А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


На долю секунды Реджи испугалась, что он ей об этом скажет. Но он промолчал, и они долго смотрели друг на друга.
– Хочешь объяснить мне, где?
– А вы хотите, чтобы я?..
– Не уверена. Что тебя останавливает?
– Боюсь. Не хочу, чтобы кто-то знал, что он проговорился. Роми сказал, его клиент поубивал много народу и собирался прикончить самого Роми. Если он стольких поубивал и если он подумает, что я знаю эту тайну, он постарается убить и меня. А уж если я расскажу все полицейским, тут уж он точно меня прикончит. Он ведь мафиозо, потому мне так страшно. А вам бы не было страшно?
– Думаю, было бы.
– И полицейский пригрозил, что, если я не скажу правду, они все равно решат, что я вру. Вот я и не знаю, что делать. Как вы считаете, мне надо рассказать полиции и ФБР?
Реджи встала и медленно подошла к окну. Сейчас она не была готова дать хороший совет. Если она посоветует мальчику выложить все полиции и ФБР, вот тогда его жизнь действительно будет в опасности. Нет закона, который заставил бы его говорить. Препятствие правосудию? Но ведь он всего лишь ребенок. Они не могли точно знать, что ему известно, и, если они не смогут ничего доказать, он в безопасности.
– Сделаем так, Марк. Не говори мне, где труп, ладно? По крайней мере сейчас. Потом – может быть, но не сейчас. И давай встретимся с агентами ФБР и послушаем, что они скажут. Тебе не надо говорить ни слова. Говорить буду я, и мы оба будем слушать. А после я решу, что дальше делать.
– Подходит.
– Твоя мама знает, что ты здесь?
– Нет. Мне надо ей позвонить.
Реджи нашла номер в телефонной книге и позвонила в больницу. Марк объяснил Дайанне, что он пошел прогуляться и скоро вернется. Как заметила Реджи, врал он складно. Он немного послушал, и на его лице появилось обеспокоенное выражение.
– Как он? – спросил мальчик. – Я буду через минуту. Он повесил трубку и взглянул на Реджи.
– Мама расстроена. Рикки приходит в себя, а она не может разыскать доктора Гринуэя.
– Я пойду с тобой в больницу.
– Это было бы здорово.
– Где тебя ждут агенты ФБР?
– Наверное, там.
Реджи взглянула на часы, кинула два чистых блокнота в портфель и неожиданно поняла, что нервничает. Марк ждал у дверей.
Глава 9
Вторым адвокатом, нанятым Барри Ножом Мальданно для защиты его от малоприятных обвинений в убийстве, был Уиллис Апчерч. Он был из породы хватких и озлобленных, восходящая звезда среди шайки наглых крикунов, мотающихся по всей стране, работающих на мошенников в устраивающих представления перед камерой. У Апчерча были офисы в Чикаго и Вашингтоне, как, впрочем, и в любом другом городе, где ему удавалось подцепить громкое дельце и арендовать помещение. Не успел он после завтрака поговорить с Мальданно по телефону, как уже летел самолетом в Новый Орлеан для того, чтобы, во-первых, устроить пресс-конференцию и, во-вторых, встретиться со своим знаменитым клиентом и организовать шумную кампанию. Он прилично разбогател и завоевал известность в Чикаго своей страстной защитой гангстеров-убийц и торговцев наркотиками. За последнее десятилетие гангстерские воротилы со всей страны часто обращались к нему со всякими делами. Успехи его были весьма посредственными, но в данном случае клиентов привлекало не соотношение между выигранными и проигранными делами, а его злобное лицо, лохматая шевелюра и громовой голос. Апчерч был из числа тех адвокатов, для которых главное – чтобы о них писали в газетах и журналах, чтобы их лица мелькали на экране и чтобы о них всюду говорили. У него всегда была своя точка зрения. Он не боялся делать прогнозы. Он был резок и мог сказать что угодно, и потому его обожали ведущие всяких дурацких дневных телепередач.
Апчерч брался только за сенсационные дела, гарантирующие ему заголовки крупным шрифтом и фотографии в прессе. Ничто не вызывало у него отвращения. Он предпочитал богатых клиентов с тугим кошельком, но, если в помощи нуждался маньяк-убийца, Апчерч был тут как тут с контрактом, обеспечивающим ему эксклюзивные права на книгу или фильм.
Хотя он страшно гордился своей популярностью в его превозносили ультралевые за защиту местных убийц, он, по сути дела, был обычным адвокатом на службе у мафии. Мафия закупила его с потрохами, дергала за веревочки, как марионетку, и платила, сколько считала нужным. Его держали на длинном поводке и разрешали иногда высказаться, но стоило мафии свистнуть, он должен был мчаться со всех ног.
