А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вилли и миссис Мерчисон ждали ее распоряжений, а мистер Бэгли решил уехать.
Хьюстон принялась за работу.
Около девяти часов она пожалела, что не умеет обращаться с кнутом. Она сразу выгнала двоих грузчиков за дерзость и спросила остальных, хотят ли они получить плату за целый день работы.
Кейну не нравилось, что мистер Бэгли дотрагивается до него, и что Хьюстон решает, что ему носить.
Миссис Мерчисон была вне себя, пытаясь приготовить что-нибудь в пустой кухне.
Когда приехал парикмахер, Хьюстон выскользнула в боковую дверь и бегом бросилась в уединенную просторную оранжерею, которую ей давно хотелось осмотреть. Она закрыла дверь и углубилась в созерцание цветочных клумб, тянущихся на сто метров в длину. Тишина и аромат действовали успокоительно.
– Устали от шума?
Она обернулась и увидела Эдена, сажающего азалии. Он был почти такой же огромный, как Кейн, красивый, светловолосый и, как ей показалось, моложе Кейна.
– Мы, наверное, вас разбудили, – сказала она. – Сегодня было слишком много крика.
– Когда рядом Кейн, люди обычно кричат, – сказал он ничего не значащим тоном. – Давайте я покажу вам свои растения.
– Это ваши?
– Более-менее. За оранжереей есть домишко, там живет японская семья. Они ухаживают за садом, а за оранжереей ухаживаю я. У меня растения со всего мира.
Хьюстон знала, что у нее нет времени, но ей хотелось немного побыть в тишине.
Эден с гордостью показал ей выращенные им цикламены, примулы, древесные папоротники, орхидеи и еще какие-то экзотические цветы, названий которых она даже никогда не слышала.
– Вы, наверное, любите уходить сюда, – сказала она, дотрагиваясь до орхидеи. – Сегодня утром я разбила об его голову кувшин.
Эден открыл рот от изумления, а потом усмехнулся:
– Я не раз бросался на него с кулаками. Вы действительно думаете сделать из него цивилизованного человека?
– Надеюсь, что мне это удастся. Но я не могу постоянно с ним биться. Должны быть какие-нибудь другие способы.
Она подняла на него глаза:
– Я ничего не знаю о вас, или о том, какое вы имеете к нему отношение.
Эден начал пересаживать переросший страстоцвет. – Он подобрал меня в одном из переулков Нью-Йорка, где я не умер с голоду только потому, что питался объедками. Мои родители и сестра за несколько недель до этого задохнулись дымом во время пожара. Мне было семнадцать, я потерял работу, потому что все время боролся, – он улыбнулся своим воспоминаниям. – Я умирал с голоду и решил ступить на преступную стезю. К несчастью, а может, и к счастью, первым человеком, которого я задумал ограбить, был Кейн.
Хьюстон кивнула:
– Возможно, его размеры послужили для вас вызовом.
– Или, может быть, я надеялся на неудачу. Он вытащил меня на улицу, но вместо того, чтобы отправить в полицию, он привел меня к себе домой и накормил. Мне было семнадцать, ему двадцать два, и он был уже наполовину миллионером.
– И вы с тех пор всегда с ним.
– И зарабатываю себе на жизнь, – добавил Эден. – Он заставил меня целый день работать на него, а по ночам посылал в бухгалтерскую школу. Он не признает сон. Мы сидели вчера до четырех часов утра, поэтому еще спали, когда вы приехали. – Однако, – сказал вдруг Эден, широко улыбаясь и глядя сквозь стеклянную стену оранжереи, – мне кажется, у нас побывал парикмахер.
Хьюстон с любопытством посмотрела сквозь стекло. По тропинке спускался большой мужчина в одежде Кейна, но был чисто выбрит и подстрижен.
Хьюстон с удивлением посмотрела на Эдена, а тот засмеялся, когда Кейн вошел в дверь.
– Хьюстон! – взревел он. – Вы здесь? Хьюстон выступила вперед из-за слонового дерева посмотреть на него.
– Неплохо, а? – сказал он счастливым голосом, потирая выбритый подбородок. – Я так давно себя не видел, что уже забыл, насколько я хорош собой.
Хьюстон не могла не рассмеяться, потому что он был действительно красив: с квадратной челюстью, отличными губами, глазами, обрамленными черными бровями, – он был великолепен.
– Если вы уже закончили с этими растениями, Эден, то пошли обратно в дом. Там эта леди на кухне столько всего наготовила, а я умираю от голода.
– Хорошо, – сказала она, выходя из оранжереи. Оказавшись снаружи, он схватил ее за руку.
