А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Эйден для меня как сын. Я всегда желала ему счастья, — сказала графиня. — Теперь, кажется, за него уже можно не волноваться.
Фиона опять покраснела. Она чувствовала, что должна ответить, но не находила нужных слов. Герцогиня, заметив ее замешательство, умиленно рассмеялась.
— В Лондоне у нас с тобой будет много дел. У тебя совсем мало времени на покупку приданого.
Глаза Фионы встревоженно вспыхнули. Несколько секунд она в нерешительности молчала, потом смущенно сказала:
— Боюсь… в данный момент… я не могу… позволить себе… что-то особенное… в качестве приданого.
— Это будет нашим с Торкуилом свадебным подарком для Эйдена, — с таинственной улыбкой сообщила графиня. — Я всегда гадала, женится ли он во второй раз. Теперь знаю ответ на занимавший меня вопрос. И хочу подарить ему то, что ему пригодится.
— Но… прошу вас, — запротестовала Фиона. — Вы не должны… этого делать…
— Нет уж! Я настроена очень решительно, — твердым тоном заявила графиня. — Давай не будем спорить по этому поводу. Я знаю, что, начав новую жизнь, жизнь с Эйденом, ты захочешь выглядеть как можно лучше.
В ее карих глазах вновь появилось озорство. Игриво подмигнув Фионе, она добавила:
— Никогда не забывай о том, что он очень красивый мужчина!
Фионе до сих пор представлялась не правдоподобной история с леди Мораг. Прошло какое-то время, прежде чем она смогла осмысленно думать о случившемся. Как ни крути, этот кошмар оказался спасательным мостиком к новой, счастливой жизни, которая ждала их всех впереди.
Герцог буквально вытянул ее из лап дышавшей ей в затылок смерти. Они вдвоем уселись на край той дыры в стене, что являлась когда-то отверстием для стрел. Фиона ясно ощутила тогда, что попала из ворот чудовищного ада, в которых провела несколько ужасающих минут, в светлый рай, где не существовало ничего, кроме них двоих.
У нее уже не было необходимости удерживаться за край свисавшего старого пола, впиваться ногтями в дерево уцелевшего куска балки, но ее еще долго преследовало ощущение, что она обязана бороться до последнего. Ради спасения двух жизней — своей и герцога.
«Я не должна упасть! Я не должна!» — продолжало стучать в ее висках. А от страшного ожидания новых ударов камнем все сжималось внутри.
Она боялась, что очередной из них угодит ей в голову, и тогда уже не миновать смерти. Именно этого и пыталась добиться сумасшедшая женщина, заманившая ее в башню. Тогда ее тело, как тело герцогини, скрылось бы под черной водой, и, возможно, никто никогда не догадался бы о том, куда она исчезла.
Лишь потом Фиона узнала, что после исчезновения герцогини было осмотрено лишь то, что оставалось от великого рва. Искать ее в воде, скопившейся у основания Сторожевой башни, никому не пришло в голову.
Тогда воды было там совсем немного, каких-нибудь несколько футов. Но после того как леди Мораг толкнула сестру вниз, та ударилась головой о каменный фундамент башни и потеряла сознание.
Она скончалась, захлебнувшись водой. Этот факт был установлен специалистами, изучившими извлеченные останки ее тела.
Осознав, что она спасена, Фиона не могла думать ни о чем, кроме того, что с ней рядом герцог, что его сильные надежные руки крепко обнимают ее. Ей казалось, на свете не существует ничего другого, только он, только тепло его рук.
— Ты в безопасности, сокровище мое, — бормотал герцог. — Но ведь я мог потерять тебя!
В его голосе звучало столько ужаса и отчаяния, что Фионе хотелось тут же его утешить. Но она не могла это сделать — язык не слушался ее, словно превратился в разбухшую вату, а руки онемели.
Потрясение от понимания того, что только что произошедшее в этой башне связано с ней, лишило ее голоса и, наверное, половины сознания. Единственное, о чем она не переставала думать, так это о герцоге, о его присутствии рядом, о своей любви к нему.
Герцог отправился за людьми с лестницами и веревками, и, когда по прошествии некоторого времени спасательная команда спустила их вниз, Фиона почувствовала, что могла просидеть с ним там, наверху, еще бесконечно долго.
Герцог отнес Фиону в ее комнату и уложил на кровать.
