А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Через несколько мгновений неторопливость оставила их и сменилась настоящим неистовством. Они изгибались, извивались, сливались в одно целое, пытались быть еще ближе, и наконец – одновременный взрыв развязки.
Блейр держала Ли, словно боялась отпустить. Их потные тела склеились, даже их кожа слилась в одну.
– Я люблю тебя, – прошептал ей на ухо Ли. – Я не уверен, что любил раньше. Я не уверен, что знал тебя до этой ночи. Думаю, что каждый из нас стал другим со вчерашнего дня, но я точно знаю, что люблю тебя, Хьюстон, и никогда не любил никого другого.
В первое мгновение Блейр не могла понять, почему Мужчина, которого она обнимает, называет ее именем сестры.
И тут же она все вспомнила и с чувством полнейшего ужаса начала отодвигаться от Ли.
– Мне нужно идти домой, – сказала она, и ее голос выдал все ее чувства.
– Хьюстон, – сказал Ли, – это не конец света. Мы поженимся через две недели и будем проводить вместе все ночи.
– Пусти меня! Мне нужно домой. Он долго смотрел на нее, будто решая, сердиться или нет, и потом улыбнулся:
– Будь застенчивой, если хочешь, любимая. Дай я помогу тебе.
Блейр не могла даже смотреть на него. Это были самые чудесные минуты в ее жизни, но в действительности они ей не принадлежали. Она обманула сестру, обманула человека, за которого собиралась замуж, лгала этому мужчине, который.., который…
Сквозь ресницы она взглянула на Ли, помогавшего затянуть корсет. Если она не проявит осторожность, то снова очутится в его объятиях, и, если он предложит, она, возможно, сядет с ним на ближайший поезд и забудет обо всех своих обязательствах перед другими людьми.
– Ты явно знаток по части женского белья, – бросила она.
Ли, державший в эту минуту нижнюю юбку из тафты, чтобы Блейр было удобнее шагнуть в нее, усмехнулся:
– Пожалуй, да. Помочь тебе с подвязками? Выхватив у него чулки, она села на стул и стала натягивать их, пытаясь выказать Ли как можно более полное равнодушие. Что же она наделала? Хьюстон возненавидит ее. И что скажет Ли, когда обнаружит, что его невеста по-прежнему девственница? А что скажет Алан, если узнает? Как она объяснит ему? И поверит ли ей кто-нибудь, если она скажет, что, как только он прикоснулся к ней, она уже не владела собой? Может, все, что говорит о ней Дункан Гейтс, – правда?
– Хьюстон, – сказал Ли, становясь перед ней на колени, – ты выглядишь так, словно собираешься заплакать. – Он взял ее ладони в свои:
– Посмотри на меня, милая. Я знаю, ты была возбуждена, я знаю, что ты хотела остаться девственной до свадьбы, но то, что произошло сегодня, произошло только для нас двоих, а остальное – не важно. Очень скоро я стану твоим мужем, и мы сможем наслаждаться друг другом, сколько захотим. А если тебя волнует моральная сторона случившегося, то, как врач, я могу тебе сказать, что многие женщины, вступившие в брак, провели до этого некоторое время наедине с теми, кого любили.
Он сделал только хуже. Мужчина, которого она любила, был вовсе не тот, с кем она только что занималась любовью, и не тот, за кого она собиралась замуж, лишил ее невинности.
Она поднялась.
– Пожалуйста, отвези меня домой, – сказала она, и Лиандер повиновался.

Глава 6

– Доброе утро, – непривычно восторженно приветствовал Лиандер отца и свою сестру Нину, сидящих за завтраком.
Нина, очень милая девушка двадцати одного года, не донесла чашку с кофе до рта.
– Значит, это правда, то, что я слышала, – сказала она.
Ли положил себе на тарелку огромное количество еды.
– Сара Оукли первым делом позвонила мне сегодня утром и сообщила, что вчера вечером на приеме ты и Хьюстон не могли оторвать друг от друга глаз.., или рук. Она сказала, что никогда не видела настолько влюбленных людей.
– Теперь увидела? – спросил Ли. – А что в этом необычного? Я сделал предложение прекрасной леди.
– Однако одно время ты выглядел так, словно предпочел бы сбежать от своей красивой невесты. Ли улыбнулся сестре:
– Когда ты подрастешь, сестричка, может, ты узнаешь немного больше о птицах и пчелах.
И, садясь напротив нее, он дотянулся через стол и поцеловал ее в лоб.
Нина чуть не поперхнулась пищей.
– Так я и знала, – сказала она, глядя на отца. – Он или сошел с ума, или наконец влюбился.
