А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Я таксидермист, специалист по изготовлению чучел животных. Домашних животных… Кошечек, собачек, попугайчиков, морских свинок и прочих, я прошу прощения, тварей, изволивших почить своей собственной естественной смертью.
– Чего же вам от милиции надо?
– Я пришёл, чтобы дать показания. Свидетельские показания. Добровольно. Убедительно прошу отметить это обстоятельство в протоколе…
О событиях в зоопарке и о том, что дядя Петя арестован, Формалинов узнал из вечерних новостей. Всю ночь после этого он ходил взад-вперёд по комнате, гадая, выдаст или не выдаст его Толстомясов. К утру он решил рассказать в милиции всё как было, чтобы не брать на себя лишнего.
Кстати говоря, дяде Пете и в голову не приходило рассказывать о механических животных, которые существовали пока ещё только в его воображении.
Дворник остался работать в зоопарке и по вечерам гоняет от ворот пьяных, которые ещё тянутся сюда по привычке. Бывшая немая работает кондуктором в трамвае шестого маршрута и всякий раз, проезжая мимо главных ворот, машет ему рукой.
Проявив выдержку в голодное время и оставшись в зоопарке последним, Шнур стал здесь первым для новичков. Он пользуется заслуженным авторитетом и за зиму основательно разжирел.
Дядю Петю приговорили к трём годам принудительных общественно-полезных работ. Он трудится подсобным рабочим на производстве прессованных удобрений в фирме «Вольный дух». И он пропах этим духом до такой степени, что не проветрится уже, наверное, за всю жизнь.
Охранников Балду и Крокодила Гену, очень сильно подпортивших себе репутацию, никто не хотел брать на работу. В конце концов они устроились санитарами в Боткинских бараках. Благодаря доступности казённого спирта, оба они постоянно навеселе и скоро вообще перестанут что-либо соображать.
Директор Сытного рынка Михаил Амбросиевич Деляга получил год с конфискацией. Всё время, пока шло следствие, ему давали в камеру еду исключительно его собственного производства, запасы которой скопились в холодильниках подпольного цеха.
Старичка Формалинова отпустили, учтя его добровольное признание.
Лейтенант Стрельцов за проявленную инициативу и смекалку получил денежную премию, а полковник Мудрый помирился с женой и заметно повеселел.
Сокол Ураган обзавёлся семейством. Перелёт из Петербурга в Москву через дождь и снег произвёл на него столь тягостное впечатление, что навсегда отбил охоту к вольной жизни.
На полученные от губернатора деньги Иван Андреевич Корнеев обустраивает зоопарк. Он безумно любит своих зверей и те, как могут, отвечают ему взаимностью. Когда он подходит к клетке, самый свирепый хищник начинает мурлыкать и тереться мордой о его руку. В такие минуты глаза Ивана Андреевича становятся мокрыми от слёз.
По поводу этого материала у Мастодонта Сидоровича к Мурзилке не было совсем никаких претензий. А если даже и были, то он на этот счёт промолчал. И даже наоборот, похвалил сотрудников от всей души. Потому что его самого за эту работу крепко похвалили «там, наверху».
Совершенно неожиданно претензию Мурзилке высказали два его помощника.
– Чудовищная ошибка!.. – волновался Шустрик.
– Действительно, шеф, – проворчал Мямлик. – Вы тут немного того… приврали.
– В каком месте? – строго поинтересовался Мурзилка, только делая вид, что не понимает.
– Когда мы будто бы открыли все клетки и будто бы все звери гнались за Толстомясовым до самого отделения милиции.
– Ну так что же вам не понравилось? Автор имеет право на некоторую долю вымысла. У нас газета «Книжная правда». А в книгах – своя правда. Особенная. Может быть, ещё правдивее, чем в жизни. Да, в одном месте немножко приукрасил. Для пользы дела. Зато всё остальное – правда!
С этим последним замечанием Шустрик и Мямлик охотно согласились.