– Я должен кое-что сказать, – проговорил он мягко, глядя на носки своих ботинок, а потом куда-то влево от нее. – Я не хотел на вас наскакивать сегодня утром. Просто я спал, потом проснулся и увидел перед собой красивую девушку. Я не хотел вас обидеть. Просто, наверное, я не умею обращаться с леди, – он потер затылок и улыбнулся ей, – но мне кажется, я скоро выучусь.
– Сядьте, – сказала она, показывая на стоящую под деревом скамейку. – Дайте я посмотрю ваш затылок.
Он сидел спокойно, пока она искала у него в волосах шишку.
– Очень больно?
– Сейчас уже нет, – ответил он и поймал ее руки. – Вы все еще собираетесь за меня замуж?
Она вдруг подумала, что он гораздо красивее Лиандера, а когда он так смотрит, с ее коленками творится что-то странное.
– Да, я все еще собираюсь выйти за вас замуж.
– Хорошо! – резко сказал он и поднялся со скамейки. – А теперь пошли есть. Нам с Эденом надо работать, и меня ждут. А вам надо смотреть за этими идиотами с мебелью.
Он направился к дому.
Хьюстон пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него. Торопливо надевая шляпку, она подумала, что настроение у него меняется слишком быстро.
К полудню в трех комнатах были постелены ковры и две комнаты на чердаке освобождены. Мебель стояла внизу в беспорядке, и ей надо было решить, как ее расставить. Кейн и Эден заперлись в кабинете с посетителем. Она то и дело слышала голос Кейна, перекрывающий шум передвигаемой мебели. Один раз он заглянул в библиотеку.
– Эти стульчики выдержат? – сказал он, посмотрев на позолоченные стулья.
– Им больше двухсот лет, – ответила она. Кейн усмехнулся и ушел обратно в кабинет. В пять часов она постучала в дверь кабинета и, когда Эден ответил, вошла, продираясь сквозь табачный дым, чтобы сказать Кейну, что уезжает, но завтра вернется. Он едва взглянул на нее поверх своих бумаг.
Эден вышел ее проводить.
– Большое спасибо за все, что вы сделали сегодня. Уверен, что когда вы закончите, дом будет таким, каким он должен быть.
Она остановилась на пороге:
– Скажите ему, пожалуйста, что завтра я приеду в полдень с его новым костюмом, и мы поедем к двум часам на прием.
– Надеюсь, что он согласится поехать.
– Он согласится, – сказала она с преувеличенной уверенностью.

Глава 8

За завтраком в доме Чандлеров царила мрачная атмосфера, лишь Дункан и Хьюстон отдавали должное бифштексу, окороку, яйцам, пирогу с персиками и гречишным оладьям. Опал выглядела так, как будто сбросила за ночь килограмма три. Блейр зло поджала губы, а Дункан, казалось, никак не мог решить, гневается он или просто недоумевает.
Хьюстон размышляла о том, что сказала ей сегодня утром Сьюзен о Блейр и Лиандере. Вчера Блейр плавала на лодке по озеру в парке Фентонов с красивым светловолосым незнакомцем, как вдруг к ним подплыл Лиандер – ив следующую секунду незнакомец барахтался в воде, а Лиандер, перетащив Блейр в свою лодку, погреб к берегу. Пока все наблюдавшие за этой сценой от души смеялись, Блейр спихнула Лиандера в тину веслом, вытащила из воды незнакомца и отвезла его на лодочную станцию.
Хьюстон понимала, что должна была бы завидовать их любовным играм, злиться на то, что Лиандер публично рассказывает о том, что предпочитает Блейр, завидовать, что Лиандер преподносит Блейр такое огромное количество цветов. Однако ее мысли были заняты размышлениями, куда поставить маленький письменный стол семнадцатого века и кого попросить помочь ей повесить шторы, которые она обнаружила в свертках на чердаке. Да еще и сам мистер Таггерт. Она надеялась, что сегодня он не доставит ей слишком много хлопот.
– Я хочу поговорить с тобой, Хьюстон, – сказал после завтрака Дункан так неожиданно, что Хьюстон вздрогнула, и направился на центральную террасу, где обычно принимали гостей или устраивали семейные советы.
Не говоря ни слова, она опустилась в кресло. Этот человек был ее отчимом с самого детства, и она всегда делала то, что он считал нужным, вела себя в соответствии с его представлениями о том, как должна вести себя леди, и поэтому у них никогда не было разногласий.
– Слышал, что ты согласилась выйти за него замуж, – начал он, стоя лицом к окну, которое выходило на улицу.
