А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сестры не пришли, потому что тогда они еще не были так близки. Их отношения были натянутыми, а масла в огонь подливали матери. Хотя к матери Аманды, доброй и отзывчивой женщине, это не относилось.
Аманда выросла на окраине Нью-Йорка в крошечной квартире, и ей всегда казалось, что сестры смотрят на нее сверху вниз, особенно Оливия, хотя это было не так. А мать Айви с самого рождения забивала дочери голову рассказами о том, что она единственная законнорожденная дочь Седжуика и потому заслуживает особого отношения, не такого, как внебрачные дети. Некоторые из этих речей Оливии довелось слышать самой.
Поэтому девочки не могли вырасти дружной семьей. Даже сейчас они не были особенно близки. Но они к этому стремились. Во время чтения завещания они почувствовали, что между ними существует связь, несмотря на то что матери Оливии и Айви настаивали на том, чтобы их дочери получили львиную долю наследства. Как только работа Айви перестанет быть такой напряженной, а Аманда вернется домой после медового месяца, Оливия попробует устроить встречу с ними.
«Если я доживу до этого момента», – подумала она. Дверь в зал неожиданно захлопнулась.
Оливия поспешила к ней и нажала на ручку, но безрезультатно: дверь кто-то запер.
Оливия стала колотить в дверь руками и звать на помощь.
Прошло пятнадцать минут, прежде чем Перл открыла ей дверь.
– Как вы умудрились запереть себя? – спросила она. – Впрочем, не важно. Я вечно задаю глупые вопросы. Надеюсь, вы пришли, чтобы сказать, что согласны стать координатором конкурса!
– Я бы с удовольствием приняла это предложение, – призналась Оливия, когда они шли по коридору к офису Перл. – Но мне следует уведомить вас о серьезном конфликте интересов.
Глаза Перл расширились.
– Конфликт интересов? Что же это может быть? Не можете же вы быть родственницей одной из конкурсанток? Чья-нибудь тетя или двоюродная сестра?
– Вообще-то, – сказала Оливия, – я мать одной из конкурсанток.
Перл замерла на месте.
– Мать, – повторила она. – Чья?
– Кайлы Арчер.
– Понятно, – сказала Перл, – в конце концов, она единственная девочка в городе, которая росла без матери. – Она помедлила и затем прикусила губу. – Вы были за границей или?..
Оливия покачала головой.
– По правде сказать, Перл, – начала она, сочтя ужасную правду лучшим объяснением, – я родила Кайлу, когда мне было шестнадцать. Отец отослал меня в дом для беременных подростков и подготовил все необходимое для усыновления. Только он не стал его устраивать. Мне же сказали, что девочка родилась мертвой. Только это не так.
Перл открыла рот:
– Не понимаю…
– Отец специально все подстроил, – объяснила Оливия. – Не знаю только зачем.
«Потому что если бы Кайлу усыновили, то ты не нашла бы ее, пока ей не исполнилось восемнадцать, а может быть, и вообще никогда».
Оливия замерла. Эта мысль появилась внезапно, словно ниоткуда, но это было единственным разумным объяснением. Если таков и был план отца, то это придавало ему йоту благородства. Она предпочитала эту йоту подозрению, что ее отец был мерзавцем.
– Так что вы сами видите, Перл, – продолжила Оливия, – что теперь, когда у меня появился такой конфликт интересов, вы вряд ли захотите, чтобы я координировала конкурс. Остальные конкурсантки и их матери могут считать, что это дает Кайле несправедливое преимущество.
– В этом можно не сомневаться, – согласилась Перл. – Боже, что же делать, что же делать? Я ни в коем случае не хочу терять такого координатора, как вы, с вашим-то опытом в качестве редактора «Глянца» и победительницы конкурса. Давайте соберем всех конкурсанток и их попечителей и обсудим ситуацию с ними. Возможно, они согласятся на то, чтобы назначить вам в помощники нейтрального человека, который следил бы за тем, чтобы все было в порядке и чтобы вы не сообщали Кайле что-то, чего не говорите другим девочкам.
– Вы думаете, это всех устроит? – удивленно спросила Оливия.
– Конкурс «Истинная красота» – это не «Мисс Мэн» для подростков, – прошептала Перл. – Девочки, участвующие в этом конкурсе, более мотивированы, чем участницы конкурсов красоты, где, надо сказать, всякое бывает.
Оливия улыбнулась:
– Понимаю.
– Что ж, в таком случае мне лучше садиться на телефон, – вздохнула Перл. – Я позвоню вам, когда договорюсь о встрече. Думаю, завтра вечером в шесть в зале.
– Мне подходит, – сказала Оливия.