Так что, когда в четыре утра позвонил Джонни Салари, дядя Барри, Уиллис Апчерч вскочил как ошпаренный. Коротко поведав ему о несвоевременной кончине Джерома Клиффорда, Салари потребовал, чтобы он незамедлительно летел в Новый Орлеан. В ванную комнату Апчерч бежал вприпрыжку, обуреваемый радостью, что ему придется защищать Барри Ножа перед всеми этими телекамерами. Принимая душ, он думал о том, сколько уже всякого писали про это дело. Теперь он будет звездой первой величины. Завязывая перед зеркалом девяностодолларовый галстук, он не мог сдержать довольной усмешки при мысли о предстоящих шести месяцах в Новом Орлеане, где вся пресса будет плясать под его дудку.
Именно для этого он и стал юристом.
* * *
На первый взгляд обстановка в палате внушала ужас. Капельницу сняли, потому что Дайанна лежала на кровати рядом с Рикки, прижав его к себе изо всех сил и гладя по голове. Мальчик стонал, что-то бормотал, дергался и извивался. Он то открывал, то снова закрывал глаза.
– Все хорошо, детка, все хорошо. Мама с тобой. Мама с тобой, – сквозь слезы приговаривала Дайанна.
Гринуэй стоял рядом, сложив руки на груди и лишь изредка подергивая себя за бороду. На лице его застыло недоуменное выражение, как будто он видел такую сцену впервые в жизни. По другую сторону кровати стояла медсестра.
Марк вошел так тихо, что его никто не заметил. Реджи осталась в коридоре. Был уже почти полдень, самое время появиться агентам ФБР и остальным, но Марк понял, что присутствующим в комнате в данный момент не было никакого дела до полицейских с их вопросами.
– Все хорошо, детка, все хорошо. Мама с тобой.
Марк подошел поближе, чтобы лучше видеть. Дайанна с трудом улыбнулась ему вымученной улыбкой, потом закрыла глаза, продолжая шептать ласковые слова на ухо Рикки.
Прошло несколько долгих минут, и наконец Рикки открыл глаза, казалось, узнал мать и перестал дергаться. Дайанна несколько раз поцеловала его в лоб. Медсестра улыбнулась и проговорила что-то утешительное.
Гринуэй взглянул на Марка и кивнул в сторону двери. Марк последовал за ним. Они медленно прошли в дальний конец коридора.
– Он проснулся около двух часов назад, – объяснил врач. – Такое впечатление, что он потихоньку приходит в себя.
– Он уже что-нибудь сказал?
– О чем ты?
– Ну, знаете, насчет вчерашнего.
– Нет. Он что-то бормотал, и это хороший признак, но понять ничего было нельзя.
Ну, что ж. Хорошо хоть так. Придется Марку на всякий случай держаться поближе к палате.
– Значит, с ним все будет в порядке?
– Я этого не говорил. – Каталка с обедом “остановилась посреди коридора, и им пришлось обойти ее. – Я надеюсь, что с ним все будет в порядке, но на это потребуется время.
Последовала длинная пауза.
– Твоя мама – сильная женщина?
– Довольно сильная. Нам через многое пришлось пройти.
– А родственники есть? Ей потребуется помощь.
– Да нет, родственников нет. У нее есть сестра в Техасе, но они не ладят. Дедушка умер, а бабушка тоже живет в Техасе. И все время болеет.
– Жаль.
Они остановились в конце коридора и посмотрели сквозь грязное окно на улицу.
– Ко мне агенты ФБР пристают, – сказал Гринуэй.
“Не только к тебе”, – подумал Марк.
– Где они?
– В комнате 28. Такая маленькая комната для заседаний на втором этаже. Она почти всегда пустует. Они сказали, что будут ждать меня, тебя и твою маму ровно в полдень. Вид у них был довольно серьезный. – Гринуэй взглянул на часы и пошел назад в палату. – Похоже, им не терпится.
– Я готов, – заявил Марк, тщетно стараясь не казаться испуганным.
Гринуэй нахмурился.
– Ты что имеешь в виду?
– Я нанял адвоката, – объяснил Марк с гордостью.
– Когда?
– Сегодня утром. Она уже здесь, там, в конце коридора.
Гринуэй посмотрел в ту сторону, но Реджи не было видно за поворотом.
– Твой адвокат здесь? – переспросил он недоверчиво.
– Ага.
– И как ты нашел адвоката?
– Это длинная история. Но я сам ей заплатил.
Гринуэй задумался, потом двинулся назад по коридору.
– Но твоя мама сейчас не может отойти от Рикки ни при каких обстоятельствах. Да и мне не мешает быть поближе к нему.
– Никаких проблем. Мы с моим адвокатом все устроим.
