А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Машина с нарядом поехала в сторону квартала новых девятиэтажек, а за ней следом потянулась вереница личных автомобилей с разгневанными мстителями.
Третье событие, которому надлежало изменить планы Скипидарова, могло привидеться ему разве что в белой горячке. В то время, пока он был занят своим делом, и стальной прут вместе с последними повизгиваниями напильника уже превратился в смертоносное оружие, входная дверь слегка приоткрылась и в его квартиру вошли человечки не больше оловянных солдатиков. Этих человечков Скипидаров, на его счастье, не увидел.
Мурзилка, Шустрик и Мямлик легко справились с дверным замком, а попав в квартиру, сразу подбежали к клетке. Коты смотрели на них с интересом, но без удивления.
– А это кто – цыплёнок? – поинтересовался Черныш, который видел цыплёнка на картинке в книжке.
– Сам ты цыплёнок, – прохрипел растерявшийся Кувалда. – Это… это… Да кто бы вы ни были, тысяча чертей, открывайте скорее клетку, он уже идёт!..
И действительно: пол содрогался от шагов двухметрового медика-убийцы.
Человечки метнулись за клетку, Кувалда загородил их своим телом.
– Так-так-так… – взволнованно бормотал Скипидаров, трогая большим пальцем острие прута. Лицо его было влажным от пота, стёкла очков замутились. – Так-так-так… Надо накинуть халат, иначе кровь… Брюки совсем новые. Проклятые собаки, порвали зелёные, самые лучшие…
Перескакивая с одной мысли на другую, Скипидаров отвернулся, надел медицинский халат серого цвета с бурыми пятнами на животе, налил в стакан спирта, разбавил его водой из-под крана и медленно выпил. Затем обернулся, и, сверкнув треснутыми очками, крепко стиснул в дрожащей руке заострённый прут…
И тут ему показалось, что картина каким-то образом переменилась. Модест Аполлинариевич снял очки и протёр стёкла полой халата…
Однако надеть их снова он уже не успел. То, что изменилось в окружающем его мире, было распахнутой дверцей пустой клетки – той самой, в которой ещё минуту назад находились его коты…
В то же мгновение Кувалда прыгнул на него со шкафа, повалил на пол и впился когтями в небритые щеки. Скипидаров выронил прут и заорал. Он пытался отнять от лица шипящее, словно змея, чудовище, но от этого делалось только хуже: чем сильнее тянул он от себя зверя, тем глубже впивались ему в уши, щёки и лоб стальные крючки.
В дверь решительно зазвонили и застучали. Кувалда выпустил свою жертву и запрыгнул на шкаф, готовый сразиться с сотней-другой чертей, если они пришли к Скипидарову на подмогу.
Но это были не черти. Когда Модест Аполлинариевич открыл дверь, рассчитывая на помощь соседей или дворника, к своему разочарованию, а затем и страху, он увидел трёх разновеликих чёрных людей в папахах – огромного, поменьше и совсем маленького.
Восточные заказчики оттеснили хозяина внутрь квартиры и брезгливо оглядели обстановку. Коротко перемолвились на своём языке. Затем средний протянул руку и отчётливо выговорил:
– Вакцина.
Утирая с лица кровь засаленным кухонным полотенцем, Скипидаров что-то залепетал о близящейся окончательной стадии эксперимента. Но его не дослушали.
– Аванс, – пробасил крупный и тоже протянул руку, похожую на лопату.
Скипидаров снова залепетал о неизбежных накладных расходах, и его снова не дослушали.
– Шарам-баран! – пропищал маленький, и все трое вдруг выхватили кинжалы, которые огнём вспыхнули в отблесках кровавого заката.
Скипидаров ахнул, закатил глаза и с грохотом повалился на штабеля клеток, рухляди и пустых бутылок.
Воспользовавшись замешательством, Кувалда, Черныш и волшебные человечки выскользнули из квартиры. Обливаясь радостными слезами, девочка подхватила котёнка и покрыла мордочку поцелуями.
– Ну, бывай, малыш, – сказал ему Кувалда. – Пойду прошвырнусь по чердакам. А ты выходи во двор, никого не бойся. Поболтаем…
И Кувалда исчез за чердачной дверью. Он не любил парадных лестниц.
А к парадной уже приближалась шумная кавалькада. Впереди – милицейская машина с включённой сиреной и мигалкой; за ней – длинная вереница частных автомобилей, принадлежащих владельцам собак. Все они направлялись к Скипидарову.
Танюшка рассовала волшебных человечков по карманам, крепче прижала котёнка к груди и побежала к своему дому.