Дело № 5
Мурзилка против технопупсов

Глава первая
БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК В ЯПОНИИ

Кабинет господина Хиромото Мисимы находился на сто сорок четвёртом этаже самого высокого здания на побережье. Здесь было просторно и пустовато, но изыскано. Единственным украшением служило цветущее возле рабочего стола деревцо сакуры, которое никогда не теряло розовых лепестков и не увядало, потому что было искусственным. На одной из веток сидел большой говорящий попугай, тоже искусственный, знавший наизусть Конфуция и древнюю японскую поэзию. А если господин Мисима, которого иногда уважительно называли Техно сан, о чём-то спрашивал попугая, тот неизменно откликался столь длинной и многозначительной цитатой, что хозяин ещё долго после этого сидел в глубоком раздумье.
Три огромных – от пола до потолка – окна выходили на три стороны света.
С востока открывался вид на Тихий океан. Когда солнце начинало клониться к западу, господин Мисима любил, развернувшись в своём кресле, смотреть на его простор и подкрашенные закатом перекатывающиеся барашки пенистых волн.
Западное окно давало обзор береговой линии. Здесь находились пассажирский порт, яхт-клуб, золотистые пляжи и комфортабельные отели. Раз в неделю к пристани причаливал большой белоснежный лайнер; тогда Техно сан поворачивался к стоящей на треноге подзорной трубе и разглядывал сходивших на берег пассажиров.
Через окно, выходившее на север, весь, как на ладони, был виден его родной город Кусимото. Подобно гигантскому термитнику, город находился в беспрестанном движении. Автомобили и скоростные электропоезда носились по серпантинам многоярусных магистралей, ныряя в тоннели и взлетая на высотные эстакады. Мисима редко поднимал штору над этим окном, потому что был уже в возрасте и не любил городскую суету.
Но ещё больше он не любил живую природу. Стараниями кибер-дизайнеров в центре кабинета был выстроен и возникал по сигналу видимый, но неосязаемый сад камней, в котором журчал ручеёк, лежали мхи и неторопливо прыгали огромные коричневые жабы. Если хозяину приходила фантазия слегка размяться, он поднимался из кресла и прогуливался вокруг, вдыхая искусственные запахи и прислушиваясь к синтезированным звукам.
В этот день к пристани причалил лайнер, прибывший из Америки. Мисима ждал его и наблюдал за сходившими на берег пассажирами с особенным вниманием. Едва заметив среди цветистых рубах и белых панам клетчатый пиджак, он сразу выделил физиономию его обладателя крупным планом. Худощавое лицо, длинный нос, темные очки, глубоко посаженная шляпа.
– А вот и вы, мистер Додж, – удовлетворённо прошептал Техно сан. – Совсем не изменились и точны как всегда… когда речь идёт о миллионах.
Мисима поднялся и, заложив руки за спину, неторопливо обошёл свой благоухающий оазис, собираясь с мыслями. Затем сел за стол и цокнул языком – сад исчез вместе с ветерком, запахами и звуками. На его месте из пола выдвинулся оснащённый всем необходимым совещательный стол с двумя десятками кресел. Кабинет мгновенно преобразился, даже воздух в нём сделался более сухим и прохладным. В этом кабинете господин Мисима подписал не один десяток многомиллионных контрактов и уволил не один десяток своих подчинённых. Он легко, словно играючи, перемещал из одного конца планеты в другой целые предприятия, покупал и продавал городские кварталы, одним росчерком пера решал судьбы тысяч людей, как будто это были камешки для игры в го. Он давно уже ощущал себя чем-то большим, нежели просто человек.
А ведь ещё совсем недавно, каких-нибудь сорок или пятьдесят лет назад, он был слабым, болезненным мальчиком из бедной рыбацкой семьи, обитавшей тут же, рядом, на пустынном тогда еще океанском побережье…
Маленький Хиромото не любил свою семью простолюдинов. Наблюдая за жизнью местных богачей и проезжавших мимо бездельников-туристов, он втихомолку перенимал у них высокомерное поведение, запоминал их манеры, принюхивался к запахам их духов и дезодорантов. В лачуге его отца, окружённой рыболовными сетками, где жили ещё пятеро его младших братьев и сестёр, пахло только рыбой и дешёвым табаком.
До самого поступления в школу Хиромото держался особняком от других детей. Их примитивные игры его не увлекали, а болтовня только раздражала.
Как-то раз он нашёл на берегу дохлую крысу. Мальчик выпотрошил её, словно рыбу, и высушил н солнце. Затем набил сухими водорослями и зашил ниткой. С этого времени мёртвая крыса сделалась любимой игрушкой маленького Хиромото. Уже тогда он начинал испытывать неприязнь ко всему живому.