Они остановились у двери палаты Рикки. Гринуэй поколебался, прежде чем открыть дверь.
– Я могу отложить все это до завтра. Я вообще могу выставить их из больницы. – Он старался казаться крутым парнем, но Марк понимал, как на самом деле обстоят дела.
– Да нет, спасибо. Они не уйдут. Вы позаботьтесь о Рикки и маме, а мы с адвокатом займемся агентами ФБР.
* * *
Реджи разыскала пустую комнату на восьмом этаже, где они и уединились. Они уже опаздывали на десять минут. Она быстро закрыла дверь и скомандовала:
– Задери рубашку.
Он замер, в изумлении уставившись на нее.
– Задери рубашку, – повторила она, принимаясь дергать его футболку с изображением “Тигров Мемфиса”. Открыв свой портфель, она вынула оттуда маленький черный магнитофон и катушку лейкопластыря. Она проверила микрокассету и нажала на кнопки. Марк не отводил от нее глаз. Было очевидно, что ей не впервой этим заниматься. Прижав магнитофон к его животу, она приказала:
– Держи! – Затем продела ленту через хомутик на магнитофоне, обернула ее вокруг его талии и закрепила.
– Вдохни поглубже, – сказала она, и он послушно выполнил ее приказание.
Потом он заправил рубаху в джинсы. Реджи отступила на шаг и оглядела его.
– Замечательно, – оценила она.
– А если они меня обыщут?
– Не обыщут. Пошли.
– Откуда вы знаете, что меня не обыщут? – спросил он обеспокоенно. Ему приходилось торопиться, чтобы успеть за ней. Медсестра подозрительно посмотрела на них.
– Потому что они пришли поговорить, а не арестовывать тебя. Поверь мне.
– Я верю, просто боюсь.
– Все будет в порядке, Марк. Только помни, чему я тебя учила.
– А вы уверены, что они не заметят эту штуку?
– Абсолютно. – Она с силой толкнула дверь, и они оказались на лестнице. Быстро спустились по зеленым бетонным ступенькам. Марк шел на шаг сзади. – А что, если сработает сигнал или что еще, а они от неожиданности вытащат пушки? Что тогда?
– Никаких сигналов. – Она взяла его руку и крепко сжала. – И они не стреляют в детей.
– В одном кино стреляли.
* * *
Второй этаж больницы Святого Петра построили задолго до девятого. Он был серый и грязный, коридоры забиты спешащими врачами, сестрами, техниками, санитарами с носилками, больными в инвалидных колясках и обалдевшими родственниками, не знающими, где встать, и старающимися не попасться никому под ноги. Коридоры разветвлялись во всех направлениях без всякой системы, образуя настоящий лабиринт. Реджи спросила трех медсестер, как ей найти комнату 28, и только третья смогла на ходу объяснить им, куда идти. Наконец они обнаружили полутемный коридор, застеленный потертым ковром. На простой деревянной двери шестой комнаты по правой стороне они увидели номер 28.
– Я боюсь, Реджи, – сказал Марк, глядя на дверь. Она крепко сжала его руку. Если она и нервничала, заметить это было невозможно. Лицо оставалось спокойным, голос тихим и успокаивающим.
– Делай то, что я сказала, Марк, и все. Я знаю, что делаю.
Они вернулись немного назад к комнате номер 24, и Реджи открыла дверь. Раньше здесь был кафетерий, а теперь хранился всякий хлам.
– Я подожду здесь. Теперь иди и постучи в дверь.
– Я боюсь, Реджи.
Она осторожно нащупала магнитофон и, найдя кнопку, нажала ее.
– Иди, – приказала она.
Марк глубоко вздохнул и постучал. Он слышал, как в комнате кто-то двигался.
– Войдите, – послышался довольно недружелюбный голос.
Он медленно открыл дверь, вошел и закрыл ее за собой. Комната была узкой и длинной, как и стол, стоящий посредине. Ни одного окна. Ни улыбки на лицах двух мужчин, стоящих с каждой стороны стола в дальнем конце. Их легко можно было принять за близнецов – белые, застегнутые до верху рубашки, красно-синие галстуки, темные брюки, короткая стрижка.
– Ты, верно, Марк? – спросил один, в то время как другой продолжал смотреть на дверь. Марк кивнул. Говорить он не мог.
– А где твоя мать?
– А, это... кто вы такие? – наконец удалось выговорить Марку.
Тот, который стоял справа, сказал:
– Я Джейсон Мактьюн, мемфисское отделение ФБР. – Он протянул руку Марку, и тот вяло ее пожал. – Приятно познакомиться, Марк.
– Ага, мне тоже.
– А я – Ларри Труманн, – назвался другой. – ФБР. Новый Орлеан.
