А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Оказалось, их сложили на склад. Ладно, ребята, заносите.
Двое дюжих грузчиков втащили несколько больших банановых коробок.
– Спасибо, – без улыбки сказал Ричард.
Открыв ближайшую, он развернул первый же предмет, который попался ему под руку, оказавшийся фотографией Джессики в золоченой рамке. Пусто поглядев на нее несколько мгновений, он положил ее на место.
В конце концов найдя коробку с одеждой, он ее распаковал, но остальные так и остались стоять нетронутые посреди гостиной. По мере того как шли дни, он все больше чувствовал себя виноватым, что их не распаковывает. Но не распаковывал.

Сидя у себя в кабинете, он задумчиво смотрел в окно, когда загудел интерком.
– Ричард? – спросила Сильвия. – ИД через двадцать минут собирает всех у себя в кабинете для обсуждения доклада Уэндсворта.
– Понял. Буду, – сказал он.
А потом, поскольку следующие десять минут делать ему было решительно нечего, взял оранжевоволосого тролля и грозно придвинул его к тому, что поменьше, зеленоволосому.
– Я величайший воин Под-Лондона. Приготовься к смерти! – сказал он страшным тролльским голосом, размахивая оранжевым троллем. Потом взял зеленоволосого и сказал: – Ага! Но сперва ты должен выпить чашку доброго чая…
В дверь постучали, и он поспешил виновато смахнуть троллей в ящик стола.
– Входите.
Дверь открылась, и на пороге застыла Она – как будто нервничала. Он совсем забыл, насколько она красива.
– Здравствуй, Ричард, – сказала она.
– Привет, Джесс, – отозвался он, но тут же поправился. – Извини… Джессика.
Улыбнувшись, она тряхнула волосами.
– А, сойдет и Джесс, – сказала она, и вид у нее был такой, словно она говорит почти искренне. – Джессика, Джесс. Никто уже целую вечность так меня не называл. Я даже скучаю.
– Что тебя привело… – начал Ричард, – чем обязан честью… ты… м-м-м…
– Просто хотела тебя повидать. Он не знал, что от него ожидается.
– Очень приятно.
Закрыв дверь кабинета, она сделала к нему несколько шагов.
– Знаешь, со мной произошло что-то странное. Я помню, что расторгла помолвку, но никак не могу вспомнить, из-за чего мы поссорились.
– Не можешь?
– Но это ведь не важно, правда? – Она оглядела кабинет. – Ты получил повышение?
– Да.
– Я за тебя рада. – Опустив руку в карман пальто, она вынула коричневую коробочку, которую положила на стол Ричарду.
Он все равно ее открыл, хотя в точности знал, что в ней.
– Это кольцо, которое ты подарил мне на помолвку. Я подумала, что, наверное, надо его вернуть, а потом, если… ну… все наладится, то однажды ты, может быть, снова мне его подаришь.
Бриллиант играл на солнце: самые большие деньги, которые он на что-либо тратил в своей жизни. Закрыв коробочку, он вернул ее ей.
– Оставь себе, Джессика, – сказал он и добавил: – Извини.
Она прикусила нижнюю губу.
– Ты встретил другую?
Он помешкал. Подумал про Ламию, Охотника и Анастезию, даже про д’Верь, но ни одна из них не была «другой» в том смысле, как подразумевала Джессика.
– Нет. Никого не встретил. – А потом сказал, сообразив вдруг, что говорит чистую правду: – Просто я изменился, вот и все.
Загудел интерком.
– Ричард? Мы тебя ждем. Он нажал на кнопку.
– Уже иду, Сильвия. – Он поднял глаза на Джессику. Она молчала: наверное, боялась открыть рот, боялась закричать или расплакаться. Поэтому просто ушла и тихонько прикрыла за собой дверь.
Одной рукой собрав со стола нужные документы, Ричард другой провел по лицу, будто что-то стирал: печаль, быть может, или слезы, или Джессику.

Он снова стал ездить на метро – на работу и обратно. Но газеты, чтобы читать их утром и вечером в дороге, покупать перестал. Вместо этого он изучал лица других пассажиров, лица всех типов и оттенков кожи, спрашивая себя, все ли они из Над-Лондона и что творится у них в голове.
Однажды, через несколько дней после разговора с Джессикой, в вечерний час пик ему почудилось, будто он увидел в дальнем конце вагона стоявшую к нему спиной Ламию. Ее волосы были уложены в высокую прическу, складки длинного черного платья касались пола. Сердце у него в груди гулко заухало. Он протолкался через переполненный вагон, но не успел он до нее добраться, как поезд въехал на станцию, остановился, и она сошла. Но это была не Ламия, а, как он с разочарованием понял, просто обычная лондонская готка, нарядившаяся к вечеру в клубе.

