А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

распивает виски с индейцем и ложится с ним в постель. Хорошо бы принять ванну, но сейчас это невозможно. Все-таки хорошо, что она поставила Итана на место.
Кажется, дождь перестал. Может быть, тесто еще не прокисло и ей удастся испечь хлеб на костре. Надо что-то делать, неважно что, только не думать об этой ночи! Если она увидит Итана, то обязательно выскажет ему все, что о нем думает. Она больше не нуждается в его помощи. Пусть возвращается в форт или отправляется к отцу в Иллинойс. Ей псе равно. Она не хочет иметь с ним никаких отношений.
Элли прополоскала рот, оделась, затем свернула одеяло — на нем тоже были пятна кропи. Господи, когда же она сможет постирать все эти вещи! Она расчесала волосы, собрала их на затылке и надела фартук. Ярко светило солнце, его лучи проникали в щели палатки. Город просыпался, оживал, шумел. Жизнь продолжается, а все, что было вчера, — пройденный этап и возврата к нему нет!
Она вышла из палатки, вдохнула свежий воздух теплого весеннего утра. Нет, что-то изменилось в ней, появилось что-то новое. Неужели это оттого, что она стала женщиной! Теперь-то она понимает психологию мужчины и знает, чего все они хотят. Женщина обладает великой силой, она может управлять мужчинами, подчинять их, стоит только намекнуть, подать надежду па интимную близость, и… — из них можно верески вить! Она научится покорять и подчинять их!
Элли заметила рядом со своей палаткой другую, только больших размеров, чем се, с железной дымовой трубой. Кто посмел поставить это на се участке! Она подбежала к палатке, заглянула внутрь. Каково же было ее удивление, когда она увидела там чугунную плиту! Эта плита была ничуть не хуже той, которую она хотела купить. В палатке было очень тепло. Элли открыла дверцу под духовкой — там весело потрескивали яркие угольки. А рядом стоял ящик, доверху наполненный углем. На нем лежала записка. Она развернула листок бумаги.
"Элли, — прочитала она, — плита твоя. Я купил ее у семьи, направляющейся в Миссури. Они продали ее мне, чтобы избавиться от лишнего груза. Ты ведь мечтала о такой плите, я угадал? Тогда удачи! Когда ты прочтешь это письмо, я буду уже далеко. Прости, если я напугал тебя или обидел. Я люблю тебя. Если мы никогда не увидимся, знай, я всегда буду помнить тебя, Элли Миллс! Надеюсь, и ты тоже. Не держи зла на индейца. Пусть никто не помешает тебе осуществить свои мечты! Итан”.
Элли стояла подавленная. Но она же этого хотела! Тогда почему ей так грустно и одиноко? Она оскорбила его, жестоко обидела, а он подарил ей плиту. Так вот почему она слышала ночью чьи-то голоса и какие-то странные звуки. Она заплакала. Казалось бы ей надо радоваться, ведь она так хотела эту плиту. Найти бы Итана, попросить у него Прощения за жестокие, обидные слова. Но он уехал и больше не вернется… Глубокая печаль и раскаяние охватили ее. Она сложила письмо и убрала его в карман. Он уехал — вот и все!
Элли очнулась от звука паровозных гудков. Не время плакать, она вытерла слезы и поспешила в палатку. Может быть, еще есть надежда спасти тесто. Надо работать, пора открывать собственное дело…
Глава 8
Вместе с остальными поселенцами Элли направлялась в сторону железнодорожной станции. Сегодня должно состояться первое официальное собрание, созванное по инициативе будущих лидеров Гатри. Предстояло решить множество неотложных вопросов. Поселенцам, число которых достигло десяти тысяч человек, было выделено триста двадцать акров земли. Надо было установить границы города, избрать городские власти, принять законы, обсудить текущие дела.
Элли была одной из немногих присутствующих на собрании женщин. Из-за своего маленького роста она почти ничего не видела. Знакомые, посетители ее столовой помогли ей пробраться вперед. И вдруг она увидела Нолана Айпса — он был среди организаторов собрания. Элли отпрянула назад — только бы он не увидел ее! Какие же законы установит Нолан Айвс, чтобы отнять ее собственность? Уж он-то на все пойдет, чтобы завладеть ее землей!