Глава десятая
ПРОЩАНИЕ И ПЕРВЫЙ РАЗБОР ПОЛЁТОВ

Эту ночь Мурзилка, Шустрик и Мямлик провели в кукольном доме. Оба стажёра вообще-то никогда не спали, но, чтобы сделать Тане приятное, улеглись в маленькие кроватки и укрылись маленькими одеялами. Всю ночь они смотрели через свои маленькие окошки в большое окно комнаты и терпеливо дожидались рассвета.
Мурзилка, который наоборот очень любил поспать, в эту ночь писал свою первую статью в «Книжную правду». Статья называлась «Белый котёнок по прозвищу Черныш». С этим названием Мурзилка мучился битый час, ему казалось, что в названии есть некая подтасовка, сделанная для красного словца: котёнок всё-таки был не совсем белый – «тапочки» на ногах, кончики ушей и кончик хвоста были чёрные. Однако нос у Черныша был розовый, а значит, и вся масть белая… Розовый нос разрешил все сомнения, и название было сохранено.
Своим мелким аккуратным почерком Мурзилка исписал блокнот от корки до корки. Кроме того, имелось много фотоснимков – начиная от полёта с Винтиком и Шпунтиком и заканчивая жуткой сценой нападения Кувалды на Скипидарова.
Совершенно счастливой Танюшке родители разрешили взять вымытого котёнка в кровать, и она во сне улыбалась. А Черныш то и дело тревожно вздрагивал, потому что ему снились то крысы, то собаки, то клетка в квартире спятившего медика-живодёра.
Едва солнце осветило двор, Шустрик и Мямлик разыскали и упаковали спрятанные во дворе парашюты. Потом они разбудили Мурзилку и Танюшку, а затем все вместе отправились на крышу. Сюда, на крышу семиэтажки, за ними с рассветом должен был прилететь самолёт. Именно так было предусмотрено планом с самого начала.
– Летит! Летит! – воскликнула девочка, указывая на приближающийся самолётик.
Пилоты Винтик и Шпунтик покружили вокруг Танюшки и посадили машину прямо у её ног.
До того как пассажиры заняли свои места, девочка каждого из них поцеловала прямо в макушку. На глазах у неё были слезы, она вздрагивала от утренней прохлады. Мало кому удаётся встретиться наяву с волшебными человечками, и она знала, что больше их никогда не увидит.
Мурзилка, Шустрик и Мямлик заняли свои места, моторчик зажужжал, шасси оторвались от покрытой толем поверхности. Сделав над головой девочки широкий круг и взмахнув крылом, самолётик взмыл вверх и скрылся за кронами деревьев. Таня утёрла слёзы и медленно пошла к своей лестнице, чтобы на цыпочках вернуться и снова незаметно юркнуть под одеяло.
– Товарищ редактор! – доложил Мурзилка по телефону. – Задание выполнено, возвращаемся на базу!
– Молодцы! – похвалил разбуженный в своей постели редактор. – Оставляю для вашего материала передовицу и две полосы в центральном развороте!
– Четыре! – прокричал Мурзилка. – Дело оказалось сложнее, чем можно было предположить!
– Хорошо! Жду!
Вечером в коридоре редакции уже висел свежий оттиск первого выпуска «Книжной правды». Таланты проявили многие знаменитости.
Тюбик и Карандаш сделали художественное оформление.
Поэты Цветик и Пегасик опубликовали стихи о лете.
Мальвина и Дюймовочка – выкройку нарядного кукольного платья.
Винтик, Шпунтик и Самоделкин – схему парового самоката из пустых катушек, свечки и выеденного яйца.
Знайка и Стекляшкин – статью об астрономии, которую редактор перед сдачей в набор сократил в восемнадцать раз.
Карлсон, который живёт на крыше, сам ничего не написал, но дал газете пространное интервью, в котором местоимения «я», «мне», «меня» и тому подобные употребил сто двадцать шесть раз, в то время как весь текст интервью состоял всего из двухсот одиннадцати слов.
Буратино нарисовал карикатуру на редактора, а Пьеро приписал снизу язвительные стишки. (Редактор пропустил рисунок без претензий, завоевав тем самым симпатии коллектива.)
Чипполино обнародовал свои любимые рецепты итальянской кухни.
Лиса Алиса и кот Базилио дали объявление о сборе средств на благотворительность.
Самый ударный материал принадлежал, конечно, нашим героям. Написанный Мурзилкой репортаж, иллюстрировало множество им же сделанных фотоснимков. К героям то и дело подходили с поздравлениями. Наконец и сам Мастодонт Сидорович Буквоедов пригласил их к себе в кабинет.
– Ну что ж… – проговорил редактор, удовлетворённо потирая руки. – Наш дебют, наши начинания одобрены там . – Он указал на потолок. – Наверху .
Герои задрали головы, а затем скромно потупились.
– Конечно, кое-где пришлось пройтись редакторским карандашом… Все эти крысы, подвалы, людоеды…
– Людоедов не было, – возразил Мурзилка, – был только один живодёр.
– Хорошо, хорошо, хватит и одного. Наконец…
Редактор сделал паузу и подёрнул щекой.
– Неумеренное выпячивание своей собственной роли в этом деле. Это касается и вас, товарищи стажёры. На будущее имейте в виду: личность репортёра должна находиться, так сказать, за кадром. Строго говоря, вы трое – это всего лишь три меленькие подписи в конце материала.
Все трое, каждый на свой лад, вздохнули.
– И, наконец, я строго-настрого запретил употреблять в газете непонятные иностранные слова! – редактор стукнул по столу кулаком.
– Иностранные слова?.. – удивлённо переспросил Мурзилка. – Где вы нашли?
– Вот! Хотя бы это, – Буквоедов прочёл по слогам выражение, жирно подчёркнутое красным и вдобавок отмеченное на полях несколькими вопросительными и восклицательными знаками. – Вот это самое: «ША-РАМ – БА-РАН». Что это такое? Кто такой?..
– По правде говоря, мы сами не знаем, – признался Мурзилка. – Просто они так говорили.
– Они так говорили, а мы не будем. Мы напишем по-другому. Например: «Мероприятие по экстренному разрешению конфликта».
Мурзилка только пожал плечами: спорить с редактором – пустое дело.
– А вообще – молодцы! – снова заулыбался Мастодонт Сидорович. – Что вернули девочке котёнка – это хорошо, замечательно! Там, наверху , – он снова благоговейно поднял глаза к потолку, – нас одобрили! И ждут второго выпуска! Такого же непримиримого, острого, принципиального! Так что работайте, товарищи. Жму руки.
Редактор поднялся, вышел из-за стола, склонился в три погибели и протянул каждому из посетителей указательный палец.
– Будем стараться! – сказал Шустрик, обхватив палец.
– Не сомневайтесь, – пообещал Мямлик.
А Мурзилка только кивнул и промолчал. Давать обещания наперёд было не в его правилах.