Когда она подъехала к дому Зака, чтобы сводить Кайлу куда-нибудь позавтракать, машина Марни уже стояла у дома. Оливия резко затормозила. «Может, следует вернуться позже?» – подумала она.
Но Кайла уже заметила ее в окно. Девочка улыбнулась и помахала ей. Оливия помахала в ответ.
«Слава Богу, – подумала она. – Сегодня все начинается неплохо».
Она позвонила, и дверь ей открыла Марни.
– Оливия! – воскликнула она. – Что вы опять здесь делаете? – Оливия не могла не отметить ударение на слове «опять». В глазах Марни читалась готовность к битве, и Оливия не могла ее винить.
– Зак как раз одевается, – быстро добавила Марни. Затем хихикнула и застегнула верхнюю пуговицу на блузке. – Ой.
«Я помешала им заниматься любовью или Марни просто пытается защитить то, что принадлежит ей?» – подумала Оливия.
– Мамочка, ты ни за что не догадаешься… – прокричала какая-то девочка, сбегая вниз по лестнице.
«У Марни грязь на каблуках, – заметила Оливия, когда та обернулась. – Это она бродила вчера вокруг дома Зака?»
– Познакомьтесь, моя дочь, Брианна, – сказала Марни, обнимая хорошенькую темноволосую девочку.
Оливия улыбнулась:
– Очень приятно, Брианна.
– У вас точь-в-точь такие же волосы, как у Кайлы, – сказала Брианна. – Правда, мама? – добавила она, обращаясь к Марни.
– Знаешь, Бри, а ты права. У них действительно волосы очень похожи.
Брианна вытаращилась на Оливию:
– О Господи, вы, должно быть… мама Кайлы! – Она повернулась к Марни: – Мама, это и есть тот большой секрет, что рассказала мне Кайла. Я просто не могу в это поверить.
– Это правда, – подтвердила Оливия. – Я мама Кайлы.
Марни это не понравилось. Очевидно, Зак еще не рассказал ей о том, что Оливия – мать Кайлы.
– Брианна, почему бы тебе не подняться на минутку в комнату Кайлы, а мы с Оливией познакомимся поближе.
– Хорошо, – сказала Брианна и пошла наверх. Марни вновь повернулась к Оливии, она почти не скрывала свой гнев.
– Вообще-то прежде чем мы поболтаем, мне бы хотелось поговорить с Заком. Наедине.
– Разумеется, – согласилась Оливия. «А у меня как раз будет время забрать свои сережки с тумбочки в комнате для гостей. А то вдруг туда зайдет Марни. Например, если у них с Заком свидание сегодня вечером», – подумала она.
Оливия поспешила в комнату, где они накануне занимались любовью с Заком. Сережек на тумбочке не было.
Оливия осмотрела коврик на полу. Может, они упали? Нет. Что-то привлекло ее внимание к кровати. На покрывале лежала вырезка с фотографией из журнала «Национального географического общества». Серьги Оливии лежали поверх снимка, на котором был изображен кастрированный мужчина. Над фото фломастером была сделана надпись: «Предупреждение. Не встречайся больше с этой сукой. Не то будешь следующим».
Оливия закричала. На крик в комнату вбежали Зак и Марни.
– Оливия? – удивился Зак. – Я не знал, что ты уже здесь. Что случилось?
Она показала на снимок. Зак смял листок.
– Ну все. Мне это надоело. Нужно немедленно с этим разобраться.
– Что это? – поинтересовалась Марни, забирая фотографию из его рук. Она развернула и расправила ее, а затем посмотрела на золотые серьги, блестящие на темном покрывале. – Я так полагаю, что упомянутая здесь сука – это ты? – спросила она, обращаясь к Оливии. – Думаю, это ты оставила их здесь прошлым вечером? – Она вновь посмотрела на вырезку. – Зак, ты что, изменил мне?
– Марни, я не хотел… – начал Зак.
– Да уж. Ты не хотел, чтобы все вышло из-под контроля между тобой и этой… которая бросила тебя с новорожденным ребенком. Она возвращается в город, соблазняет тебя, а ты всему веришь? Ты просто жалок.
– Марни, давай сядем и обсудим все, – предложил Зак. – Мне нужно многое тебе рассказать.
– Например, то, что Оливия мать Кайлы? – спросила Марни. – Спасибо, эту новость дня я уже услышала от своей дочери. Брианна узнала об этом раньше меня. Мне просто тошно от вас. Когда она снова тебя бросит, не приходи ко мне. К тому времени я найду порядочного человека.
Зак положил руку на плечо Марни:
– Марни, дай мне…
Но она вывернулась.
