот день она уходила из отеля поздно: было уже семь часов. Она жутко устала и была удручена мыслью, что утром ей придется объясниться с Лайзой: либо та будет придерживаться установленных правил, либо пусть думает о другой работе. Но при этом следует ожидать, что Лайза заявит, будто Вин придирается к ней из ревности – Том не скрывает своего расположения к новенькой.
Вин устало вышла из машины, прошла по дорожке и открыла входную дверь.
Чарли и Джеймс сидели на кухне. Чарли смотрел с немым выжиданием на отца, перед ним стояла тарелка с остывшей едой. Он буквально излучал враждебность. У Вин упало сердце, когда она заметила злорадную ухмылку на лице сына. Джеймс был раздражен, если не разгневан.
– Что стряслось? – спросила она тихо, пытаясь обрести спокойствие.
– Он говорит, что я должен это есть, а я не хочу, – заявил Чарли.
Она еще больше встревожилась: в тарелке было одно из любимых блюд Чарли.
– Невежливо говорить «он» или «она» в присутствии тех, о ком идет речь. Тебе что, больше не нравятся фрикадельки? Ты же их всегда любил.
– Остыли, – капризно заметил Чарли.
Джеймс, сидевший на другом конце стола, сделал глубокий вздох. Вин вполне его понимала. Чарли смотрел на нее с вызовом и вместе с тем умоляюще: за дерзостью взора скрывалась просьба об участии. На ее глазах подросток превращался в балованного малыша.
Она сумела подавить в себе прилив сентиментальности. Чарли давно уже не малыш, зато прекрасно знает, как расположить ее к себе.
– И кто же виноват? – строго спросила она. Строгость давалась ей с большим трудом, Вин казалось, будто она предает сына.
– Он сготовил не так, как мне нравится. Мне нравится, как готовишь ты. Ты же говорила , что придешь сегодня пораньше.
– Я говорила, что постараюсь прийти пораньше, Чарли, – поправила Вин. – Прости, что не смогла, а фрикадельки выглядят отменно.
Ей хотелось напомнить Чарли, как совсем недавно его оторвать было невозможно от отца, ради которого он не стеснялся и солгать. Но она только тихонько заметила:
– Очень мило, что твой отец приготовил тебе ужин и…
– Я его об этом не просил, – прервал ее Чарли на полуслове. – Мне он здесь вообще не нужен – во все суется, указывает, что мне делать. Мне было лучше, когда мы жили вдвоем: я и ты, мама.
Прежде, чем Вин успела возразить, он отодвинул стул и направился к выходу. Она знала, что следует его вернуть и заставить извиниться перед Джеймсом, но на это у нее не хватило сил.
Когда он скрылся за дверью, Вин обернулась к Джеймсу и сконфуженно произнесла:
– Джеймс, извини меня. Я…
– С какой стати ты извиняешься? – негодующе прервал он ее. – Ты же всегда стремилась показать, что не желаешь видеть меня частью его жизни. – Он резко встал. – Мне пора.
Когда Джеймс ушел, Вин взяла в руки тарелку с нетронутой едой и вылила содержимое в раковину. Послышались шаги Чарли, он протопал в кухню, но она намеренно не обернулась, рассматривая жировые сгустки, оставшиеся в тарелке.
– Что случилось, Чарли? – все-таки спросила Вин, отходя от раковины. – Ты ведь так хотел, чтобы отец жил здесь.
Чарли нахмурился.
– Да, сперва хотел, а теперь – нет. Я хочу, чтобы было как прежде: ты и я. И чтобы никто здесь с нами не жил. Мам, если с тобой что-нибудь случится, если… если, например, катастрофа, я с ним жить все равно не стану.
Раньше Вин бы только порадовалась таким словам, но теперь от них защемило сердце: ей были дороги и сын, и муж. Она подошла к Чарли, стала на колени рядом со стулом, на котором он сидел, и обняла. Голова мальчика уткнулась в ее шею, и Вин мягко сказала:
– Чарли, я не могу обещать, что никогда не попаду ни в какую аварию, хотя, конечно, буду остерегаться. Ты достаточно взрослый, чтобы все понимать; если что-нибудь со мной произойдет, то отец по закону твой ближайший родственник, и я знаю, он не хочет для тебя плохого, точно так же как и я. Конечно, у тебя есть еще бабушка с дедушкой и много дядей.