Рид откинулся на стуле и с большим интересом наблюдал за сыном. Его худшие опасения подтвердились, когда Ли взглянул на него и подмигнул.
– Ты и вправду знаешь о женщинах много, папа, – ухмыльнулся Ли, и Рид расхохотался.
– Не думаю, что мне хочется знать, о чем это вы тут переговариваетесь, – чопорно сказала Нина и поднялась, чтобы уйти. – Пожалуй, я позвоню Хьюстон и выражу ей свои соболезнования.
– Скажи ей, что я заеду за ней в одиннадцать, – проговорил Ли с полным ртом. – И захвачу корзину для пикника.
Рид остался сидеть, раскурив трубку, что редко делал по утрам, и смотрел на сына. Обычно Лиандер ел не спеша, но сегодня он глотал еду, как волк, словно завтра он не сможет поесть. Он, казалось, полностью ушел в себя, в мир счастья и радужных планов.
– Я тут думал об этой женской больнице, – сказал Ли, вгрызаясь в кусок бисквита двухдюймовой толщины. – На самом деле это Хьюстон навела меня на мысль. Пожалуй, пора подумать о начале строительства или, может, купить тот каменный склад в конце Арчер-авеню. Вложим туда кое-какие деньги и труд и получим то, что надо.
– Это Хьюстон предложила? – спросил Рид.
– Не совсем, но она помогла. Мне нужно в больницу, а потом я встречаюсь с Хьюстон. До встречи. – Он схватил яблоко и уже в дверях обернулся и посмотрел на отца:
– Спасибо, папа, – сказал он, как бывало в детстве, но в это утро Рид вспомнил себя самого в таком же возрасте, он был точно таким же, пока не женился.
Находясь в больнице, Ли все время насвистывал, и его хорошее настроение оказалось заразительным. Очень скоро весь персонал улыбался и чуть не забыл о своих обязанностях. Молоденькая проститутка, которая накануне пыталась покончить с собой, неожиданно извлекла выгоду из хорошего настроения Ли. Он говорил с ней о радости жизни, а потом дал ей место сиделки в штате женской клиники, пообещав не забывать ее и помогать ей в будущем.
Без десяти одиннадцать он прыгнул в свой экипаж и поехал в центр за корзиной, которую приготовила для него мисс Эмили, державшая кафе.
– Значит, это правда, – сказала мисс Эмили, улыбаясь, отчего ее бело-розовое лицо покрылось сеточкой тоненьких морщин. – Нина все утро говорила о своем брате, больном от любви.
– Безусловно, моя сестра слишком много говорит, – сказал Ли, но при этом улыбнулся. – Не знаю, что необычного в том, что я счастлив, потому что женюсь на самой прекрасной женщине в мире. Мне пора, – закончил он, выбегая из магазина.
Он поручил свою лошадь и коляску заботам Вилли, конюха Гейтса, преодолел лестницу, перепрыгивая через две ступеньки, и поднял руку, чтобы постучать;
– Можешь зайти, – услышал он голос из затаенного угла веранды. – Они тебя ждут.
Лиандер посмотрел в этот угол и увидел Блейр. Она стояла отвернувшись, но он заметил, что она сама не своя и лицо у нее переменилось. Он шагнул к ней:
– Что-то случилось? С Хьюстон все в порядке?
– Она здорова! – отрезала Блейр, поднимаясь. Ли поймал ее за руку:
– Сядь здесь, я хочу взглянуть на тебя. Ты выглядишь плохо.
– Оставь меня в покое! – наполовину всхлипнула, наполовину выкрикнула она. – И не прикасайся ко мне.
Она отскочила от него, сбежала вниз по ступенькам и скрылась за домом.
Ли остался стоять с открытым от удивления ртом. В этот момент появилась Хьюстон, натягивающая белые кружевные перчатки.
– Это Блейр кричала? Вы что, опять поспорили? – спросила она.
Ли повернулся к ней с выражением блаженной радости на лице, его взгляд охватил Хьюстон – с головы до пят, словно он хотел поглотить ее всю без остатка.
– Это была Блейр, – ответил он.
– Хорошо, – сказала Хьюстон. – Я надеюсь, что ты посмотришь ее. Она такая весь день. Не знаю, по какой причине, но, по-моему, она все время плакала. Я подумала, может, тебе удастся узнать почему. Мне она не захотела отвечать.
– Хорошо, я посмотрю ее, – сказал Ли, помогая ей сесть в экипаж, и, как только он коснулся ее, он уже не мог оторваться и продолжал держать ее за талию.
– Ли! Люди смотрят.
– Да, конечно, – хмыкнул Ли, – но мы скоро исправим положение.