Лишь когда она поняла, что он собирается уходить, смогла выговорить несколько слов. Ее голос прозвучал хрипло, тихо и странно. Ей самой он показался чужим, отдаленным и незнакомым.
— Ты… теперь… спасен!
Все это время она больше думала о его судьбе, о его будущем, а свою собственную жизнь даже не очень боялась потерять.
— Да, я спасен, и у меня теперь есть будущее! Все благодаря тебе, — ответил герцог.
Они были не одни в комнате, миссис Мередит суетливо готовила компрессы и примочки для Фионы. Поэтому герцог не мог сказать ничего большего. Он лишь бережно взял руку своей спасительницы — с ободранной кожей, изломанными ногтями, перепачканную грязью и кровью, — поднес ее к губам и поцеловал.
И вышел из комнаты.
Вскоре появился врач. Он не дал ни одного дельного совета, сказал только, что пострадавшей следует расслабиться и хорошенько отдохнуть.
После его ухода Фиона объяснила миссис Мередит, какие заварить травы, и, выпив целительный отвар, заснула крепким спокойным сном.
Проснувшись на следующий день, она хотела подняться, но миссис Мередит сообщила ей, что по указанию герцога ей следует оставаться в постели.
— Его светлость не хочет, чтобы вы что-нибудь видели, — пояснила миссис Мередит, многозначительно тараща глаза. — Сегодня будут поднимать тело ее милости и то, что осталось от ее светлости из воды в той жуткой башне. Хозяин приказал, чтобы вокруг не было зевак.
Фиона передернулась.
Представляя двух родных сестер, лежавших мертвыми на холодном камне под черной водой, она чувствовала, что по ее телу бегут мурашки. Разгадка тайны исчезновения герцогини представляла собой, как выяснилось, нечто страшное, связанное с безумием.
Самым главным было то, что годами висевшая над герцогом мрачная туча подозрений рассеялась с появлением этой самой разгадки. Разгадки, столь неожиданной и невероятной для всех обитателей замка, для всей Шотландии.
«Теперь те, кто подозревал его в совершении убийства, должны пожалеть о своем поведении», — с улыбкой подумала Фиона и вновь заснула.
На следующий день Фиона нисколько не удивилась, когда миссис Мередит сообщила ей, что они с Мэри-Роуз должны срочно покинуть замок. Для их отъезда во владение графа все уже было готово, а графиня с нетерпением ждала гостей.
Фиона надеялась, что до отбытия ей выдастся возможность побыть с герцогом наедине, хотя бы совсем недолго. Но, войдя в дорожных одеждах за руку с маленькой Мэри-Роуз в центральную гостиную замка, она сразу поняла, что это невозможно.
Герцог шагнул им навстречу. Но был не один, а в компании графа и шести незнакомых ей мужчин величественного вида — важных представителей его клана. Все эти люди отказывали ему в дружбе и радушии на протяжении всех этих лет с момента исчезновения герцогини.
Герцог представил родственников Мэри-Роуз, а затем Фионе.
— Я решил отправить племянницу к матери графа Сельвея. Пока неприятности не утихнут, пусть поживет там, — объяснил он.
— Считаю, вы поступаете весьма мудро, Стрэтрэннок, — сказал один из его родственников, мужчина в годах. — Сейчас замок — неподходящее место для женщин.
Он посмотрел на Фиону, и она заметила промелькнувшее в его глазах восхищение. Кроме того, нельзя было не отметить, что и другие мужчины окидывали ее любопытными и явно восторженными взглядами.
— До свидания, мисс Уиндхэм, — сказал герцог уравновешенным тоном. Он прекрасно владел собой. — Очень благодарен вам за то, что привезли мою племянницу с Юга. Жаль только, что уезжать вам приходится в столь неприятной обстановке.
— В любом случае у меня осталось много замечательных воспоминаний о пребывании здесь, ваша светлость, — спокойно ответила Фиона.
Она все поняла: эта маленькая сцена была разыграна перед посетителями герцога для того, чтобы они не стали задавать лишних вопросов о ее присутствии здесь. И чтобы не придали этому присутствию особого значения.
— До свидания, дядя Эйден! — воскликнула Мэри-Роуз, когда герцог поднял ее на руки. — Я хочу поскорее вернуться и продолжить ходить на рыбалку! Дональд говорит, что скоро я научусь ловить рыбу так же, как вы, или даже лучше!