– Но все они живут далеко. А мне нравится здесь.
– Тетя Хедер тоже тебя любит и никогда не бросит в беде. Ты бы хотел пожить с Дэнни?
– Я хочу жить только с тобой, и ни с кем больше, – запальчиво сказал он, и Вин крепче обняла его.
– Я знаю, знаю, любовь моя, – успокоила она, догадываясь, откуда эти страхи и какой глубокий след в его душе оставил инцидент на дороге.
– Я не хочу, чтобы ты опять выходила замуж, мам, и имела других детей. Я хочу, чтобы мы навсегда остались вместе.
– О, Чарли!
А что еще она могла сказать? Пообещать, что никогда больше не выйдет замуж? Нет, этого обещать не следует, даже сейчас, разобравшись в своих чувствах к Джеймсу.
Должно быть, было поздно, когда вернулся Джеймс, потому что она не услышала, как он вошел в дом. Утром, когда она уходила на работу, они не виделись, но машина его стояла на месте.
В обеденный перерыв Вин заехала к Хедер, чтобы попросить у нее совета.
– Ах, душечка. Все это очень похоже на терзания мужской ревности. Мальчишки все через это проходят, бунтуют против авторитета другого мужчины. А у Чарли это проявляется особенно остро, ведь он считает себя главой в собственном доме.
– Он был так груб с Джеймсом. И так… так непримирим, – вздохнула Вин.
– Ты уже говорила с Джеймсом? – спросила Хедер.
Вин отрицательно покачала головой.
– Он… ушел куда-то вечером, а вернулся, когда я спала. Хедер, я чувствую свою вину. Джеймс, кажется, думает, что я намеренно настраиваю против него Чарли. Но ничего подобного. Фактически…
– Фактически ты готова принять от него любую помощь, чтобы урезонить Чарли, – договорила Хедер.
– Да, я чувствую, что и вправду потакаю Чарли. Но ведь, если бы мальчик не был выбит из колеи, он не стал бы открещиваться от других людей. Я знаю , причина частично кроется в этом дорожном происшествии, и все же…
– И все же тебя беспокоит тот факт, что Чарли не хочет ни с кем тебя делить, даже со своим собственным отцом.
– Да, – согласилась Вин. Она взглянула на часы. – О Господи, вот это засиделись! Мне давно пора обратно на работу.
Пожалуй, впервые она решила закончить рабочий день вовремя. У дома «даймлера» не было – видимо, Джеймс разъезжает по делам, подыскивает подходящее помещение для офиса.
Чарли как раз собирался уходить. Сказал, что хочет навестить Дэнни. Напомнив, чтобы он не задерживался допоздна, Вин сняла пиджак и принялась заваривать кофе.
И только усевшись за стол, заметила записку. Почерк Джеймса. Когда взяла в руки сложенный в несколько раз листок бумаги, что-то внутри ее задрожало. Развернув, быстро прочитала, хотя уже догадалась о содержании.
Джеймс решил, что ему лучше уйти из дома. Снял номер в неподалеку расположенном отеле. Можно не растолковывать, что Чарли его перестал выносить и ради мальчика он решил покинуть дом, но жить где-нибудь поблизости.
С ее губ готово было сорваться протестующее «нет», но она вовремя закрыла рот ладонью. Глаза затуманились слезами, в душе – паника, жалость к себе, негодование – негодование такое неистовое, как никогда: Джеймс поступил несправедливо.
Она схватила телефонную трубку, быстро набрала номер Хедер и спросила, можно ли Чарли остаться на эту ночь у Дэнни? Надо как-то исправить положение, пояснила Вин, дело серьезное. Пусть Чарли подойдет к телефону. Чарли было заупрямился, объявив, что не желает оставаться на ночь у Хедер, но на сей раз Вин проявила твердость.
– Ты куда-то едешь с Томом? – полюбопытствовал он.
– Нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12