– Да, – ответила она, готовясь выдержать надвигающуюся бурю.
Как ей оправдать себя? Сказать, что она спросила Кейна, и он ответил, что никогда никого не убивал? Или постараться объяснить, как она ему нужна?
Дункан тяжело опустился на сиденье.
– Хьюстон, – сказал он чуть ли не шепотом. – Я знаю, что обстановка в доме теперь совсем не та, какой она была при твоем отце, но я никогда не думал, что ты примешь такие крайние меры, чтобы выбраться отсюда.
Этого Хьюстон не ожидала.
– Вы считаете, что я выхожу за мистера Таггерта, чтобы уйти из вашего дома? Он поднялся с места:
– По этой и еще некоторым причинам. Он опять подошел к окну:
– Я знаю, что Лиандер унизил тебя, а в твоем возрасте это представляется концом света. Он обернулся к ней:
– Но поверь мне, Хьюстон, это не конец света. Ты самая красивая девушка в городе, может быть даже во всем штате. Ты найдешь себе другого. Если хочешь, я свожу тебя в Денвер и представлю некоторым молодым людям.
Хьюстон поднялась, подошла к нему и поцеловала его в щеку. До этого момента она не знала, что он на самом деле любит ее. Несмотря на то, что они жили в одном доме, их отношения никогда не выходили за рамки формальных и она никогда не целовала его до этого.
– Я очень благодарна вам за вашу доброту, – сказала она, когда Дункан в замешательстве обернулся. Она отступила чуть назад. – Не думаю, что я выхожу за мистера Таггерта только потому, что он единственный претендент.
Дункан взглянул на нее:
– Ты уверена? Может быть, ты хочешь продемонстрировать его всему городу, как бы говоря: «Посмотрите, я могу подцепить мужчину, как только захочу». Ты действительно можешь завести другого мужчину. Возможно, не такого богатого или не с таким домом, как у Таггерта, но из знакомой тебе семьи. Откуда ты можешь знать, а вдруг у Таггерта в роду есть умалишенные? Я слышал, что его дядя – настоящий смутьян.
Хьюстон подняла голову:
– Дядя?
– Рейф Таггерт с рудников. Этот человек – бельмо на глазу у Фентона, но Джекоб держит его независимо ни от чего.
Хьюстон отвернулась. Фамилия Таггерт была ей знакома, но она никогда не думала, что ее подруга Джин имеет к Кейну какое-то отношение. Возможно, Джин знает Кейна. И если они родственники, она могла бы подтвердить, что в семье Кейна нет сумасшедших.
Она снова повернулась к Дункану:
– Не думаю, чтобы у них в роду были умалишенные.
На лице Дункана появилось разочарование.
– Как можно так быстро измениться? С Лиандером ты была так разумна, говорила, что необходимо время, прежде чем принять такое серьезное решение, а этого человека ты знаешь всего несколько дней и тем не менее согласна провести с ним всю оставшуюся жизнь.
Хьюстон не знала, что ответить. Он был абсолютно прав. Умом она понимала, что нельзя выходить замуж за этого, едва знакомого человека. Но ей чертовски этого хотелось! Она прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку. Нельзя употреблять выражения мистера Таггерта!
– Замужество – это очень серьезный шаг, – продолжал Дункан. – Подумай о том, что ты делаешь.
– Я уже дала согласие выйти за него замуж, – сказала она, как будто это было ответом на все вопросы.
– Блейр доказала, что до того момента, пока женщина не надела обручальное кольцо, может случиться все, что угодно, – с горечью сказал он. – Не позволяй ее.., капризам разрушить твою жизнь. Разузнай, что можно, о Кейне Таггерте. Поговори с людьми, которые его знают. Поговори с Марком Фентоном. Он, возможно, помнит Таггерта, когда тот работал на конюшне его отца. Я пытался встретиться с Джекобом, но он и слышать не хочет о Таггерте. Хьюстон, от этого зависит вся твоя жизнь. Разузнай все, что только сможешь, до того, как привяжешь себя к нему.
Хьюстон понимала, что его просьба разумна, но сомневалась, соглашаться ли ей. Возможно, она не хотела узнавать ничего о Кейне; возможно, ей нравилось думать о нем, как о таинственном мужчине, вскружившем ей голову.
Возможно, она была просто не готова подвести черту под своим приключением. Но Дункан говорил разумные вещи, а Хьюстон привыкла подчиняться. Она подумала, что бы сделал Дункан, узнай он, как Кейн набросился на нее вчера утром, и как она разбила об его голову кувшин. Без сомнения, запер бы ее в комнате.