Однако Элли все же надеялась, что этого не случится. Она уже убедилась, какой властью обладает над мужчинами молодая красивая женщина. Никто еще из мужчин не отказался ей помочь. За десять дней она сумела добиться невозможного. С тех пор как она начала продавать хлеб, около нее постоянно крутились мужчины, посетители ее столовой и покупатели хлеба, наперебой предлагая свои услуги. Деревянное здание, в котором будет ее ресторанчик, было почти достроено. И все бесплатно! Оказалось, что любителей вкусно поесть, да еще пищи домашнего приготовления, предостаточно. Они-то, сами того не ведая, помогали “молодой вдове" удержаться на плаву.
На каждой улице высились довольно внушительного вида здания, причем большинство из них уже функционировали — в них разместились жилищные конторы, гостиницы, банки, лавки, магазины, конторы юристов. Удивительно быстро на месте палаток появлялись деревянные строения. Гатри на глазах превращался в обжитой город. Оставалось принять свод законов, обеспечить Гатри системой водоснабжения и канализации, а также рассмотреть некоторые спорные случаи владения земельными участками. Элли уже перестала беспокоиться, что Нолан Айвс отнимет у нее участки, ведь прошло уже достаточно времени.
Она хорошо зарабатывала, и это придавало ей уверенности. Холостяки не скупились и платили за горячую еду большие деньги. Регулярно подвозились свежие продукты. Теперь у нее был свой холодильник, что позволяло Элли расширить ассортимент приготовляемых блюд, кроме того, можно было закупать продукты впрок. Элли обновила свой гардероб, тщательно подбирая платья в темных тонах: ведь для всех она была безутешной вдовой. На мероприятия, подобные сегодняшнему, она надевала красивые элегантные платья и производила впечатление самостоятельной и преуспевающей молодой дамы. Она никогда не надевала то красивое голубое платье с желтыми цветами, которое подарил ей Итан, даже не вынимала его из пакета. Итак уехал, и любое напоминание о нем вызывало массу ненужных эмоций: боль, тоску, одиночество. Нет, убеждала она себя, ей никто не нужен, у нее все прекрасно, она сама всего добивается. Элли купила вторую плиту, наняла двух помощников — пожилого мужчину и женщину. Эта женщина недавно овдовела: ее муж тоже погиб во время “земельного марафона” — его задавил их перевернувшийся фургон, ей ничего другого не оставалось, как наняться на работу к Элли. Рядом с ресторанчиком она планировала построить пансион, сдавать комнаты на ночь для приезжих, а для горожан, не имеющих собственного жилья, — и на более длительный срок. В немалой степени ее успехи объяснялись удачным месторасположением ее участков — рядом с железной дорогой. Если так все пойдет, то скоро можно будет и расширить производство. И с деньгами проблем не будет; банкир Харви Блумфилд одолжит ей любую сумму, стоит ей только появиться в его банке.
Женские чары — великая сила, добиться можно чего угодно, и вовсе не обязательно играть с мужчинами во все эти грязные игры. Пускай себе мечтают и думают о всех этих пошлостях. Только не с ней. Положение “вдовы” защищает ее от всяких посягательств. Хорошо, что никто ничего не знает об Итане Темпле. Она старалась не вспоминать о нем: стыдно, неловко, но нет-нет да мелькнет мысль, а правильно ли она поступила, что оттолкнула его, не упустила ли она свое счастье… Он пробудил в ней доселе неведомые ей чувства и желания, с ним она стала женщиной. Нет, нет, убеждала она себя, хорошо, что Итан уехал, хорошо для них обоих. А воспоминания.., пройдет время, и она забудет о нем.
Мужчины подставили ей ящик, и теперь она хорошо видела выступающих. Но надо же такому случиться — Нолан Айвс тоже ее заметил, ну а коли так, она выдержит его взгляд без всякого смущения, а тем более страха. Элли была в курсе, что Нолан Айвс открыл несколько юридических контор в Гатри, а за городом строил огромный дом. Он скупал все земельные участки в округе, причем платил за них огромные деньги, владельцы участков не могли устоять перед такими суммами, Нет, мои участки, вы, мистер Нолан Айвс, не получите! Ни за какие деньги! Она гордилась тем, что в свои семнадцать лет сумела добиться всего сама, без чьей-либо помощи. Когда-то она прочла в газете, что американский Запад — край больших возможностей. Теперь она поняла смысл этих слов. Жаль, что Тоби не может разделить ее радость! Его гибель — невосполнимая утрата!