По дороге за город он не позволил себе говорить много, лишь иногда поглядывал на Хьюстон, отметив, что она села в дальний угол экипажа, как делала всегда до вчерашнего вечера. Он не смог сдержать улыбки при мысли, что эта чопорная молодая женщина – та же самая, что не сопротивлялась ему прошлой ночью.
Он почти не спал, лежал с открытыми глазами, перебирая в памяти каждую минуту, проведенную с Хьюстон. И дело было не в сексе, у него были женщины до этого, а в ее поведении, отношении, что и заставило его пережить чудесные мгновения. Он почувствовал себя очень сильным, способным на любой подвиг.
Он направлялся в укромное местечко, которое обнаружил, возвращаясь как-то с вызова к сломавшему ногу человеку. Ли укрылся там от застигшей его летней грозы. Это было уединенное место среди огромных скал, окруженное высокими деревьями, меж камней сочился прозрачный ручеек. Он никогда никого не привозил сюда.
Ли остановил экипаж, спрыгнул на землю, привязал лошадь и подошел помочь Хьюстон. Он поднял ее, держа за талию, опустил на землю, потом притянул к себе и обнял так, что она не могла дышать.
– Этой ночью я думал только о тебе, – сказал он. – Я чувствовал запах твоих волос на своей одежде, мои губы чувствовали вкус твоих, я мог…
Хьюстон отстранилась от него.
– Что? – выдохнула она.
Он дотронулся до завитков волос на ее висках:
– Не смущайся передо мной сегодня. Хьюстон, ты доказала, что можешь быть другой, поэтому не нужно снова становиться ледяной принцессой. Я теперь знаю, какая ты на самом деле, и могу сказать, что, если я никогда больше не увижу этой холодной женщины, я буду только счастлив. А теперь иди сюда и поцелуй меня, как ты это делала вчера.
Хьюстон окончательно вырвалась из рук Ли.
– Ты говоришь, что вчера я была не такая, как обычно? Что я была.., лучше? Улыбаясь, он двинулся к ней.
– Ты знаешь, что да. Я никогда тебя такой не видел. Я не знал, что ты можешь быть такой. Ты можешь смеяться, но я начал верить, что ты не способна на настоящую страсть, что за твоей сдержанной внешностью скрывается ледяное сердце. Но если у тебя есть такая сестра, как Блейр, которая загорается при малейшей случайности, твой лед, наверняка, тоже можно растопить.
Он взял Хьюстон за запястье и потянул к себе, не обращая внимания на ее сопротивление. Он не обратил внимания и на то, что она старалась отвернуться, когда он попытался поцеловать ее.
Ее губы не ответили на его прикосновение, а сжались плотно и холодно. Сначала его забавляло, что она пытается сдерживаться, и ей это так хорошо удается, но, когда она так и не ответила на долгий поцелуй, он резко отпрянул от нее.
– Ты заходишь слишком далеко в своей игре, – сказал он. – Ты не можешь проявлять бешеную страсть, а в следующую минуту быть холодной. В тебе что, два человека?
Выражение глаз Хьюстон заронило в нем первые сомнения. Он, конечно, не прав. Он отступил на шаг.
– Ведь это невозможно, не так ли, Хьюстон? – спросил он. – Скажи мне, что я ошибаюсь. Один человек – не два, правда?
Хьюстон не двигалась и потрясение смотрела на него.
Ли отошел от нее и тяжело сел на камень.
– Вы с сестрой вчера поменялись местами? – тихо спросил он. – Я провел вечер С Блейр, а не с тобой? Он едва услышал, как она прошептала:
– Да.
– Я должен был понять это сразу: она так умело действовала в случае с попыткой самоубийства и не узнала дом, который я купил для нее.., для тебя. Думаю, я просто не хотел понять. Стоило ей сказать, что она едет со мной на вызов, чтобы помочь, мне стало до глупости хорошо, и я ни о чем не спросил ее. Я должен был понять, когда я поцеловал ее… К черту вас обеих! То-то вы потешались, делая из меня дурака.
– Ли, – проговорила Хьюстон, беря его за руку. Он злобно взглянул на нее:
– Тебе лучше помолчать. Не знаю, что заставило вас сыграть эту грязную шутку, но хочу сказать, что не желаю быть объектом подобных проделок. Ну а теперь, когда вы с сестрой достаточно посмеялись на мой счет, мне нужно решить, что делать со вчерашним вечером.
Он втолкнул ее в экипаж, щелкнул бичом над головой лошадей, и они рванулись назад в город. У Чандлер-хауса он не сошел, предоставив Хьюстон самой выбираться из экипажа вместе с ярдами своих юбок. На веранде стояла Блейр с красным, опухшим от слез лицом. Лиандер со злобой и ненавистью посмотрел на нее, стегнул лошадей и уехал.