Мальчик подрос и начал ходить в школу. К радости учителей и родителей он оказался способным и дисциплинированным. Настораживала его замкнутость. Когда все другие дети устраивали на переменке шумные игры во дворе школы, Хиромото можно было увидеть в классе, где он сидел за партой в полном одиночестве и с сосредоточенным интересом отрывал крылышки у пойманной мухи.
Закончив школу, Хиромото Мисима уехал в Англию, где с отличием закончил лондонский университет Точных Наук. К тому времени в жизни людей стала появляться электронная бытовая техника – калькуляторы, часы, видеомагнитофоны, а вскоре и первые персональные компьютеры. В 1985 году, в возрасте тридцати девяти лет, он стал ведущим инженером и членом совета директоров знаменитой фирмы «Санни». Его банковский счёт удваивался с каждым годом, благодаря расчётливой и хладнокровной игре с ценными бумагами.
Однажды он заглянул в отдел механических игрушек Центрального универмага Токио. Там были шагающие роботы, мешки с заводным смехом, куклы, умевшие говорить плакать… Позабыв про всё, Мисима простоял перед ними несколько часов, словно заворожённый. Накупив игрушек на все деньги, имевшиеся в карманах, он заперся в своём доме. Он не выходил на работу, не ел и не спал целые сутки. Ползая по полу, плача и смеясь от счастья, он играл в умные, самодвижущиеся игрушки, которых, как только теперь он понял, так не хватало ему в детстве. И тогда он дал себе клятву, что вернётся в родной город и построит там лучшую в мире фабрику по производству «умных», суперсовременных игрушек.
С этого дня минуло четверть века. Фирма «Технопупс», которую основал Хиромото Мисима, взяла мощный старт и продолжала стремительно набирать обороты. А её хозяин, которого теперь уважительно называли Техно сан, был одним из самых богатейших людей на планете.
Реальность превзошла его ожидания. На смену примитивным механическим роботам явились трёхмерные игры, агрессивно-яркая анимация и даже искусственные домашние животные. Многие семьи предпочитали иметь стерильного нетребовательного зверька вместо настоящей собаки или кошки. Потому что игрушку можно перепрограммировать или выбросить, а расстаться с живым существом, даже если оно требует ухода, просит есть и случается, что болеет, бывает не очень просто.
Заветной мечтой и тайным замыслом Хиромото был план построения на земле нового, гораздо более совершенного порядка. Для его осуществления следовало сделать так, чтобы дети разучились фантазировать, чувствовать, думать и переживать. Чтобы они сами стали роботами, которыми легко управлять, посылая им закодированные сигналы через окружающие их в жизни экраны и динамики. А когда эти дети подрастут, весь мир превратится в одну послушную только ему систему, игру, которая закончится когда-нибудь вместе с ним…

Глава вторая
ИСТОРИЯ ОДНОГО МЕРЗАВЦА

Человека, сошедшего с парохода, звали Сеймур Додж. Это был частный сыщик международного класса, известный тем, что за хорошие деньги брался за любое, самое сомнительное дело и для достижения цели не брезговал никакими средствами. Он устраивал разводы для высокопоставленных супругов, посредничал при подкупе или шантаже, устраивал диверсии на производстве по заказу одной из конкурирующих фирм.
Истекший год, с учётом крупных операций и мелких провокаций, принёс мистеру Доджу миллион долларов чистой прибыли. Он уже собирался поваляться недельку-другую на солнышке в каком-нибудь райском уголке планеты, как вдруг все его планы спутали несколько слов, появившихся в окошке почтового клиента: «Приезжайте срочно, есть дело. Хиромото Мисима».
Пренебречь приглашением мультимиллиардера было бы неразумно. Отложив до лучших времён цветистую гавайскую рубаху, Додж отправился в Японию. Чтобы хоть отчасти компенсировать потерянный отпуск, он отказался от авиаперелёта и купил дорогой билет на комфортабельный океанский лайнер. Полулёжа в шезлонге на верхней палубе, потягивая коктейли под плеск волн и крики чаек, он старался думать о приятном и гнал от себя мрачные воспоминания. Но мысли не слушались, и время от времени по его лицу пробегала тень, а изрытая оспинами бледная впалая щека подёргивалась тиком.