Последовал взрыв хохота, и Фиона с Мэри-Роуз, поклонившись, покинули гостиную в сопровождении графа. Их проводили доброжелательно и радушно, им пожелали удачной поездки и всего самого наилучшего.
У главного входа в замок уже стояли два экипажа. Один предназначался для Фионы и Мэри-Роуз, в другой были погружены их вещи. Кроме того, в нем сидели две служанки — наиболее смышленые и исполнительные, по словам, миссис Мередит.
— В компании моей матушки вам не придется скучать, — сказал граф, когда лакей укладывал коврик на колени Фионы и Мэри-Роуз. — И передайте ей, пожалуйста, это письмо. Скажите, я буду постоянно держать ее в курсе происходящих здесь событий.
Фиона поняла, что в словах графа таится и второй смысл, предназначенный лишь для ее понимания.
Когда она протянула руку, и он вложил в нее послание матери, о котором только что упоминал, ее сердце замерло от радостного предчувствия: конверта было два!
Лишь отъехав на приличное расстояние, когда замок исчез из вида, она осмелилась взглянуть на то, что держала в руках.
Интуиция ее не подвела: одно из посланий предназначалось для нее.
Дрожащими от волнения пальцами Фиона распечатала конверт, извлекла из него сложенный вдвое лист бумаги, развернула его и увидела всего три слова. Но слова эти включали в себя все, что ей было нужно:
«Я люблю тебя!»
Она сразу догадалась, что в старательно и регулярно посылаемых письмах матери от графа будут вести и для нее — от герцога.
«Неплохо они придумали», — отметила про себя Фиона.
Но ее душа изнывала от желания видеть его, ощущать его близость, слышать его голос… Удаляясь от него, она чувствовала, что становится бесконечно несчастной и одинокой.
С другой стороны, ей была необходима эта поездка. Смена обстановки, новые лица и стены, спокойствие и отсутствие напоминаний о пережитом кошмаре могли помочь ей скорее прийти в себя.
Ее сестра Роузмэри, обладавшая большим опытом во врачевании людей, вылечившая десятки людей от самых различных заболеваний, всегда повторяла: гораздо важнее избавиться От психологических последствий потрясения, чем от внешних ран.
— Телесные повреждения со временем исчезают сами по себе, — поясняла она своим спокойным мягким голосом. — Душа же требует особого подхода — бережного обращения, надлежащей обстановки и внимания. Психологическое здоровье самое важное в организме.
Фиона страстно хотела быстрее оправиться от пережитого стресса и мечтала хорошо выглядеть, чтобы не разонравиться герцогу, поэтому не стала возражать графине, когда та настоятельно порекомендовала ей дольше спать по утрам, а после ленча ложиться отдыхать, как Мэри-Роуз.
Замок графа совсем не походил на герцогский.
Построенный сравнительно недавно, он был светлым и просторным. Перед ним простиралась великолепная долина, а позади него располагался сад с множеством потрясающих цветов. Графиня обожала цветы. Ухаживать за ними было, наряду с птичником, ее страстным увлечением.
— Цветы восхитительны! — сказала графиня Фионе, когда они впервые вышли вместе в сад. — Они дарят людям красоту! А красота нам просто необходима в жизни, особенно в те моменты, когда приходится сталкиваться с разными мерзостями.
Теперь Фиона, анализируя прошлое, понимала: она всегда чувствовала что-то неприятное, омерзительное в поведении леди Мораг.
Как хорошо, что с первого дня их знакомства в ней зародилось предубеждение против этой женщины! В противном случае все могло бы сложиться по-иному и закончиться гораздо страшнее.
Хотя в какой-то степени она могла ее понять. Ведь это любовь к герцогу, пусть странная и извращенная, толкнула ее на столь безумные поступки, заставила убить собственную сестру, лишила рассудка.
Овдовев и получив разрешение остаться в замке, леди Мораг, по всей вероятности, лишь содействовала разжиганию скандалов между сестрой и ее супругом. Но действовала очень осторожно.
А ухудшить отношения между супругами не представляло особого труда.
Графиня рассказала Фионе, что с самого детства Дженет Мак Дональд отличалась вспыльчивостью, повышенной нервозностью и истеричностью.
— Ни один здравомыслящий отец не женил бы такого человека, как Эйден — чуткого, умного, благодушного, — на подобной Дженет девице. Но покойный герцог был фанатичным поборником истории своей семьи и истории Шотландии. Больше его ничего не интересовало. В обмен на брак между Эйденом и Дженет старый Мак Дональд пообещал вернуть герцогу отвоеванный его предками в смутные времена кусок земли Рэнноков.
