А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



«Леди и разбойник»: АСТ, ВЗОИ; Москва; 2004
ISBN 5-17-024515-7, 5-9602-0417-7
Аннотация
Самый ЗНАМЕНИТЫЙ из романов Барбары Картленд, положенный в основу ПОТРЯСАЮЩЕГО голливудского фильма!!!
История любви и опасных приключений леди Пантеи и ее спасителя и защитника — «благородного разбойника», готового пожертвовать ради своей возлюбленной жизнью!
«Леди и разбойник» — книга, от которой НЕВОЗМОЖНО ОТОРВАТЬСЯ ни на минуту!
Барбара Картленд
Леди и разбойник
Глава 1
1658
В карете было темно. Мигающий в фонаре огонь, казалось, только усиливал мрак. Колеса то и дело подскакивали на ухабах и рытвинах каменистой дороги.
Однако луна уже начала подниматься над горизонтом, и Пантея знала, что вскоре увидит лицо человека, сидевшего рядом с ней. Он снял широкополую шляпу и откинулся на мягкую спинку сиденья, словно чувствовал себя совершенно непринужденно, но она прекрасно видела, что он постоянно поглядывал в ее сторону.
Она старалась сжаться в комок, забиться в самый угол кареты в тщетной попытке стать такой незаметной, чтобы о ней вообще забыли. Она даже молилась, чтобы тьма сгустилась настолько, чтобы совсем скрыть ее.
Он все время за ней наблюдает! Она видела его четкий профиль с крючковатым носом: хоть он и повернулся к окну, она постоянно ощущала на себе его взгляд. Черты его лица были ей даже слишком хорошо знакомы: плотно сжатый злой рот, сластолюбивые губы, тяжелый подбородок, кустистые брови, низко нависающие над пронзительными блестящими глазами, от которых невозможно спрятаться. Это лицо являлось ей в ночных кошмарах и не оставляло в покое днем вот уже два месяца.
Тея с самого начала чувствовала, что ей от него не уйти, Она встретилась с ним взглядом, когда он впервые вошел в вестибюль Стейверли, и отпрянула с ужасом и отвращением.
Но уже тогда было слишком поздно.
Не осмеливаясь признаться в этом даже себе, Тея не сомневалась, что в следующий раз он появился в Стейверли специально, чтобы увидеть ее. А потом приезжал снова и снова под одним и тем же предлогом, неизменно сея в доме панику, так что ей одной приходилось успокаивать и больного отца, и прислугу. Она чувствовала, что ему нравится их мучить. Он улыбался углом рта, и глаза у него загорались, когда он следил за ней, как кот за мышью. А потом он наконец заговорил…
Терзаясь воспоминаниями, Тея невольно вздрогнула, и мгновенно тот, кто сидел рядом с ней, подался вперед. На секунду в луче лунного света девушка увидела его круглый затылок и жирные седеющие волосы.
— Замерзла?
Голос у него был очень низкий.
— Н-нет… Мне тепло. Благодарю вас, сэр.
— Дорога предстоит долгая. Ты уверена, что тебе не стоит набросить на плечи шаль?
С этими словами он потянулся к груде плащей и шалей, что лежали на маленьком сиденье напротив. Пальцы у него были толстые и покрытые волосами. Она поспешно воскликнула:
— Нет… нет! Спасибо, мне ничего не нужно!
Он снова откинулся на сиденье, слегка повернувшись к ней.
— Можешь успокоиться, — сказал он. — Больше нет причин тревожиться.
— Утром отец прочтет письмо, которое я ему оставила. Он будет огорчен, глубоко огорчен.
— Он будет счастлив узнать, что его сын в безопасности.
— Да, если это действительно так. Вы уверены, что сможете его спасти?
— Я дал тебе слово.
— Но раз Ричарда уже схватили, хватит ли вашего… влияния, чтобы его освободить?
— Уверяю тебя, что Христиан Дрисдейл весьма влиятелен, — отвечал он довольно сухо. — О моей дружбе с лордом-протектором хорошо известно. Мои приказы никогда не подвергаются сомнениям. Думаю, мне будет нетрудно добиться помилования молодого роялиста, который виновен не столько в предательстве, сколько в глупости.
Пантея вскинула голову.
— Разве глупо сохранять верность законному королю?
Христиан Дрисдейл презрительно хмыкнул.
— Такие высказывания попахивают изменой. Теперь, когда ты стала моей женой, я попрошу тебя выбирать выражения.
— Да будь я хоть двадцать раз вашей женой, я не забуду, что наш законный король — Карл Стюарт, а на троне его убитого отца сидит узурпатор.