Так же вяло Марк пожал руку Труманну. Агенты нервно переглянулись. С минуту все неловко молчали. Наконец Труманн указал на стул в конце стола.
– Садись, Марк.
Мактьюн согласно кивнул и почти что улыбнулся. Марк осторожно сел, опасаясь, что лента порвется и эта дурацкая штука вывалится. Они тогда быстренько нацепят на него наручники, зашвырнут в машину, и он никогда больше не увидит маму. Что тогда сделает Реджи? Они подвинулись к нему, разложив блокноты на краю стола.
Они прямо дышали ему в лицо, и Марк сообразил, что это такая тактика. Он едва не улыбнулся. Если они хотят сидеть так близко – ради Бога. Но тогда черненький магнитофон все запишет. Чисто и ясно.
– Мы, гм, ждали твою маму и доктора Гринуэя тоже, – сказал Труманн, бросая взгляды на Мактьюна.
– Они с моим братом.
– И как он? – с сочувствием спросил Мактьюн.
– Не очень здорово. Мама сейчас не может отойти от него.
– Мы полагали, она придет сюда, – снова произнес Труманн и посмотрел на Мактьюна, как бы спрашивая его совета.
– Ну, можно подождать, пока она освободится, – предложил Марк.
– Нет, Марк, нам надо поговорить сейчас.
– Может, я позову ее?
Труманн достал из кармана рубашки ручку и улыбнулся Марку.
– Да нет, давай поговорим пару минут, Марк. Втроем. Ты нервничаешь?
– Немного. Что вы хотите от меня? – Он все еще дрожал от страха, но дышать стало легче. Магнитофон не издавал никаких звуков, и он постепенно переставал за него опасаться.
– Ну, нам хотелось бы задать тебе несколько вопросов насчет вчерашнего.
– А адвокат мне не нужен?
Они переглянулись, челюсти их абсолютно одинаково отвисли, и прошло несколько секунд, прежде чем Мактьюн склонился к Марку и произнес:
– Конечно, нет.
– А почему?
– Ну, потому, что мы, понимаешь, просто хотим задать тебе несколько вопросов. И все. Если ты решишь, что тебе нужна твоя мама, мы позовем ее. Или еще кого. Но адвокат тебе не нужен. Только несколько вопросов, и все.
– Я уже говорил с полицейским. Даже очень долго вчера говорил.
– Так мы не полицейские. Мы – агенты ФБР.
– Это-то меня и пугает. Думаю, может, мне все же нужен адвокат, чтобы, знаете, защищал мои права и все такое.
– Ты слишком часто смотрел телевизор, малыш.
– Меня зовут Марк, ладно? Можете вы звать меня Марком?
– Конечно. Извини. Но адвокат тебе не нужен.
– Да-да, – подключился Труманн. – Адвокаты только мешают. И им надо платить деньги, и они вечно против всего возражают.
– Может, мы подождем, пока мама придет?
Они обменялись одинаковыми улыбками, и Мактьюн сказал:
– Не думаю, Марк. Разумеется, если ты хочешь, мы можем подождать, но ты ведь умный парень, да и мы торопимся, так что просто несколько вопросов, и все.
– Ладно. Если нужно.
Труманн заглянул в свой блокнот и начал первым.
– Значит так. Ты сказал мемфисским полицейским, что Джером Клиффорд был уже мертв, когда вчера вы с Рикки наткнулись на машину. Теперь скажи, Марк, это правда? – Он задал свой вопрос с ухмылкой, как будто заранее знал, что все это вранье.
Марк поерзал, глядя прямо перед собой.
– Я должен отвечать на этот вопрос?
– Конечно.
– Почему?
– Потому что мы должны знать правду, Марк. Мы из ФБР, расследуем это дело, и нам нужна правда.
– А что будет, если я не отвечу?
– Много всякого. Возможно, мы будем вынуждены отвезти тебя в свою контору, разумеется, на заднем сиденье машины и без наручников, и там задать тебе действительно серьезные вопросы. Может, и мать твою придется туда отвезти.
– А что будет с мамой? У нее могут быть неприятности?
– Вполне возможно.
– Какие?
Они немного помолчали, нервно переглядываясь. У них с самого начала не было твердой почвы под ногами, а сейчас дела шли все хуже и хуже. Нельзя допрашивать детей, предварительно не поговорив с родителями.
Но какого черта! Мать не явилась. Отца у него нет. Мальчишка из бедной семьи и в данный момент совсем один. Вряд ли появится еще такая возможность. Так что быстренько пара вопросов.
Мактьюн откашлялся и сурово нахмурился.
– Марк, ты когда-нибудь слышал о том, что нельзя препятствовать правосудию?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48