Она вздохнула, очнувшись от своих мыслей, и посмотрела на выступающих ораторов. Один из ведущих тщетно пытался успокоить присутствующих, что было не так-то просто при столь огромном количестве собравшихся. Еще один оратор, представившийся как бывший мэр города Спрингфилда, штат Огайо, Чарльз У. Константайн, влез на подножку фургона, чтобы все присутствующие могли видеть его. Объявили, что он будет председательствовать на собрании, а священник Роберт Хилл из Огайо — вести протокол.
Мистер Константайн провозгласил, что здесь собрались представители тридцати штатов, но большинство все же — из соседнего Канзаса. Жители Канзаса радостно приветствовали собрание. Люди выкрикивали названия других штатов: Мичиган, Индиана, Висконсин, Техас, Миссисипи, Джорджия, Огайо. Константайн подождал несколько минут, затем призвал присутствующих к тишине, чтобы приступить к рассмотрению неотложных проблем.
— Вы осваиваете новую территорию, — с пафосом объявил он присутствующим, — обустраиваете новые места, и когда здесь вырастет город, подобный Оклахоме-Сити и Кингфишеру, мы превратим всю территорию в новый американский штат! И мы все: и вы, и я — жители этого штата!
Толпа ликовала, и Элли тоже, вместе со всеми. Константайн поставил на голосование список вопросов, подлежащих обсуждению. Затем на импровизированную трибуну с трудом взгромоздился Нолан Айвс, поддерживаемый с обеих сторон своими телохранителями. Он отдышался и начал говорить, не спуская глаз с Элли.
— Мы все знаем, что среди вас есть люди, которые опередили остальных на двадцать секунд, когда происходило распределение земельных участков, — начал он, — В рядах присутствующих поднялся ропот, свист, улюлюканье, выкрикивали даже имена нарушителей. Элли смело выдержала взгляд Нолана Айвса, казалось, ее не смутила бурная реакция толпы. Конечно, Элли знала, что у многих возникали подозрения, честным ли путем удалось ей отхватить такие завидные участки. Но сомнения развеялись после того, как буквально на глазах у многих был застрелен ее “муж”, и армейский разведчик Итан Темпл подтвердил, что эта пара действовала законно. Похоже, Нолан Айвс не мог простить ей этих участков, надо быть поосторожней, от такого типа — жди неприятностей, подумала Элли.
— Думаю, всем присутствующим понятно, о ком я говорю, — продолжал Айвс, — сначала мы называли их “лунатиками”, потом — поселенцами, самовольно захватившими участки. Да, мы уже рассмотрели несколько спорных случаев и вышвырнули этих самозванцев из Гатри.
Толпа одобрительно встретила это заявление, и опять потребовалось некоторое время, чтобы успокоить ее.
— Так как в планах правительства не учитывалась возможность самовольного захвата земли, мы предлагаем следующее решение этой проблемы: расширить границы Гатри. На восток территория Гатри будет простираться от земельной конторы до улицы, назовем ее условно Пограничной, — в общей сложности на два квартала. А на запад мы расширим территорию Гатри на пять кварталов до Седьмой улицы, в излучине Тополиного Ручья.
— Одобряете решение? — спросил Чарльз Константайн.
Абсолютное большинство проголосовало за данное решение.
Айвс заявил, что готов предоставить всем желающим ссуду под невысокие проценты.
— Вы можете вложить эти деньги в собственное дело. Но при условии, что докажете законность своих действий при распределении, земли, — добавил он, многозначительно взглянув на Элли.
"Я не нуждаюсь в твоих грязных деньгах”, — подумала Элли, Харви Блумфилд даст ей любую сумму без каких-либо предварительных условий.
Элли решила, что ей больше нечего делать на этом собрании и отправилась домой. Хотя сегодня ее ресторанчик закрыт, дел предостаточно: нужно испечь хлеб, начистить картошки на завтра. Работы всегда хватает — только успевай! Но она своими руками создала все это, и ради процветания се детища она готова вынести любые трудности.