Она, казалось, забыла весь свой страх, даже дыхание у нее участилось. Карета повернула, и лунный свет упал прямо на ее лицо: огромные глаза, изящный чуть вздернутый носик, мягкие волны кудрей, обрамляющие белый лоб…
Это было лицо прелестного ребенка, но того, кто сидел рядом с ней, не трогала ее юная невинность. Он чуть прищурился, и его рука потянулась к трепещущим пальцам Пантеи.
— На сегодня мы оставим эту чепуху, — проговорил он, — и будем помнить только о том, что ты моя жена.
В его голосе звучало отвратительное сладострастие, и Пантея похолодела от ужаса. Теперь она могла думать только о том, где она находится и с кем сидит рядом. Она снова забилась в угол кареты, стараясь спрятаться в ее полумраке и стать как можно незаметнее. Однако теперь уже было поздно.
— Пододвинься ко мне! — приказал Христиан Дрисдейл.
Но она только крепче вжалась в угол кареты. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь громкий стук ее сердца.
— Ты меня слышала? — раздраженно спросил Дрисдейл. — Неужели ты так быстро забыла брачные обеты? Ты обещала повиноваться мужу!
— Я… я и так близко, — пролепетала Тея.
Он негромко засмеялся, и она в который раз поняла, что он наслаждается, мучая ее. Рано или поздно он все равно добьется своего, как добивался и раньше.
— Подвинься ближе! — повторил он.
Пантея глубоко вздохнула, словно набираясь мужества.
— Я достаточно близко. Я вышла за вас замуж, потому что вы поклялись спасти моего брата. Я уехала с вами ночью, ничего не сказав отцу; не сомневаюсь, ему будет невыносимо узнать, что его дочь сочеталась браком с пуританином. Я сделала все это, но вы не можете… не можете заставить меня испытывать к вам что-нибудь, кроме ненависти.
Последние слова она почти прошептала: ужас перед человеком, за которого она вышла замуж, почти душил ее. Тея не смела взглянуть на него и смотрела невидящими глазами прямо перед собой.
И в эту минуту она услышала его смех, издевательский смех человека, который не сомневается в своей способности получить все, что он хочет.
— Значит, ты меня ненавидишь! Ну что ж, забавно будет научить тебя, что значит любить!
С этими словами он протянул руки, и его прикосновение заставило Тею вскрикнуть — то ли от страха, то ли от отчаяния. И тут из-под бархатной муфты с собольим мехом раздалось тихое рычание. Христиан поспешно убрал руку и тихо выругался.
— Боже! Что это у тебя там? — спросил он.
— Это Бобо… мой песик, — пролепетала Тея.
— Эта дрянь меня укусила! — возмутился Христиан Дрисдейл. — Я не знал, что ты взяла его с собой.
— Он всегда со мной, — ответила Тея.
— В моем доме его не будет! Я не люблю животных, тем более кусачих.
— Извините, если Бобо сделал вам больно. Он защищал меня, потому что я вскрикнула.
— Спусти его на пол, — приказал Дрисдейл.
— Но ему и здесь удобно, — возразила она, ласково поглаживая песика, который продолжал тихо рычать.
— Ты слышала мой приказ? — прорычал Христиан.
— А почему я должна подчиниться? Песик мой. Я люблю его, и он может сидеть у меня на коленях, как всегда.
С каждым словом, которое произносил этот человек, ей становилось все труднее сдерживать свою ненависть. И похоже, ее тон впервые задел его.
— Ты будешь делать то, что я приказываю? — крикнул он. — Спусти собаку на пол!
Карета поднималась в гору, лошади тянули свой тяжелый груз ровно, не спеша. Пантея сидела прямо и совершенно неподвижно. Атмосфера становилась все более напряженной. Приподняв Бобо, она прижалась щекой к его головке. Казалось, эта невинная ласка окончательно вывела из себя сидевшего рядом с ней человека. Не то с ругательством, не то со злобным рыком он вырвал песика из рук девушки.
Послышалось рычание, и Дрисдейл поморщился: острые зубки собачки снова впились ему в палец. А потом последовал глухой удар палки, и маленькое бесчувственное тельце упало на дно кареты.
— Вы его убили! Убили! — вскрикнула Тея с ужасом и болью.
Она бросилась бы на пол, если бы Христиан не удержал ее.