Он на несколько секунд остановился перед отцовским домом, вскочил на крупного чалого жеребца и с бешеной скоростью помчался в горы. Ли не знал, куда направляется, но чувствовал, что ему нужно побыть одному.
Он забирался все круче, пока лошадь могла скакать, потом спешился и повел ее за собой, еще выше, по скалам, через заросли кактуса, через небольшой подлесок. Поднявшись на гребень горы, он снял с седла винтовку и разрядил ее в воздух, стреляя от бедра. Когда затихли крики потревоженных птиц и развеялся дым от выстрелов, он закричал во всю силу легких, давая выход разочарованию и злости:
– Черт тебя возьми, Блейр! Черт тебя возьми!


***

Солнце садилось, когда Рид Вестфилд вошел в библиотеку. Потянувшись к выключателю, он заметил дым сигары сына.
– Ли? – спросил он, нажимая кнопку выключателя. – Тебе звонили из больницы. Лиандер не поднял глаз.
– Они нашли кого-нибудь?
Рид пристально посмотрел на сына.
– Да, нашли. А что сталось с тем человеком, который ушел отсюда утром? Хьюстон сожалеет о том, что случилось прошлой ночью? С женщинами так и бывает. Твоя мать…
Ли мрачно взглянул на отца.
– Не трать на меня свои советы по части женщин. Боюсь, я больше не выдержу. Рид сел.
– Скажи мне, что случилось. Ли стряхнул пепел с сигары.
– Боюсь, что через несколько минут наступит, как говорится, ад кромешный. Вчера вечером, – он остановился и сделал вдох, чтобы успокоиться, – вчера вечером близнецы Чандлер решили поиграть. Они подумали, что будет очень забавно поменяться местами и посмотреть, смогут ли они надуть глупого, бедного, недалекого Лиандера. И им это вполне удалось.
Он с силой загасил сигару в пепельнице, поднялся и подошел к окну.
– Меня провели первоклассно. И не потому, что Блейр так хорошо притворялась. На самом деле она сделала чуть больше, чем оделась в платье Хьюстон. Блейр помогла мне на вызове без всяких указаний с моей стороны; она интересовалась моей жизнью, до чего Хьюстон всегда было мало дела; Блейр расспрашивала меня о моих мечтах и планах на будущее. Другими словами, она оказалась идеальной женщиной, о которой мечтает каждый мужчина.
Он повернулся и посмотрел на отца.
– А еще она оказалась прекрасной любовницей. Думаю, что каждый мужчина в своем тщеславии хочет иметь женщину, которая не может перед ним устоять. Ему нравится думать, что он способен убедить ее в чем угодно. Все женщины, которых я знал до этого, интересовались только моим счетом в банке. У меня были женщины, терявшие ко мне интерес при мысли, что я – скромный, малооплачиваемый врач, но, когда они узнавали, что моя мать из семейства Кэндишей, их глаза загорались огнем. А Блейр не такая. Она…
Его голос прервался, и он снова повернулся к окну.
– Хьюстон не интересуют твои деньги, – сказал Рид. – И никогда не интересовали.
– Кто знает, что Хьюстон хочет от жизни? Я провел рядом с ней несколько месяцев и ничего о ней не знаю. Для меня она – холодная женщина, которая только и старается, что мило выглядеть. А Блейр – живая!
Он произнес последние слова с такой страстью, что Рид посерьезнел:
– Мне это что-то не очень нравится. Хьюстон – та женщина, на которой ты собираешься жениться. Блейр – современная девушка, и происшедшее вчера постыдно, но я пытался предостеречь тебя, в такой ситуации можно попасть в затруднительное положение. Я уверен, что Хьюстон рассердится, но, если ты выкажешь достаточно раскаяния и пошлешь ей достаточно цветов, она безусловно простит тебя.
Ли посмотрел на отца:
– А как же Блейр? Она простит меня? Рид подошел к большому письменному столу орехового дерева и достал из шкатулки трубку.
– Если она из тех девушек, что могут переспать с нареченным сестры, она, поверь мне, уже знает, как выпутываться из таких ситуаций.
– И что ты хочешь этим сказать?
– Именно то, что сказал. Все эти годы она жила на Востоке, ходила в школу вместе с мальчиками, изучала то, что ей совсем не полагается знать, и пыталась быть мужчиной. Такие, как она, знают, как выкрутиться из приключения, длящегося одну ночь.
Лиандеру понадобилось несколько минут, чтобы совладать со своими чувствами.
– Я постараюсь забыть твои слова, но хочу, чтобы ты знал: если ты когда-нибудь скажешь что-либо подобное, я уйду из этого дома и никогда не вернусь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67