– Думаю, не всем нравятся изменники, – сказала она Заку и выбежала из комнаты. – Брианна, мы уходим!
Девочка спустилась по лестнице, по всему было видно, что ее тоже переполняют эмоции.
– Мы уходим прямо сейчас, – сказала Марни и подтолкнула дочь к двери.
– Марни, подожди, я…
– Тут нечего говорить, – отрезала Марни и захлопнула за собой дверь.
Зак глубоко вздохнул:
– Ну и влип же я.
– Иди, догони ее, – сказала Оливия. – Она этого заслуживает. А я свожу Кайлу на завтрак. И попробую забыть об этой фотографии.
Зак кивнул.
– Она пришла сегодня утром, чтобы выяснить, что у нас происходит. Между мной и тобой, между мной и ней. И я не рассказал ей правду. Должен был, но я не был готов рассказать ей о том, что произошло вчера. Она заслуживает правды.
Оливия сжала его руку. Красивое лицо Зака выглядело таким взволнованным. Она не знала, что сказать, что подумать.
– Послушай, Оливия, я ведь даже толком не понимаю, что вчера произошло. Это просто случилось…
– Тебе не нужно объяснять или понимать это, Зак, – сказала Оливия. – Оставь.
– Папа, Оливия, – крикнула Кайла сверху, – я почти готова! Я выбираю, что надеть. У Брианны нет никакого вкуса. Она говорит, что мой свитер не подходит мне.
Оливия улыбнулась:
– Я пойду наверх, а ты отправляйся за Марни.
– Хорошо, – согласился Зак. – Встретимся здесь в полдень.
Ее ожидали несколько драгоценных часов в обществе ее дочери. Оливия заставила себя выкинуть из головы фотографию, предупреждение, Марни и даже Зака.
– Так как мне тебя называть, Оливия или мама? – спросила Кайла, когда они приехали в кафе.
Оливия была так тронута, что не смогла этого скрыть. Она сжала девочке руку:
– Мне было бы очень приятно, если бы ты называла меня мамой.
– Я пока не уверена, – задумчиво сказала Кайла, накручивая локон на палец. – Наверное, я пока что вообще никак не буду тебя называть, хорошо?
– Ладно, – улыбнулась Оливия.
Официантка подошла принять заказ и тут же вернулась с кофе для Оливии и апельсиновым соком для Кайлы.
– Фу, – скривилась Кайла. – Не оборачивайся, но только что сюда зашла девочка, которую я просто ненавижу.
Оливия взглянула на дверь. Официант как раз вел очаровательную девочку со светлыми волосами и ее столь же красивую мать к столику у окна.
– Почему ты ее ненавидишь? – прошептала Оливия.
– Она считает себя неотразимой. Идеальные оценки, идеальное лицо, идеальная фигура, идеальные волосы. Идеальная жизнь. А на самом деле – она просто фальшивка. Ее зовут Сесили, и я ее просто терпеть не могу.
– Вы поссорились?
Кайла покачала головой и глотнула апельсинового сока.
– Она ходит в другую школу, но математикой и физикой занимается у нас. Я раз десять оказывалась с ней на занятиях по подготовке к тестам. Она считает, что слишком хороша, чтобы разговаривать со мной. Я однажды попросила у нее на математике ручку, так знаешь, что она мне сказала?
– Что?
– Она сказала: «На математике нужно писать карандашом, а не ручкой». И таким тоном… Тогда я попросила у нее карандаш, а она посмотрела на меня так, словно я хочу одолжить ее голову.
– Так она дала тебе карандаш? – спросила Оливия.
– Да, но видела бы ты при этом выражение ее лица!
Оливия попыталась припомнить, каково ей было в тринадцать лет. Любая обида казалась концом света.
– И она тоже участвует в конкурсе, – продолжала Кайла, время от времени бросая на блондинку неприязненные взгляды. – Разумеется, она победит. Она всегда побеждает.
– В тебе очень много внутренней красоты, Кайла, – заверила ее Оливия. – Это все, что тебе нужно.
– Ты действительно так считаешь? – спросила Кайла, оживляясь. – Ты думаешь, я могу выиграть, как и ты?
Оливия кивнула:
– Я в этом не сомневаюсь.
– Так здорово, что ты будешь координировать конкурс. – Оливия рассказала о предложении Перл по дороге в город. – Ты поможешь мне выиграть.
Оливия глотнула кофе.
– Вообще-то именно поэтому, прежде чем я смогу приступить к своим обязанностям, нам придется получить разрешение остальных конкурсанток и их мам. Остальным может не понравиться, что твоя мама координирует конкурс.
