А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Начался этот процесс с флагмана партийной гостиничной индустрии — величественного отеля ЦК КПСС «Октябрьская». Для этой цели 17 апреля 1991 года Управлением делами ЦК КПСС и американской фирмой «Кенгуру» (фактически фиктивной организацией, созданной компартией США) учреждено совместное предприятие «Арбат». От имени ЦК КПСС учредителем стал гостиничный комплекс «Октябрьский», не имевший статуса юридического лица. Ответственным за проведение операции был заместитель Кручины В. Лещинский. При этом стоимость гостиничного комплекса была оценена по балансовой стоимости в 3 миллиона 450 тысяч 419 рублей, и по этой цене передана совместному предприятию «Арбат», хотя реальная стоимость комплекса (полезная площадь 5700 кв. м) определяется в 25 миллионов долларов.
Уровнем ниже неукротимый управделами Ленинградского обкома КПСС (он же бельгийский бизнесмен) Аркадий Крутихин, получив директивные документы Кручины, немедленно добился регистрации в Ленинграде частной компании с ограниченной ответственностью «Рейсмередж Лимитед». В нее вошли фирмы «Росбри Интернэшенел» и «Атчерли Интернэшенел». Спустя всего десять дней третьим акционером нового общества стало Управление делами ОК КПСС, предложив в качестве паевого взноса одну из своих гостиниц — фешенебельный «Меркурий» на Таврической улице. Через три месяца, в июле 1991 года, Ленинградский обком решил вложить в «Рейсмередж Лимитед» свою вторую гостиницу «Смольнинская», а также обкомовский гараж и резиденцию на Каменном острове. Общая балансовая стоимость зданий, сооружений, оборудования и инвентаря составила 13, 5 миллиона рублей. Реальная стоимость была в 10 раз выше, и в долларах.
Уровнем выше дела шли еще круче. Международный отдел ЦК КПСС дал указание премьер-министру Павлову и министру иностранных дел Бессмертных в предстоящих переговорах с министром иностранных дел Анголы Ван-Дунемом предпринять некоторые шаги, чтобы упрочить свое влияние в этом регионе. Суть секретной инструкции сводилась к следующему: с тех пор, как в Анголе и в соседнем Мозамбике к власти пришли коммунисты, обе страны вели непрерывные войны с соседями и внутренней оппозицией, задолжав СССР за поставки оружия соответственно 9 и 3,7 миллиарда долларов, не имея при этом никакой возможности когда-нибудь расплатиться. Но и в той, и в другой стране еще в колониальные времена португальцы построили шикарные отели с видом на Атлантический и Индийский океаны. Представители правительства получили указания потребовать указанные отели в счет погашения долга и перевести их в собственность партии…
Международный отдел ЦК КПСС и Управление делами ЦК КПСС были самыми могущественными преступными организациями в истории. Они занимались всем: от многомиллиардных сделок до тривиальных убийств. Они подделывали банкноты, паспорта, печати, чековые книжки, сертификаты, дирижировали террористическими и преступными организациями за рубежом, разжигали войны и этнические конфликты, имея связи со всеми мафиозными организациями мира.
Историкам, если они когда-нибудь будут допущены к секретным архивам этих коммунистических структур, понадобится не менее 500 лет, чтобы поведать изумленному миру о творившихся на Старой площади делах.
Для осуществления своих дерзновенных планов МО и УД ЦК КПСС опирались не только на КГБ и ГРУ, были вещи, которые и тем знать не полагалось. В распоряжении Управления делами имелась специальная оперативная группа, не имеющая специального названия и пока условно именуемая спецподразделенние «Зет». Эта группа имела во много раз больше прав и полномочий, чем КГБ.