Дело № 2
За ёлкой

Глава первая
НУЖНА БОЛЬШАЯ И НАСТОЯЩАЯ

Приближался Новый год. Это было понятно по радостному оживлению на улицах, по запаху мандаринов и устроенным повсюду ёлочным базарам. В квартире, где жили Даша и Андрейка, ёлка уже стояла – хорошая, хотя и искусственная: с трёх шагов совсем не отличить от настоящей. Вот уже минут десять Даша смотрела на неё, прикидывая, что ещё можно ещё на неё повесить, чтобы было красиво. В картонном ящике оставалось довольно много игрушек – старых и новых. Попадались даже совсем старинные, которые ещё их пра-пра-пра-бабушки вешали на свои ёлки. И уж, конечно, те ёлки были не синтетические, а настоящие, из леса…
Даша стала разворачивать игрушки и вешать их на свободные ветки. А когда свободных веток уже не осталось и пара новых шаров была расколочена, оказалось, что игрушек в коробке осталось ещё никак не меньше половины.
И она сказала:
– Нет, это совсем не то.
Она сняла всё, что повесила, и ещё минут пять сосредоточенно думала.
– У тебя деньги есть? – обратилась она к Андрейке.
Всё предыдущее время тот лежал на диване, закинув ноги на спинку и скептически наблюдая за действиями младшей сестры. В ответ он всё так же молча покачал головой.
– Тапки сними, – сказала Даша маминым голосом. – Обленился вконец…
– У папы в столе есть деньги, – сообщил Андрейка.
– Что у папы есть, а чего нет, – я и без тебя знаю.
– А я в твои годы зарабатывал, – повторил Андрейка слышанную где-то фразу.
– И много ты зарабатывал?
– Прилично.
– И где же твои заработки?
– Там… где надо. В банке.
– Из-под килек?
– Сама ты килька. Скажу папе, что ты у него в столе рылась.
– Это кто рылся?! – от возмущения глаза у Даши сделались круглыми. – Ты сам… наводчик!
– Ладно, не плачь, я пошутил. Зачем тебе деньги?
– Хочу купить ёлку. Настоящую, большую, до потолка. Чтобы она пахла лесом и чтобы повесить все игрушки. А эта – пускай тоже стоит в другой комнате. Мама с папой придут – а в доме настоящая ёлка – то-то они обрадуются!
Андрейка слез с дивана и подошёл к окну. В дальнем конце двора светился гирляндами разноцветных лампочек ёлочный базар.
– Смотри! – Даша ткнула пальцем в стекло. – Вон ту, самую большую…
Андрейка сразу понял, про какую ёлку она говорит, идея стала казаться ему всё более заманчивой.
– Кто за деньгами полезет? – спросил он, отводя глаза в сторону.
– Оба вместе полезем, – прошептала Даша, отводя глаза в другую сторону.
И дети стали приближаться к папиному столу, как будто это был не письменный стол, а задремавший тигр.