С детских лет Сеймур Додж верил в безграничную силу двух вещей: огнестрельного оружия и денег. Вместе взятые, или даже поодиночке, они могли решить любую проблему в окружающем его мире. На улицах бандитского района Чикаго, где он вырос, мир был довольно неприглядным и жестоким. Ни один мальчишка не выходил из дома, не имея в кармане выкидной нож или свинчатку. Сеймур мечтал стать взломщиком или полицейским. Первая специальность могла принести в одночасье кучу денег, но требовала огромного нервного напряжения. Работа полицейского была спокойнее. В конце концов, полицейские гонялись за преступниками, а не наоборот. Желая подстраховать себя в жизни, он всё-таки научился вскрывать сейфы.
Окончив школу, Сеймур поступил на работу в полицию. Там ему выдали настоящий шестизарядный револьвер, тяжёлый и блестящий. За этим револьвером он любовно ухаживал, как за ребёнком. Кусок жизни, когда он работал в чикагской полиции, был самым счастливым. По-настоящему он понял это только гораздо позже…
Додж проявил себя как образцовый полицейский. За три года он застрелил семерых преступников при задержании. Его направили на специальные курсы, и вскоре он попал на работу в ФБР.
За последующие десять лет он сделал неплохую карьеру и многому научился. Следующей ступенькой карьеры могло стать Центральное Разведовательное Управление, и он уже был готов к этой работе. Но тут, едва он успел оценить тайную власть, которая сильней револьвера, всё рухнуло. Доджа обвинили в вымогательстве денег у находившегося под следствием сенатора. Началось позорное, изнурительное внутреннее расследование. Но в решающий момент из сейфа пропала главная улика – видеозапись. Как и для чего злоумышленник сумел проникнуть в здание ФБР, было уму непостижимо. Дело закрыли, Сеймуру позволили уволиться без скандала.
Не теряя времени, Додж перебрался в другой город и открыл частную сыскную контору. Он больше не носил без надобности оружия, не брал в руки денег при передаче, не подписывал бумаг. На прежней работе ему удалось кое-чему научиться. А также, что гораздо важней, скопировать секретный архив своего отдела. Сотни гигабайт компромата на очень богатых и очень влиятельных людей. И он безжалостно пустил эти материалы в дело.
Первый его «клиент» застрелился, второй – добровольно покинул пост губернатора штата, третий – заплатил требуемую сумму.
Поняв, как это делается, Додж начал разорять своих «клиентов» одного за другим. В какой-то момент он забыл про осторожность, потерял бдительность и зарвался. Его отрезвило появление в конторе некого дона Карлоса – сухонького старичка в белой ковбойской шляпе, опиравшегося на трость с костяным набалдашником. За его спиной высились четверо громил, которые жевали и смотрели на мистера Доджа маленькими скучающими глазами.
– Как идут ваши дела, мистер Додж? – благодушно поинтересовался дон Карлос, усевшись в кресло и прикурив от заботливо подсунутой зажигалки огромную сигару. – По моим подсчётам, за истекшие три с половиной года вы заработали на моей территории около тридцати миллионов. Не заплатив при этом ни одного цента в федеральную налоговую службу.
Додж понял, что к нему пришли за деньгами. Однако, вместо того, чтобы поделиться с мафией преступно нажитым и продолжать дело, он начал глупейшим образом отпираться и выкручиваться. Его расчётливый ум ослепила жадность.
Дон Карлос не стал горячиться и спорить.
– Прекрасно, мистер Додж, – проговорил он, поднимаясь из кресла. – Я не буду тратить на вас время, вы мне не интересны. Первейшее правило моего бизнеса – никогда не иметь дела с дураками. Эй, мальчики! – повернулся он к громилам. – Возьмите его и вытряхните всё до последнего цента. А потом поставьте его на дорогу, наклоните головой вперёд и дайте такого пинка, чтобы летел до самой границы штата.
Последующие трое суток Додж висел на крюке в контрабандном табачном складе и подвергался издевательствам. В первый день он назвал номера своих денежных счетов; во второй рассказал, где находятся тайники; на третий он стал врать и заговариваться. Его сняли с крюка, и он подписал документы на передачу своего недвижимого имущества какому-то мистеру Брауну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35