Элли подошла к дому, придирчиво оглядела почти законченное здание нового ресторана, остается только решить некоторые вопросы с внутренней отделкой помещения, подобрать шторы и скатерти. У входа на вывеске крупными буквами было написано “В гостях у Элли”. Все шло по намеченному плану. Ну, а теперь, когда Гатри станет настоящим городом, первые поселенцы, к числу которых она относила и себя, имеют реальные возможности разбогатеть. Если бы Тоби был жив, он бы порадовался вместе с ней…
— Прости, Тоби, мне приходится врать, что ты мой муж, — прошептала она. Сердце защемило при воспоминании о брате, умершем у нее на руках. Все произошло так быстро, что она не успела даже сказать ему последнее “прости”…
Был еще один человек, с которым она не успела попрощаться и признаться в своих чувствах. Какие чувства она питала к Итану Темплу? Стоит ли теперь думать об этом? Он уехал и вряд ли вернется. Что делать, приходится мириться с потерями и расставаться с любимыми людьми. Но уж чего Элли ни за что не потеряет, так это свое детище, которое она создала!
* * *
— Здравствуй, папа. — Итан вошел в комнату к умирающему отцу. Он не ожидал, что отец так болен. И его белые родственники не удосужились сообщить ему об этом. Отец мог умереть, так и не увидев его перед смертью! — От этой мысли Итан приходил в негодование.
Приезд племянника-индейца шокировал его тетку Клодию и ее мужа Джона Темпла, брата отца.
Тетка Клодия смутилась и, кажется, даже испугалась, увидев его. Она извинилась, что не может устроить его в доме — нет свободной комнаты, и предложила ему ночевать в конюшие. Если бы не отец и его болезнь, он бы сказал своим родственникам все, что он о них думает. Очевидно, в их представлении все индейцы ведут первобытный образ жизни, и ночлег в конюшне его вполне устроит. Был декабрь, дул пронизывающий ветер, а он спал в конюшне. Конечно, ему приходилось ночевать и не в таких условиях: спать на земле и в дождь, и в снег, и в грязь, но ведь это по службе, а здесь у своих родственников…
А Элли? Разве она не оскорбила его в ту ночь, не обидела до глубины души? Она смотрит на него так же, как и его белые родственники.
Уже восемь, месяцев он не видел ее, но все это время думал о ней. О, если бы она позволила ему показать ей все прелести любви, уверен; она полюбила бы его. Но может быть, она именно этого и боялась, потому и бросила ему в лицо эти слова, будто нет ничего хуже и позорнее на свете, чем быть индейцем!
Забыть все! Не думать о ней! Перестать наконец изводить себя мыслями об этой женщине! И все-таки, как велико искушение вернуться в Гатри! Если бы не болезнь отца, он, наверное, так бы и сделал. Но отец был очень плох. Итан не рассказал отцу об инциденте с белыми родственниками. Он, конечно, мог снять комнату в гостинице, но боялся оставить отца в таком тяжелом состоянии хотя бы на несколько минут. Лукас Темпл угасал на глазах: его усохшее тело пожирала злая болезнь — врач назвал ее раком. Сначала отец не узнал его, но потом на его лице появилось подобие улыбки.
— Ты.., вернулся. — пробормотал он.
— Ну, конечно. Я буду с тобой, отец. Лукас протянул Итану руку:
— Ты — хороший сын. Мне следовало остаться там.., с тобой. Но ты был так занят.., увлечен своей работой. Ты.., ты.., не смог бы ухаживать за мной.
— Я постарался бы.., нашел бы возможность… Я не знал, что ты так болен.
Отец печально посмотрел на него:
— Эх, мне бы умереть, как умирают индейцы: уйти с одеялом.., куда-нибудь в пустынное место.., и сидеть в ожидании смерти. Но я родом отсюда, здесь живут мои родственники, а они для меня то же, что для тебя чейены.
Итан пожал руку отца:
— Я наполовину белый, папа. Лукас слабо улыбнулся.
— В душе — только на десять процентов. — Отец закашлялся. Итану стало не по себе от этого страшного свистящего, судорожного кашля. — Пожалуйста, выполни мое желание…
— Да, отец, конечно, все, что хочешь.
— Обязательно навести своих родных в Дакоте.., бабушку, дядю. Ты должен повидаться с ними, рассказать обо мне, что со мной… Боюсь, что твоей бабушке тоже недолго осталось жить. Навести ее, прошу тебя, твоя мать была бы довольна этим!
— Обещаю. Я и сам думал об этом. Мне надо отдохнуть от Оклахомы. Я был там весной во время земельного передела. Правительство отдало на откуп земли индейцев к югу от Спуска Чероки, а летом мне пришлось сопровождать перегонщиков скота вдоль Тропы Большого Ручья. Прости, что не смог приехать раньше. Я не знал, что ты так болен, никто не сообщил мне об этом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38