Глава вторая
НАЧИНАЮТСЯ НЕПРИЯТНОСТИ

Вскоре дети очутились на улице, и в потайном кармашке шерстяных рейтузов у Даши лежала сложенная три раза новенькая бумажка с цифрой «50» и знаком €. Погода стояла для праздника самая подходящая: лёгкий морозец пощипывал носы и щёки, редкие снежинки летали мотыльками в прозрачном воздухе и покрывали асфальт пушистым ковром. Прохожие несли в руках свёртки, в их лицах угадывалось праздничное волнение. Из витрин магазинов, в калейдоскопе разноцветных лампочек, на детей приветливо смотрели кукольные Деды Морозы и Снегурочки.
Обойдя свой дом, Даша и Андрейка повернули во двор и устремились к ёлочному базару.
Очередь была небольшая, но двигалась медленно, потому что покупатели выбирали долго и придирчиво. В общей зелёной массе все ёлки казались красивыми, но едва какую-нибудь из них вытаскивали и слегка ударяли стволом о землю, чтобы она расправилась, как тут же выяснялось, что не такая она густая и не такая красивая, а то и вовсе лысая наполовину.
Даше сделалось жалко этих ёлочек, которым не дали вырасти, а теперь ещё и брать не хотят.
– Папа правильно говорит, что ёлки нельзя рубить, – прошептала она. – Не хочу больше здесь ничего…
Но как раз в этот момент подошла их очередь, и детей подтолкнули сзади. Они шагнули вперёд и попали в зелёный загончик.
Андрейка сразу вытащил ту самую ёлку, которую приметил ещё из окна, и продавец стал измерять её огромной деревянной линейкой. Тем временем Даша полезла в карман за деньгами. Но чем дольше она вертела рукой в своём кармане, задрав край куртки, тем заметнее менялось её лицо.
– По-погодите, – пролепетала она, – не надо… Я, кажется, деньги потеряла.
Четыре раза дети прошли до квартиры и обратно, обследуя каждый метр своего пути, подбирая и рассматривая каждую бумажку, каждый втоптанный фантик… Увы! Постепенно им пришлось смириться с мыслью о том, что деньги утеряны безвозвратно.
Даша, которая хлюпала носом и подвывала, выговорила сквозь слёзы:
– Андрей, ты можешь денег достать?
– Погоди, не плачь, – отвечал Андрейка. – Может быть, он ещё и не заметит. Там много было.
– Нет, не много. Таких только четыре штуки было, он придёт и сразу увидит. Будет нам после этого Новый год…
– Знаешь, нам, наверное, легче ёлку достать, чем деньги, – подумав, сказал Андрейка. – Ёлку можно в лесу спилить забесплатно. А это ещё и лучше: выберем самую хорошую, не то что здесь – не ёлки, а палки продают.
Даша перестала плакать и, подняв глаза, заморгала ресницами.
– До вокзала добежим за пять минут, – продолжал Андрейка развивать свою идею, – полчаса на электричке, десять минут там, ещё полчаса обратно. Стемнеть не успеет, а мы уже будем дома, с ёлкой.
Даша вытерла глаза и деловито спросила:
– На электричке зайцами поедем?

Глава третья
ЗАБЛУДИЛИСЬ

Пассажиров в вагоне было немного. Дети смотрели на проплывающие мимо кусты и сараи, терпеливо дожидаясь, когда за окном появится настоящий лес. Билеты в этот раз никто не проверял.
Наконец за окном сплошной стеной пошёл хвойный лес. Даша и Андрейка побежали в тамбур и, дождавшись остановки, вышли на перрон.
Остановка называлась «36-й километр». Ни одной даже самой захудалой постройки, даже билетной кассы поблизости не наблюдалось. Совершенно было непонятно, для чего существует эта станция.
Дети приблизились к концу платформы, спустились по железной лесенке, перешли рельсы и оказались на небольшой утоптанной площадке. От этой площадки в лес уходила глубокая, хорошо накатанная лыжня. Теперь всякий бы догадался, что остановка существует специально для тех, кто катается на лыжах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35