На красивом лице графини отразилось презрение, скорее даже отвращение.
— Я часто задумываюсь над этим. Люди, сильно увлеченные историей, нередко не обращают внимания на страдания, которые причиняют своим фанатизмом современникам, — с грустью сказала графиня.
Как выяснилось позднее, граф сообщил матери о своем желании жениться на Фионе и о том, что это оказалось невозможным.
— Вы как раз такая, какой бы мне хотелось видеть супругу моего сына, — честно призналась графиня однажды вечером, когда они с Фионой беседовали вдвоем. Мэри-Роуз уже спала. — А с другой стороны, мне кажется, Торкуилу не стоит торопиться с женитьбой. Пусть еще немного подождет. Надеюсь, и на его пути повстречается однажды подходящая женщина.
— Я очень в это верю, — искренне ответила Фиона, удивляясь столь спокойному, даже философскому подходу графини к будущему сына.
— Торкуил, — пояснила его мать, — в некотором смысле еще слишком молод. Эйдену пришлось много страдать. К тому же после смерти отца на его плечи легла слишком большая ответственность, поэтому он раньше окреп и возмужал. Хотя по возрасту они почти одинаковые.
— Вы считаете, страдания играют важную роль во взрослении человека? — спросила Фиона.
— Не знаю… — задумчиво пробормотала графиня. — Но уверена в одном: на этот раз из Эйдена получится отличный муж. Он встретил именно ту женщину, которая ему нужна, и сделает ее счастливой.
— Эйден… просто замечательный, — просияв, сказала Фиона. — Мне кажется, что если бы в его жизни и не происходило ничего из ряда вон выходящего, если бы он был обычным человеком, то я относилась бы к нему точно так же, как отношусь сейчас.
Лицо графини озарилось улыбкой.
— Как мне приятно слышать от тебя подобные слова. Я чувствую, они идут у тебя от самого сердца. И не сомневаюсь в твоей искренности. А Эйден действительно замечательный. И заслуживает любви.
«Это точно», — подумала Фиона.
Вскоре личный поезд герцога вновь мчал их по полям и лугам, но теперь в противоположном направлении. И Фиона ненавидела каждую милю, что больше и больше разделяла ее с герцогом.
Мэри-Роуз же сочла за счастье вновь очутиться в полюбившемся ей поезде.
Как выяснилось, она помнила всю команду проводников и была рада вновь встретиться с ними. А с машинистом и его помощником посчитала своим долгом обменяться рукопожатиями.
— Разве это не огромное везение, — спросила девочка у графини, — когда твой дядя имеет личный поезд и самый большой во всей Шотландии замок?
— Еще какое везение! — согласилась графиня.
— Я хочу поделиться с вами одним секретом, — прошептала Мэри-Роуз. — Только пообещайте, что никому не расскажете об этом.
— Обещаю, — ответила графиня.
— Ваш замок мне понравился намного больше, чем замок дяди Эйдена, но ему мы не признаемся, ладно?
— Конечно, нет! — Графиня покачала головой. — Это было бы невежливо.
Оставшись наедине с Фионой, графиня предложила:
— Думаю, после того, как вы с Эйденом поженитесь, Мэри-Роуз лучше переехать ко мне. Наш замок расположен недалеко от замка Рэннок, и вы сможете видеться с ней так часто, как только пожелаете. Я собираюсь как можно быстрее обсудить этот вопрос с Эйденом.
— Пожалуйста… пожалуйста! — взмолилась Фиона. — Не торопите события! Во-первых, герцог еще даже не предложил мне выйти за него замуж. Как я могу… строить… подобные планы? Думать о свадьбе как о чем-то неизбежном? Что, если в планы герцога не входит ничего подобного?
— Очень сомневаюсь, — улыбаясь, ответила графиня. — Но время покажет. Подождем, нам некуда торопиться. А о приданом следует подумать заранее. Даже не пытайся отговаривать меня! На выбор одежды уйдет немало времени. Все будет отвечать и соответствовать вкусам и предпочтениям Эйдена.
Фиона не ожидала, что выбирать дорогие наряды доставляет столько удовольствия. А платья, которые они с графиней покупали в самых роскошных магазинах, представляли собой что-то невообразимое! Правда, и стоили эти шикарные вещицы целое состояние.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18