Однажды субботним вечером он увидел большого бурого крысюка, который сидел на крышке мусорного бака позади Ньютоновских многоквартирников и чистил усики с таким видом, будто ему принадлежит весь мир. Когда Ричард подошел, крысюк спрыгнул на тротуар, но остался в тени баков, сердито сверкая на него черными глазками.
Ричард присел на корточки.
– Привет, – мягко сказал он. – Мы знакомы? Крысюк, насколько мог заметить Ричард, никак не отреагировал, но и не убежал.
– Меня зовут Ричард, – вполголоса продолжал он. – На самом деле я не крысослов, но я… знаю… э-э-э… нескольких крыс и… интересно, знаком ли ты с леди д’Верью…
Услышав за спиной шарканье подошв, он обернулся и увидел, как на него с любопытством смотрят Бухананы.
– Вы что-то… потеряли? – спросила миссис Буханан. Ричард услышал, но пропустил мимо ушей грубоватый шепот ее мужа:
– Только голову.
– Нет, – честно ответил он. – Я просто… э… здоровался с…
Крыса юркнула куда-то в темноту.
– Это была крыса? – рявкнул Джордж Буханан. – Я пожалуюсь в домоуправление. Позор! Но таков уж Лондон, а?
Да, согласился Ричард, таков уж Лондон.

Его вещи так и лежали нетронутые в упаковочных картонных коробках посреди гостиной.
Он не включал телевизор. Возвращался вечером домой и ужинал, не замечая, что ест. Потом стоял у окна, глядя на Лондон, на машины, на крыши и фонари, а сумерки сменялись ночью, и весь город озаряли разноцветные огни. Наконец он неохотно раздевался, забирался под одеяло и засыпал.

Однажды в пятницу после полудня в его кабинет заглянула Сильвия. Он как раз вскрывал почту, используя для этого нож Охотника.
– Ричард? – окликнула она. – Интересно, ты часто ходишь куда-нибудь?
Он покачал головой.
– У нас тут компания собралась, хотим куда-нибудь завалиться. Как насчет того, чтобы пойти с нами?
– М-м-м… конечно, – ответил он. – Да. С радостью.


* * *

Никакой радости это ему не доставило.
Всего их собралось восемь: Сильвия и ее молодой человек, который имел какое-то отношение к старинным антикварным автомобилям, Гарри из Корпоративных Финансов, который недавно поссорился со своей девушкой из-за недоразумения (он считал, что она терпимее отнесется к тому, что он спал с ее лучшей подругой, однако, когда все вышло наружу, оказалось, что он ошибся), несколько очень симпатичных людей и друзей очень симпатичных людей и новая девушка из Компьютерной Службы.
Сначала они посмотрели фильм на огромном экране «Одеона» на Лейчестер-сквер. Хороший малый в конце концов победил, а по ходу дела было полно взрывов и летали всякие предметы. Сильвия решила, что девушка из Компьютерной Службы должна сидеть рядом с Ричардом, поскольку, как объяснила она, девушка в этой компании новенькая и еще мало кого знает.
После сеанса они прогулялись до Олд-Комптон-стрит на краю Сохо, где бок о бок к взаимной выгоде сосуществовали элегантность и дешевый шик, и поужинали они в «Ла реаш», где набили желудки кускусом и крохотными экзотическими закусками, тарелками с которыми оказался заставлен не только их стол, но и соседний незанятый. Оттуда они пошли в один симпатичный паб, который знала Сильвия, на Бервик-стрит, там выпили и поболтали.
Новая девушка из Компьютерной Службы все больше улыбалась Ричарду, а ему было решительно нечего ей сказать. Он купил выпивку на всех, и девушка из Компьютерной Службы помогла ему донести бокалы и кружки до их столика. Гарри ушел в уборную, девушка из Компьютерной Службы пересела на его место, поближе к Ричарду. В голове у него гудело от звона стаканов и рева музыкального автомата, запаха пива, пролитого «бакарди» и сигаретного дыма. Он попытался слушать разговоры, которые велись за столом, но обнаружил, что уже не в состоянии сосредоточиться на сказанном и вообще то немногое, что ему удалось понять, его совершенно не интересует.
Тут до него дошло так же ясно, как если бы он увидел это на большом экране «Одеона» на Лейчестер-сквер: перед ним предстала вся его дальнейшая жизнь. Сегодня он отправится домой с девушкой из Компьютерной Службы, они займутся любовью, а завтра, поскольку будет суббота, утро проведут в постели. А потом он встанет, и они вместе распакуют его вещи и разложат их по местам. Через год он женится на девушке из Компьютерной Службы, получит новое повышение, у них родится двое детей, мальчик и девочка, и они переедут в пригород, в Харроу или в Кройдон, в Хэмпстед или даже в отдаленный Ридинг.
Это будет неплохая жизнь, это он тоже понимал. Но иногда просто ничего нельзя поделать.
Вернувшись из уборной, Гарри недоуменно огляделся по сторонам.
Все были на месте, кроме…
– Дик? А где Ричард? – спросил он. – Кто-нибудь видел Ричарда?
Девушка из Компьютерной Службы пожала плечами.

