А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это же как дважды два!
– Юлия Борисовна, не пори чушь! Сейчас только больной не любит неимущих, – на правах главной в отсутствии Дениса повысила голос Алиса. – Ты б еще подшивку «Правды» придумала на гвоздик повесить. Лучше пыль вытри, больше толку будет. Насосам не нужны единомышленники. Им нужны профессионалы. Думаю, поэтому он отказался от услуг размазней из «Елея».
– Я с вами не согласна. – Подчиненная обиженно прижала к блузе на уровне впалой груди развернутый журнал «Первые лица». Развернутый на интервью с Зюганычем. – Я буду вынуждена поставить в известность о нашем споре Дениса Матвеевича!
– Твое право, – сухо сказала Алиса и мысленно добавила: «Старая вобла», – впрочем, без особой злобы. – А пока давай-ка пыль протри.
Юлия Борисовна с гордо поднятой головой отправилась за тряпкой. Алиса принялась расставлять на полке книги «Теория и практика рекламы» Латыниной, «Политическая реклама» Константинова , «Создание положительного имиджа» Бушкова … Последнюю книгу, подумав, Алиса положила на стол начальника рекламного агентства. С понтом – настольная. Примерилась завесить выцветшее пятно на стене рекламным календарем «Арс лонга», но не оказалось под рукой канцелярских кнопок.
Опять вошла в кабинет Юлия Борисовна. Опять без тряпки.
– Алиса, – торжественно сказала старая вобла, – я вот тут над вашей идеей с «Правдой» подумала. Может, действительно разных политических газет на стол Дениса на бросать? В этаком живописном беспорядке? Пусть гость увидит, что мы интересуемся политической жизнью.
– Юлия Борисовна, нам начхать на политическую жизнь. Мы просто делаем депутатов. Мы – не подпольный обком, а фабрика по производству депутатов. По выпечке депутатов муниципальных образований, по пошиву депутатов местного созыва, по штамповке депутатов Законодательного Собрания. Ясно? А сейчас мне нужны кнопки.
Юлия Борисовна, сейчас, как никогда, похожая на червивую сливу, поджав блеклые губы, исчезла из кабинета.
Весь сыр-бор происходил по заурядной причине. Директор рекламного агентства «Правильный выбор» Денис Кораблев рядом с офисом в кафешке пересекался с потенциальным клиентом. Клиент разочаровался в обслуживавшем его прежде агентстве «Елей» и подыскивал замену. Вполне вероятно, Денис заманит клиента продолжить беседу в кабинет. А клиент – феерически денежный мешок.
В чем Алиса заранее была согласна с клиентом, так это в том, что в «Елее» напрочь не умеют работать. До сих пор город навзрыд хохочет над одной историей. Ведя кандидата (по профессии – врач, по горькой фамилии – Козлов), халявщики из «Елея» устроили пиарную акцию у метро «Маяковская». Несколько гавриков в белых хататах раздавали на халяву простенькие таблетки и, понятно, бумажки с агитацией. На спинах медицинских халатов было пафосно написано: «Выбери меня! Козлов». Однако халаты оказались кроены на дядь Степ, а напялили их сплошь коротышки. И «меня!» терялось в складках.
Алиса вдумчиво рассыпала по столу горсть визиток из канцелярского стакана. В стакане спецом для таких случаев хранились особенно почетные визитки: всякие Балтийские авиалинии, Ассоциации мебельщиков, ПТС и иже с ними. Типа, от крутых заказчиков отбоя нет.
Наконец появилась Юлия Борисовна с тряпкой пыль протирать.
– Я же просила кнопки,
Юлия Борисовна, из синей став фиолетовой, испарилась. Алиса, вздохнув, положила на стол свой «паркер», как завершающую натюрморт деталь. Вдруг потребуется срочно подписывать контракт? Прочие, натыканные в канцелярский прибор презентационные авторучки давно выдоились или высохли.
Появилась Юлия Борисовна с кнопками. Дамы, забыв прежние обиды, стали дружно пришпиливать к обоям глянцевый календарь «Арс лонга». Пока пришпиливали, Алиса все жалела, что они – честное рекламное агентство. Вот ходит же по народу история, будто некие москвичи втюхали «Кока-Коле» право размещать рекламу на корпусах космических кораблей «Энергия». Бабки нешуточные. Только когда «кокакольщики» сунулись на космодром, их послали подальше. Мол, ничего не знаем. Понятно, рекламное агентство ждать предъяв не стало, растворилось во мгле.
И тут в кабинет вошел косолапый Денис, лицом пасмурный, спиной сгорбленный. Один: Недоуменно посмотрел на сотрудниц, вроде совершенно не узнавая. Студнем опустился в кресло. И уставился затурканными глазищами на обложку книги «Создание положительного имиджа».