– Но ты была моей мамой всего один день, – заметила Кайла, когда официантка принесла завтрак. – Даже меньше дня, одну ночь.
Оливия рассмеялась.
– Я так рада, что мы сможем проводить много времени вместе в течение следующих нескольких недель. – Она сжала руку Кайлы. – Нам столько нужно наверстать.
Кайла улыбнулась и принялась за свои блинчики.
Зазвонил сотовый Оливии. Это была Перл, которая сообщила, что только что поговорила с матерями остальных конкурсанток и назначила встречу на завтрашний вечер на шесть часов. Они соберутся в ратуше и обсудят кандидатуру координатора.
Если Перл удалось дозвониться до Марни, то они, должно быть, разговаривали только что. Крайне неудачное время.
– Завтра будет встреча для всех, кто участвует в конкурсе «Истинная красота», чтобы обсудить проблему с координатором, – сказала Оливия Кайле. – Увидим, что по этому поводу думают остальные.
Но сомнений по поводу того, что думает Марни, у нее не было.
Глава 11
– Просто скажи мне правду, – сказала Марни, стоя на пороге своего дома, уперев руки в бока. – Ты с ней спал или нет?
Зак отвел глаза. У Марни было такое выражение лица, словно она в любой момент возьмет со стола вазу с цветами и разобьет ее о его голову.
– Да, – сказал наконец Зак.
– Тогда разворачивайся и уходи! – крикнула Марни. – Нам больше не о чем разговаривать. Если бы вы просто целовались, я бы еще могла с этим примириться.
– Марни, я…
– Что ты еще можешь сказать? – спросила она. – Ты изменил мне. Ты выставил меня полной идиоткой. Ты просто ничтожество.
Он ей изменил. Но он не хотел, чтобы что-то произошло между ним и Оливией. По крайней мере не вчера.
«Интересно, – подумал Зак, – значит, я все-таки ожидал, что что-то произойдет. Хотел, чтобы что-то произошло». Он был так занят чувствами дочери, что забыл подумать о своих. Прошлой ночью у них не было времени анализировать случившееся.
Но он ни в коем случае не хотел обидеть Марни. Она хорошая женщина, хорошая мать. Ему не хотелось причинять ей боль.
Зак протянул руку, но Марни отступила.
– Мне очень жаль, что ты узнала о прошлой ночи не от меня. И о том, что Оливия мать Кайлы. Если бы я только мог это изменить. Мне следовало самому обо всем рассказать. И я хотел сделать это сегодня утром. Но ты увидела фотографию… В общем, мне очень жаль.
– Сожаления ничего не меняют, – сказала Марни. – Знаешь, сколько мужчин мечтают оказаться в моей постели?
От скромности она явно не страдала.
– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Зак. – Ты красивая сексуальная женщина. И я был абсолютно счастлив этот последний месяц. Я не оправдываюсь, но мы никогда не брали никаких обязательств по отношению друг к другу. Ты сама сказала, что не желаешь ярлыков, которые потребовали бы правил.
Марни скрестила руки на груди.
– Зачем тебе она? Я говорю об Оливии. Она бросила тебя с новорожденным ребенком. Вот кого ты мне предпочел?
– Ты не знаешь всю историю, – сказал Зак. – Все было очень сложно, и Оливия ни в чем не виновата. То, что мы оба узнали за последние два дня, было таким невероятным, что…
– Что вам пришлось переспать, чтобы все стало менее невероятным. Замечательно. Ответь-ка еще на один вопрос, – сказала Марни. – Это было просто так, воспоминание о старых добрых временах, или вы теперь будете встречаться?
– Честно говоря, я не знаю, – сказал Зак как можно мягче.
– Проваливай отсюда к черту! – закричала Марни, отталкивая его. – Меня просто тошнит от тебя.
– Марни, мне очень жаль.
– Поверь мне, ты и понятия не имеешь, как тебе придется об этом пожалеть, – сказала она и захлопнула дверь перед его носом.
Зак еще раз позвонил в дверь. Он хотел сказать ей, как сильно сожалеет обо всем. Но Марни не открыла.
Зак ненавидел причинять кому-либо боль, ненавидел себя за то, что ранил Марни. И все же ему хотелось, чтобы она на время отпустила его. В его жизни происходили безумные непредвиденные события. Вернулась Оливия, мать его ребенка. И что-то произошло между ними прошлой ночью. Хотя, разумеется, Марни не должна была принимать это во внимание: измена есть измена. Но иногда можно найти смягчающие обстоятельства. Впрочем, Марни так не считала.
Хотя она могла проявить больше понимания.
Вообще-то он знал. У него подобные сцены с женщинами происходили с тех пор, как ему исполнилось семнадцать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24