— Вы убили его, чудовище! — снова крикнула она и тут заметила, что лицо Христиана оказалось совсем близко от ее лица, что его рука сжимает ее руку, как тисками, а на другой руке Дрисдейла в лунном свете виднеются капельки крови. И эта рука тянется вверх, чтобы взять ее за подбородок и заставить поднять голову. — Вы убили его! — простонала она, но едва успела договорить, как смысл этих слов поблек, сменившись настоящим ужасом.
— Глупышка! Ты получишь новую игрушку, гораздо более занимательную!
Голос Христиана стал хрипловатым и вкрадчивым, а его горячий рот жадно приник к губам Теи.
Она вырывалась, сопротивлялась, но не могла справиться с ним. Ей показалось, что вокруг нее сгущается темнота, страшнее которой она не могла вообразить ничего. Эта тьма душила ее, сталкивала в пучину отчаяния, которая была глубже пучины самого ада.
Казалось, его губы, его руки, само его присутствие высасывают из нее силы, стирают ее личность и она погружается в эту отвратительную тьму, не в силах ни пошевелиться, ни позвать на помощь.
Ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание от ужаса и отвращения. А потом, когда ее душевные и телесные муки стали просто нестерпимыми, карета резко дернулась. Христиан на секунду ослабил свою хватку, и она смогла отвернуться, ловя ртом воздух. Она еще не успела понять, что происходит, как дверца кареты распахнулась, и какой-то голос резко и повелительно нарушил ночную тишину:
— Кошелек или жизнь!
Она услышала, что Христиан пробормотал какие-то странные слова, которых она никогда раньше не слышала и которые, вероятно, были самыми страшными ругательствами. Потом все тот же резкий и властный голос произнес:
— Извольте выйти, чтобы мой помощник мог обыскать вашу карету.
Христиан снова разразился ругательствами, но на этот раз в окошко кареты просунулось дуло пистолета, и ругань смолкла.
— Это неслыханно! — выкрикнул Дрисдейл наконец. — Уж я позабочусь, чтобы тебя повесили!
— Выходите, и побыстрее, — был ответ.
Сняв свою широкополую шляпу, Христиан Дрисдейл вышел из кареты.
Ночь выдалась довольно теплая для февраля: ветра не было, на голых ветвях деревьев и на земле еще лежал снег после недавнего снегопада, а в лесу, который подступал к узкой дороге, земля чернела по-осеннему.
Они стояли на небольшой поляне, освещенные лунным светом, и Христиан Дрисдейл имел возможность оценить ситуацию. Оба его кучера стояли, подняв руки. Поперек дороги остановился всадник на вороном чистокровном жеребце.
Лицо его было скрыто черной маской. Еще один разбойник успел спешиться и держал в каждой руке по пистолету. У него за спиной великолепный жеребец послушно дожидался хозяина.
Разбойник, который стоял рядом с Дрисдейлом, был одет богаче, чем тот, что остался в седле. Красиво вышитый черный бархатный камзол, ботфорты из лучшей кожи, жабо из бесценного венецианского кружева заколото булавкой, в которой сверкал бриллиант. Секунду Христиан Дрисдейл молча хватал ртом воздух, а потом сквозь зубы процедил:
— Белогрудый! Так это опять ты!
— Ваш слуга, мистер Дрисдейл, — насмешливо поклонился разбойник. — При нашей последней встрече я обещал вам, что мы вскоре увидимся снова.
— Ты за мной следил?
— Скажем так: был осведомлен о ваших передвижениях.
Как я сказал вам при нашей последней встрече, я не люблю сборщиков налогов, особенно если они пользуются своим положением для того, чтобы издеваться над невинными и беззащитными.
— Мошенник! Невежа! Ты за это заплатишь!
— Вы угрожали мне и при нашей прошлой встрече, если я не запамятовал. — Разбойник улыбнулся. — В тот раз я допустил серьезное упущение: я не догадался, что вы возите с собой большую часть отнятых у людей средств. На этот раз я такой глупости не сделаю.
Христиан Дрисдейл сделал неожиданное движение, но разбойник шагнул вперед.
— Мой пистолет заряжен, сэр, — угрожающе произнес он, 3 потом повернулся к кучерам и крикнул:
— Ну-ка, ребята, идите-ка сюда вниз и свяжите вашего хозяина, — Он никакой нам не хозяин, сэр, — проговорил один из слуг дрожащим голосом, в котором явственно слышался мягкий деревенский говор. — Мы подрядились отвезти его до церкви с его невестой, а потом везти их в свадебное путешествие.
— Свадьба? — вскричал разбойник. — Что за дьявольщину вы затеяли, мистер Дрисдейл? Готов поставить сто гиней, что это что-то мерзкое, раз исходит от вас. Свяжите его, — приказал он слугам, поспешно спустившимся с козел. — Последи за этим, Джек, — добавил он, обращаясь к своему спутнику в маске.