– Этот Сергей Владимирович Шрамов – настоящий урка, – как бы оправдываясь, промямлил Денис. – Причем птица очень высокого полета. Нет, он вообще-то вежливый и культурный. Только в гробу видал я такую вежливость! – как бы самому себе и не замечая теток, жаловался Денис.
– А по политическим убеждениям он кто? – Юлия Борисовна доказала, что правильно ей не повышают зарплату.
– А знаете, почему его «Елей» не согрел? – Денис раскололся, что в курсе о присутствии женщин в его кабинете. – Он объяснил им на пальцах, что если его не изберут, они будут отвечать за базар. «Елей» тут же свалил в осадок.
Алиеа взяла Юлию Борисовну под руку, проводила до дверей и выставила из директорского кабинета.
– Ну рассказывай, – повернулась она к начальству. – Он на тебя наезжал?
– Я ему в обычном темпе вальса стал грузить нашу поэму. – Денис говорил, будто исповедовался, как его обобрали в наперстки. – Мол, для того, чтобы с большой долей вероятности быть избранным в Законодательное Собрание, по оценкам экспертов требуется затратить на предвыборную борьбу около трехсот тысяч зеленых. Ну, думаю, сейчас душиться начнет по полной схеме. А он легко так говорит: «Даю лимон, но если не проканает, я тебя на донорские органы за бугор раздербаню!» И я… Ну, в общем… Это… Лимон долларов… Не знаю, как… В общем, я согласился… Завтра бабки упадут на наш счет!

Глава пятая
ЗАПЕКШАЯСЯ НЕФТЬ


Да, мы бываем в крупном барыше,
Но роем глубже – голод ненасытен.
Порой копаться в собственной душе
Мы забываем, роясь в антраците.
Воронками изрытые поля
Не позабудь и оглянись во гневе.
Но нас, благословенная земля,
Прости за то, что роемся во чреве.

Двое шли по ресторану. Мэтр, который при входе в зал, лучезарно улыбаясь, разбросал руки и хотел произнести предельно уважительную фразу про пальто, которые следует сдать в гардероб, с застрявшим в горле словом «господа» и разбитыми губами отшелестел в угол.
– Эй, парни, минуточку! – не то чтобы крикнул, скорее громко и не нагло позвал вышибала. А потом почему-то предпочел не догонять плохих посетителей. Вместо этого сочувственно склонился, доставая платок, над нокаутированным мэтром.
Официант, вынырнувший с подносом из подсобки, на свою беду очутился поперек пути у хмурой пары в черных кашемировых пальто и, получив ногой по ребрам, влепился в стену. Звон расфигаченной посуды мало кто услышал – оркестр на полную вламывал по струнам заводной музон. А кашемировые пальто уже рассекали пестрорядье танцующих, их черные полы лупили по колготкам и брюкам. Какой-то плясун, получивший плечом в плечо и попробовавший вякнуть «Вы чего? Совсем…», получил кулаком в зубы.
Двое в черном кашемире вышли на середину зала, завертели башнями.
– Вон он, за угловым, у кадки с фикусом. – Палец, обтянутый черной перчаточной кожей, вытянулся, указывая путь.
Танковой походкой нетерпеливые клиенты двинулись к цели.
За столом лакомились ресторанной хавкой под красное вино и разговор тоже двое. Но не в пальто и не одни лишь представители мужской половины.
Слаженно хрястнули дружно оседланные стулья.
– Привет, Шрам, – сказал первый «кашемировец».
Второй промолчал, и как-то делалось ясно, что будет молчать и впредь. Он словно бы задвинулся назад, глубоко, на позицию номер «два».
– Столик занят, Карбид, – наколол на вилку кусок антрекота, ножом намазал соус и отправил в рот Шрам. Равнодушный, холодный, собранный.
Карбид по-хозяйски поерзал на стуле:
– Теперь занят.
Спутница Шрама, испуганно сжавшаяся после последних слов незнакомцев, и взгляда-то ихнего пока не удостоилась. А напрасно. Ли Чунь – симпатичная вьетнамочка. Как и все вьетнамки – маленькая, чернявенькая, узкоглазая, с подростковой грудью, но, в отличие от большинства соплеменниц, лицом мила, нос и губы тонкие, нога стройные, а попка аппетитная. А уж верткая! Но что «кашемировцам» смотреть на бабу? Маруха и маруха, полно их шастает.
– Извините, Сергей Владимирович, я бы хотел спросить… – Это подоспел мэтр в робком сопровождении вышибалы.
– Вали, халдей! Живо!
Но мэтр ждал распоряжений не хама в кашемировом пальто, а Шрама.