Она вздохнула.
– Хорошо, я поспрашиваю, – прошептала она. – Я узнаю все, что смогу, и, если ничего ужасного не обнаружится, я выйду за него двадцатого числа. Дункан тяжело вздохнул.
– Это единственное, о чем я могу просить тебя. Хьюстон, скажи мне, тебе всегда так хотелось денег? Ты считала, что живешь в нищете?
– Вы думаете, его деньги – одна из тех причин, по которым я выхожу за него?
– Конечно, – он посмотрел на нее с удивлением. – Почему бы еще ты согласилась выйти замуж за этого огромного урода? Если бы не его деньги, с ним бы никто и не разговаривал. Он был бы таким же шахтером, как и вся его родня, и с ним бы никто даже не поздоровался.
– Только шахтером? – спросила она. – Он начинал конюхом и вот заработал миллионы. Никто их ему на блюдечке с золотой каемочкой не подносил. Наверное, мне нравится его характер, то, что он смог выбраться из грязной конюшни и достичь чего-то в жизни. Все, что я сделала в своей жизни, так это только научилась правильно одеваться.
Внезапно она подумала, что как раз это-то знание ей сейчас и необходимо, и почувствовала невольный трепет.
– А что еще нужно знать леди? – спросил Дункан.
– В наше время женщины пишут книги, к тому же… – она осеклась и махнула рукой, показывая тем самым, что не хочет обсуждать эту тему. – Странно, почему никого не удивляет то, что человек с таким состоянием, как у мистера Таггерта, женится на женщине откуда-то с Колорадских гор. Он мог бы найти себе принцессу.
– Ты и есть принцесса, – огрызнулся Дункан. Хьюстон улыбнулась и направилась к двери.
– Я должна идти. Мне нужно зайти к мистеру Бэгли и выбрать гардероб для моего будущего мужа, а потом нужно заказать второе свадебное платье такого же фасона, как первое. Уверена, что Блейф не придет в голову этим заняться.
– Я тоже так думаю, – сказал Дункан и полез в карман. – Вчера приезжал президент банка и привез вот это, – он протянул ей листок бумаги.
Это был депозитный бланк, удостоверяющий, что на ее имя положена сумма в двести пятьдесят тысяч долларов.
Ладонь Хьюстон на дверной ручке слегка дрогнула.
– Спасибо, – пробормотала она. – Спасибо за все. Я сделаю так, как вы просили.
Улыбнувшись, она вышла из комнаты.
Свободно вздохнуть Хьюстон смогла только на лестнице. Она остановилась и развернула депозитный бланк. Кейн сказал, что положит на ее счет «немного денег». Какими бы недостатками он ни обладал, скупость не входила в их число. Подавляя желание рассмеяться от восторга, она бегом поднялась по ступенькам в свою комнату, чтобы переодеться для выхода.
Через час она сидела в салоне мистера Бэгли и рассматривала образцы тканей. Кроме всего прочего, в школе им преподавали, как подбирать одежду мужчине, если по этому поводу возникают расхождения с точкой зрения камердинера мужа.
– Ему нужно около дюжины деловых костюмов, – диктовала она мистеру Бэгли, в то время как один из служащих неистово скрипел пером. – Возьмем эту светлую шерсть, ткань в стальную клетку, ангорку и вот ту плотную синюю шотландку. Пока хватит.
– А на вечер? – спросил мистер Бэгли.
– Вот та черная камвольная ткань. Теперь для верховой езды.
Она выбрала спортивную одежду, отвергнув бриджи для гольфа, а затем одежду для званых обедов. Для его собственной свадьбы она выбрала черную визитку, за ней – рубашки, галстуки, перчатки. После этого она отобрала большое количество комплектов нижнего белья, льняных носовых платков и трикотажных носков.
– Шляпы оставим на потом?
– Да, – ответила Хьюстон, – и трости тоже. Она взглянула на маленькие часики, приколотые у нее на груди.
– Мне пора. Могу я забрать готовый костюм? После того как мистер Бэгли принес новый костюм и все необходимые аксессуары, в том числе и туфли, Хьюстон договорилась, что он снимет мерки и с Эдена – для костюма к свадьбе.
– Удачи, – крикнул он вслед быстро удаляющемуся изысканному экипажу. «Она вам понадобится», – подумал он про себя.
Через час Хьюстон была одета для приема. На ней было подчеркивающее фигуру платье из белого муслина и желтого атласа и широкая желтая лента наискосок, завязанная бантом на бедре. Этим утром Сьюзен удалось затянуть корсет Хьюстон на целых полтора сантиметра туже, чем обычно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67