Гарри вышел на Бервик-стрит. Холодный ночной воздух трезвил, точно пригоршня воды в лицо. В ветре чувствовался привкус зимы.
– Дик? Эй! – позвал он. – Ричард?
– Я здесь.
Удвинувшись поглубже в тень, Ричард стоял, прислонясь к стене.
– Просто вышел подышать воздухом, – сказал он.
– С тобой все в порядке? – спросил Гарри.
– Да, – решительно ответил Ричард. – Нет. Не знаю.
– Ну, в общем и целом ты охватил все варианты, – отозвался Гарри. – Хочешь поговорить?
Ричард поглядел на него очень серьезно.
– Ты надо мной посмеешься.
– Что бы ты ни сказал, все равно посмеюсь.
Ричард глядел на Гарри. К немалому своему облегчению, увидев, что он улыбается, Гарри понял, что они по-прежнему друзья, и обернулся на паб. Потом сунул руки в карманы.
– Пошли, – сказал он. – Давай погуляем. Ты сможешь излить душу. А потом я над тобой посмеюсь.
– Скотина, – беззлобно ругнулся Ричард, что было гораздо больше похоже на Ричарда, чем любые другие его слова за последние недели.
– Для того и существуют друзья.
Они неспешно побрели по освещенной фонарями улице.
– Слушай, Гарри, – начал Ричард, – ты никогда не спрашивал себя, неужели реальность ограничивается вот этим? – Он сделал неопределенный жест, будто обводил все вокруг. – Работа. Дом. Паб. Знакомства с девушками. Жизнь в городе. Жизнь. Это все, что есть?
– Думаю, в общем и целом итог подводит, – отозвался Гарри.
Ричард вздохнул.
– Ну, для начала ни на какую Майорку я не ездил. Иными словами, я, честное слово, не был на Майорке.