– Нормально, Петрович. Я сам утрясу. – Сергей посмотрел на метрдотеля, задержав взгляд на разбитой губе.
Главный над официантами пожал плечами и с грустной покорностью отвернулся от стола.
– Просто так людей обижать не следует, Карбид. – Шрам продолжил резать антрекот. – Когда-нибудь обязательно аукнется. Сразу видно, что ты зону не нюхал, первейших правил не знаешь. Ну так ведь ты же у нас из спортсменов.
Если «у нас» прозвучало иронически, то «спортсменов» – гнойным плевком.
– Зоной понтуешься, Шрам? Парашей хвастаешься? Туберкулезом еще пофорси.
Шрам знал о вчерашнем сходняке. Вензель позвонил и напел, только из гостиницы высвободился. Упомянул за генеральный облом Карбида. Намекнул, что Карбид с придурью и гонором. И вот Карбид здесь. Логика Карбида простая, спортсменовская: он почуял, что выпал с делового уровня в аут. Теперь его по-тихому, по-быстрому замнут-загасят. Воевать со всеми он не осилит. Или, вернее, сможет, только если овладеет списками. А подход к спискам у Шрама – и вот Карбид здесь.
Волну гнать Карбид предпочитает по-спортсменовски, тупо, на два хода: наехать и напугать, не отдадут – месить, пока не отдадут. В ресторан он заявился, чтобы надавить на Шрама, показать, дескать, достанет, когда захочет, и тут же предложить скорешиться на списках против всех. Не добившись желаемого, олимпийский резерв должен начать взрывать машины, стрелять по окнам, гасить по очереди ближний круг Шрама и каждый раз после наезда звонить: «Не передумал еще?». Спортсмен, одно слово.
– А ты туберкулеза не боишься? – Шрам, прожевав антрекот, запил красным вином. Настоящим грузинским вином, разлитым в городе Хашури. – Ах да! Ты у нас здоровый! Типа, ничем не подорванный. Значит, ты здоровее чахлого, прокуренного и прочифиренного зека. – Шрам вытер губы салфеткой.
– Хватит пурги, Шрам! Базар у нас будет серьезный и конкретный.
– А чего ты по фене пыжишься выдавать, если не мотал. Давай ботай по-спортивному. Может, ты тогда со мной и чифирь будешь пить, кто кого перепьет? Я же, как ты верно напомнил, из сидевших. Ресторан чифирем заканчиваю. Или слабо? Или здоровья не хватит?
Никто не запрягается «на слабо» так легко и просто, как матросы, спортсмены и дети.
Сергей поднял руку, приглашающе махнул рукой. Будто черт из табакерки, у стола вырос официант.
– Нам чайничек чифиря. И чтоб наготове всегда пыхтел новый, пока не дам отбой. Чай индийский, из пачек со слоном. Бульонить из расчета полпачки на кружку. Кружки алюминиевые. Вопросы?
– Со слоном? – переспросил официант для того, чтобы взять паузу и уяснить, всерьез они делают заказ или прикалываются над ним.
– Со слоном, со слоном.
– Сейчас будет, сделаем. – Отбегая, официант услышал, как один клиент другому сказал:
– Ну что, Карбид, засрешь чифирь со мной на равных глотать?
В ресторанном закулисье, где официант чувствовал себя, как боец в родном тылу, он наткнулся на мэтра, уныло бродящего по помещениям.
– Петрович, эти чифирю захотели.
– Чего ты мне докладываешь? – взвился всегда спокойный Петрович. – Иди делай! Делай все, что скажут.
Мэтр, отняв от губы салфетку в размытых красных точечках, прошел к выходу в зал. Прислонившись к косяку, он оглядел свои владения. Другими, невсегдашними глазами оглядел. Как чужую территорию в бинокль оглядел. И отсиживаться ему сегодня в засаде, руководить отсюда, лишь в экстренных случаях выбираться в зал, пугая клиентов разбитой физиономией.
Мимо начальника багетными кузнечиками проскакивали подчиненные с подносами и без. Наконец и Ромка потащил чайник козлобаранам этим, а еще зачем-то две алюминиевые кружки. Эх, подпортил себе репутацию Сергей Владимирович в глазах мэтра. Такой хороший клиент, и такие паскудные друзья.
Ясно, что сейчас спрашивает у клиента услужливо склонившийся Ромка – «Вам разлить?». Отослали. Может, с чифиря своего им поплохеет. Не в ресторане, конечно, а в машинах, летящих на полном ходу… И мэтр; отлепившись от косяка, пошел жаловаться на жизнь Шуне-повару.
– Ну поехали, спортсмен.