Тот проехал вперед, и его конь оттеснил Христиана Дрисдейла к стволу высокого дуба.
Второй разбойник бросил слугам веревку и, не опуская пистолет, объяснил им, как примотать сборщика податей к дереву.
Тот, которого Дрисдейл назвал Белогрудым, секунду понаблюдал за этой сценой с улыбкой на губах, а потом повернулся к карете. Заглянув в нее, он обнаружил Тею: она скорчилась на полу, прижимая к себе безжизненное тельце своего песика, и совершенно не замечала того, что происходило вокруг, Заливаясь беззвучными слезами, она прижимала к себе головку, размозженную тяжелой тростью.
Секунду разбойник с изумлением взирал на нее, а потом, сдернув с головы шляпу, негромко спросил:
— Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам?
Она подняла голову. Его скрытое маской лицо ничуть не испугало девушку. Непринужденно и доверчиво, словно старому другу, она протянула ему тельце собаки.
— Он совсем мертвый? — спросила она прерывающимся голосом.
Разбойник принял у нее песика и снова шагнул в полосу лунного света. Осмотрев разбитую головку, он умелыми пальцами проверил, бьется ли сердце.
— Кто посмел это сделать? — спросил он, заранее зная ответ.
Оглянувшись на край поляны, где привязанный к дубу Христиан грозил страшными карами перепуганным слугам, он услышал подтверждение. Тея увидела, куда направлен его взгляд.
— Мой песик его укусил, — объяснила она.
С этими словами она отошла от кареты, и в лунном свете разбойник увидел, что она еще совсем ребенок. Ее щеки были мокры от слез, слезы сверкали на длинных темных ресницах.
Юная грудь едва приподнимала кружева платья, короткие рукава обнажали худенькие руки с детскими ямочками на локтях. К тому же она была небольшого роста, и, когда она наклонилась к своему песику, ее светлые волосы коснулись бархатного рукава разбойника.
— Боюсь, ваш песик умер, — очень мягко проговорил он.
— Мы… мы не могли бы его похоронить?
Казалось, ее просьба нисколько не удивила разбойника.
— Да, конечно.
Он зашел за карету и достал из-под задней оси лопату, которую держали там в это время года, чтобы откапывать колеса, когда они увязали в сугробах или в липкой грязи. А потом повел Тею через дорогу и лесок к небольшой речке. Лунный свет пробивался сквозь черное кружево голых ветвей. Под серебристым стволом березы разбойник за несколько минут выкопал глубокую яму. По-прежнему не говоря ни слова, он взял у Теи песика, положил его в могилу и быстро засыпал рыхлой землей.
Тея опустилась на колени у холмика. Она казалась удивительно маленькой и беззащитной. Ее широкие юбки из бархата и атласа волной упали вокруг нее, подчеркивая хрупкость нежной шеи и изящество склоненной головки. Разбойник молча дождался, когда она поднялась, утирая слезы. Только потом он спросил:
— Почему вы вышли замуж за этого человека?
— Я должна была! У меня не было выхода, — ответила она и, глядя на маленькую могилу, гневно добавила:
— Я и раньше его ненавидела, но после того, как он убил Бобо, я буду ненавидеть его до самой моей смерти!
В ее гневе было нечто детски жалкое и беспомощное. Разбойник повторил свой вопрос:
— Но почему же вы вышли за него замуж?
Тея посмотрела на него, и в ее глазах он прочел отчаяние.
— Моего брата арестовали. Мистер Дрисдейл обещал спасти ему жизнь, если я выйду за него.
— И вы совершенно уверены, что он спасет вашего брата после того, как вы сделали то, чего он хотел?
Пантея только всплеснула руками:
— Но он обещал!
Разбойник молча смотрел на нее. Она впервые посмотрела на него внимательно. Лица она рассмотреть не могла — только твердый подбородок и рот, которые показались ей добрыми, лишенными жестокости. Пальцы у него были аристократически тонкими, на одном она увидела печатку с зеленым камнем.
Незнакомец держался с таким изяществом и говорил так хорошо, что Тея не сомневалась, что перед ней джентльмен. А потом до нее донесся гневный крик Христиана. Он все еще сыпал ругательствами и проклятиями, и по ее телу пробежала невольная дрожь. Она бессознательно шагнула к разбойнику, словно надеясь на его защиту.
— Неужели у вас нет родных? — почти яростно воскликнул он. — Почему они не помешали вам сделать этот шаг?
— Я не посмела рассказать отцу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27