* * *

Ричард говорил и говорил, пока они бродили по муравейнику улочек Сохо между Реджент-стрит и Чаринг-Кросс-роуд. Он говорил и говорил, начав с того, как нашел на улице раненую девушку и попытался ей помочь, потому что просто не мог оставить ее лежать на тротуаре, и что случилось потом. А когда они замерзли, то зашли в круглосуточную забегаловку, самую что ни на есть настоящую лондонскую закусочную, где все готовят на жире, а крепкий чай подают в больших белых кружках с оббитыми краями, сально блестящих от бекона.
Ричард и Гарри выбрали столик, Ричард все говорил, а Гарри слушал, потом они заказали глазунью с запеченными бобами и тосты и стали их есть, и Ричард продолжал говорить, а Гарри продолжал слушать. Остатки желтка они подобрали кусочками тоста. Они выпили еще чаю, пока наконец Ричард не сказал:
– …и тогда д’Верь сделала что-то ключом, и я снова вернулся назад. В Над-Лондон. В реальный Лондон. И… ну, остальное ты знаешь.
Повисло молчание.
– Это все. – Ричард допил чай. Гарри почесал в затылке.
– Слушай, – сказал он, помолчав. – Это взаправду? Это не какая-нибудь жуткая шутка? Никто сейчас не выпрыгнет из-за угла с микрофоном и не скажет, что меня снимают для передачи «Откровенно в камеру»?
– Искренне на это надеюсь, – ответил Ричард. – Ты… ты мне веришь?
Бросив взгляд на положенный перед ними счет, Гарри отсчитал несколько монет по фунту и уронил их на пластмассовую столешницу, где они остались лежать рядом с пластиковой бутылкой кетчупа в форме помидора-переростка. Кетчуп на дозаторе запекся черным.
– Я верю, что с тобой, по всей видимости, что-то случилось… Правильнее будет спросить, ты сам в свой рассказ веришь?
Ричард воззрился на него изумленно. Под глазами у него залегли темные круги.
– Верю ли я? Уже и не знаю. Верил. Я там был. В какой-то момент даже ты там объявился, знаешь ли.
– Про это ты раньше не упоминал.
– Это довольно скверная часть. Ты мне сказал, что я сошел с ума и просто брожу по Лондону, что у меня галлюцинации.
Выйдя из закусочной, они направились на юг, в сторону Пиккадилли.
– М-да, – протянул Гарри. – Ты сам должен признать, это звучит более вероятно, чем твой рассказ о волшебном Лондоне у нас под ногами, куда попадают люди, провалившиеся в щели. Я проходил мимо таких потерянных и заблудших: они спят в дверных проемах по всему Стрэнду. Ни в какой особый Лондон они не попадают. Зимой они умирают от обморожения.
Ричард промолчал.
– Думаю, тебя, наверное, кто-то ударил по голове, – продолжал Гарри. – Или, может быть, всему виной шок, который ты испытал, когда Джессика тебя бросила. На какое-то время ты тронулся рассудком. Потом тебе стало лучше.
– Знаешь, что меня пугает? – Ричард поежился. – Думаю, возможно, ты прав.
– Ну и что, если жизнь у нас скучная? – продолжал Гарри. – Прекрасно. Мне подавай скуку. Я хотя бы знаю, где сегодня буду есть и спать. И в понедельник у меня все еще будет работа. Так? – Он повернулся и посмотрел на Ричарда.
– Так, – неохотно кивнул Ричард. Гарри поглядел на часы.
– Черт бы меня побрал! – воскликнул он. – Начало третьего. Будем надеяться, хоть какие-нибудь такси еще ездят.
Они свернули на Брюэр-стрит и пошли вдоль витрин секс-шопов и фонарей стрип-клубов. Гарри разглагольствовал о такси. Он не говорил ничего оригинального или даже интересного, просто исполнял свой долг лондонца ворчать по такому поводу.
– …и желтый огонек у него горел, – говорил он. – Я ему сказал, куда ехать, а он в ответ: извините, я еду домой, я ему – а где, собственно, живут все таксисты? И почему ни один не живет возле моего дома? Фокус в том, чтобы сначала сесть, а уж потом сказать, что тебе нужно на Южный берег, я хочу сказать, что он мне там втолковывал? Про Бэттерси он распространялся так, словно это в треклятом Катманду…
Ричард от него отключился. Они как раз дошли до Уиндмилл-стрит, и, перейдя на противоположную сторону, Ричард застыл перед витриной магазинчика антикварных журналов, рассматривая выставленные там фотографии забытых кинозвезд, плакаты, журналы и комиксы. Глядеть на них – словно мельком бросить взгляд в мир приключений и фантазий. «Это неправда. Это вымышленный мир», – сказал он самому себе.
– И что ты думаешь? – спросил Гарри. Ричард рывком вернулся к настоящему.
– О чем?
Сообразив, что Ричард пропустил все его слова мимо ушей, Гарри повторил снова:
– Если такси не будет, можно поехать на ночном автобусе.
– Ага, – отозвался Ричард. – Прекрасно. Поехали. Гарри поморщился:
– Ты меня беспокоишь.
– Извини.
Они шли по Уиндмилл-стрит – по улице Ветряных мельниц – в сторону Пиккадилли. Ричард поглубже засунул руки в карманы. На мгновение лицо у него стало озадаченное, потом он вдруг вытащил довольно мятое воронье перо с перевязанным красной ниткой стволиком.
– Что это? – спросил Гарри.
– Это… – Он остановился. – Просто перо. Ты прав. Это полная ерунда.
Бросив перо в ближайшую урну, он даже не обернулся, – в урну оно не попало, а приземлилось рядом на тротуар. Гарри же помедлил, потом, тщательно подбирая слова, спросил:
– Тебе не приходило в голову кое-кого повидать?
– Кое-кого повидать? Слушай, Гарри, я же не сошел с ума!
– Ты уверен?
Впереди показалось такси с горящим желтым огоньком.
– Нет, – честно ответил Ричард. – Смотри, вот такси. Поезжай ты первый. Я сяду в следующее.
– Спасибо. – Взмахнув рукой и остановив такси, Гарри забрался на переднее сиденье прежде, чем объяснять водителю, что ехать ему в Бэттерси. Он опустил стекло и, когда такси уже тронулось, сказал: – Вот это и есть реальность, Ричард. Привыкай к ней. Это все, что есть. Увидимся в понедельник.
Помахав ему на прощание, Ричард посмотрел вслед такси, потом повернулся и пошел прочь от огней Пиккадилли, назад к Брюэр-стрит, к Пивоваренной улице. Пера возле урны больше не было.
Он остановился возле крепко спавшей в дверном проеме старой женщины. Она была укрыта мятым истрепанным одеялом, а ее скудное имущество – две небольшие картонные коробки со всяким хламом и грязный, некогда белый зонтик – было связано бечевкой, конец которой охватывал ей запястье, чтобы не украли, пока она спит. На голове у нее была вязаная шапка неопределенного цвета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36