Оторвались от стола алюминиевые кружки. Не чокаясь, пришвартовались к губам. Обжег кожу нагретый металл. Зажурчала по пищеводам жидкость цвета гуталина.
Чифирь знакомо врезал по мотору и по шарам. Ек-ек-макарек – стало бить чечетку сердечко. Нервишки выстроились по струночке, хоть «Мурку» вместо балалайки на них бацай. И сосудики-то, сосудики оттяжно расширились, стали будто жерла у гаубиц. И заплескалась кровушка вдоль по сосудикам с запрещенной ГИБДД скоростью. А Карбиду чифирек должен вмазать незнакомо. Он-то думает – фигня. Что ему, каэмэсу, сделается? Шрам черканул взглядом по одному из ресторанных столиков, за которым дыбилось двое его парней, Витек и Колобок. Они, ясен дуб, не въезжают, что закручивается. Но раз шеф не призывает ронять Карбида или чего другое чудить – значит, следует ждать.
– И эту погань вы хлещете на зоне? – морщась, отхлебывал из кружки Карбид. – Погань из веников заместо водки, жопа заместо п…ы. Есть зачем туда попадать.
– Нехорошо, Карбид, при даме выражаешься. При моей даме, – процедил Шрам. Многозначительный, расчетливый, коварный.
– Где дама? – Карбид впервые подарил вьетнамке поверхностный осмотр. – Китайка! Сказанул тоже «дама»!
– Ну давай тогда, Карбид, выпьем за то, чтобы тебе никогда на зону не попасть.
Двусмысленности в тосте под чифирь Карбид не уловил. И влил в себя, смело влил хорошую порцию медленно остывающего чифиря. А официант уже подбегал к столу с новым чайничком.


* * *

Мальчишка был соплив и лохмат, но держал руки в карманах. А глазенки птенца с интересом бегали по комнате, типа, по фиг были мальчишке обращенные к нему гневные речи.
– Ты че наделал?! – пыхтел саксофоном Денис. – Я тебе говорил со Шрамовым срывать? Я тебе говорил срывать с Авдеевым, Никитенко и Свичкарем. А ты драл все подряд!
На столе перед Денисом внушительным ворохом лежали вещественные доказательства того, что двенадцатилетний работник облажался. Это были предвыборные листовки – мятые, в подтеках задубевшего клея, абы как содранные со стен по всему избирательному округу. Это были предвыборные листовки с портретами Авдеева, Никитенко и Свичкаря, но и Шрамова Сергея Валентиновича.
– Понимаешь, что если ты содрал поголовно все листовки, а не оставил нужные, то вся работа насмарку?
– Больше содранных листовок – больше бабок, – отрезал пацаненок и чистосердечно улыбнулся. – Если бы я только троих срывал, это получался бы двести шестьдесят один рубль. А так выходит триста тридцать шесть.
– То совсем не слышишь, что я тебе втолковываю?! Ты угробил всю работу, ты понимаешь? Не я тебе должен, а уже ты мне. Потому что мне снова придется отправлять людей новые листовки клеить. Понял?
– Понял. Клеить будет на рубль дороже, чем срывать. – Мальчишка так жадно уставился на факс в глубине комнаты, будто уже готовясь вынести его.
– Все, ты меня достал. Вали к чертовой бабушке и забудь сюда дорогу!
Пацаненок остался на месте, причем улыбался так же лучезарно, как и прежде. А входную дверь важно открыла источающая рыбный шмонизм дамочка с тяжелой хозяйственной сумкой:
– Ой, Денис Матвеевич, у вас рядом щуку продают. А я, как штык, как договаривались.
– Вероника, вы даже раньше назначенного. – Денис подхватился со стула и, стараясь загородить кормой стол с листовками, выдвинулся навстречу. – Пройдите в мой кабинет. – Сбагрив дамочку заседающим в кабинете начальника агентства «Правильный выбор» Атасе и Юлии Борисовне, Денис вернулся за стол. – Ты еще здесь?
– За вами триста тридцать шесть рублей, – важно сказал пацаненок и опять во всю растащился губами.
– Исчезни отсюда. Или тебя за ухо вытаскивать?
– Мне пацаны подсказывали, что если бабки зажмете, я могу в любую газету прийти. Там за мой рассказ про эти дела такие же шиши заплатят.
У начальника сделалась рожа, будто он – фокусник и сейчас изо рта вытащит яйцо. Это длилось недолго, но у Дениса навсегда осталось чувство уважения к несовершеннолетнему работнику. Не потому, что испугался шальной угрозы, а из чисто человеческого любопытства Денис вписался в игру:
– А знаешь, что если ты сделаешь такое, то больше ни в одном рекламном агентстве ни копейки не заработаешь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27