Создал ее в свое время еще Ленин для борьбы с ЧК и аппаратом. Сталин укрепил ее, сделав именно это подразделение инструментом своей личной власти. Именно эта спецгруппа имела право врываться в кабинет любого номенклатурщика и, зажав ему нос пассатижами, требовать чистосердечного рассказа о своих преступлениях. Даже министры безопасности никогда не были уверены, что их в любой момент не выволокут в наручниках во двор и не расстреляют. И, как показала история, были совершенно правы. Сейчас спецподразделение «Зет» занималось сравнительно мирным делом: вывозило из страны золотой запас, что болтунам из КГБ было совершенно невозможно доверить…
Но и КГБ не сидел без дела, несмотря на крайне негативное отношение Крючкова ко всему происходящему. Крючков хорошо помнил, как его покойный шеф и благодетель Юрий Андропов, пребывая в муках творчества, пытался придумать новый убийственный ярлык, чтобы заменить несколько устаревшее и скомпрометированное понятие «враг народа». Да так, чтобы и его можно было налепить на кого угодно: от уборщицы до маршала. И придумал: «агент западного влияния». Немного получилось длинновато, поэтому, подумав, решили слово «западного» выкинуть и оставить просто «агент влияния» или АВ. Эту аббревиатуру положено было проставлять на учетных карточках и уголовных делах. Получилось гениально. Агент влияния. Жены агентов влияния (ЖАВ), члены семьи агентов влияния (ЧСАВ), дети агентов влияния (ДАВ), способствующие агентам влияния (CAB). (Помните, как у Ленина: способствующие и способные способствовать — и тех, и других расстреливать). Сверяйте жизнь по Ленину и не ошибетесь.
Такими мерами покойный Андропов собирался сражаться с наступающим долларом, но не успел. Крючков же, видя, как вся страна превратилась в гигантского «агента влияния», несколько запоздало пытался внедрить новаторский термин в сознание людей, но не нашел поддержки даже среди своих подчиненных. На самой Лубянке развелось «агентов влияния» больше, чем их было на нью-йоркской бирже. Не говоря уже о том, что все высшее и среднее руководство КГБ давно уже смотрело на советские рубли с омерзением, получая зарплату в валюте, целые отделы автономно даже не входили, а врывались в рынок, круша конкурентов и не очень заботясь о том, чтобы придать своим действиям хотя бы видимость законности.
Любой человек или группа лиц, которые пытались организовать кооператив, малое или, упаси Бог, совместное предприятие, не имеющее партийной крыши, немедленно подвергались преследованию, закрывались, владельцы арестовывались, разорялись, имущество конфисковывалось, экспроприировалось, иные владельцы рэкетировались, просто грабились с тем же немеркнущим революционным задором, что и в 1918 году. Даже попытка премьер-министра России Фильшина совершить законный «трансферт», обменяв 140 миллиардов российских рублей на товары для населения, была сорвана КГБ с шумным скандалом. Для заключения сделки российскому правительству был подсунут англичанин Колин Гиббинс, хорошо известный у себя на родине как советский шпион. В свое время его четыре раза арестовывали за попытку передачи СССР новейшей военной технологии. И хотя это было ясно с самого начала провокации, погасить скандал не удалось. Фильшин, заместитель премьер-министра России, вынужден был подать в отставку. Сделка сорвана. А когда примерно то же самое попытался сделать частный предприниматель Артем Атальянц, его без всяких разговоров упрятали в тюрьму. (С 1986 по 1991 год в тюрьму были брошены 172 тысячи предпринимателей, представляющих угрозу для КПСС как конкуренты. Большинство из них находится в заключении до сих пор).
В КГБ уже было создано целое новое управление по «защите экономики», в рамках которого имелся отдел «Новых экономических структур», возглавляемый генералом Александром Стерлиговым. Работая по старым методикам ГПУ времен сворачивания НЭПа, отдел буквально выбивал душу из каждого предпринимателя, пытавшегося вне партийных структур наладить хоть какое-то дело. Особенно громкие скандалы разгорелись вокруг первого советского миллионера Артема Тарасова, заявившего о себе весьма эффектно.
Будучи коммунистом, Тарасов как-то заплатил партвзносы в размере 90 тысяч рублей, что означало личный доход в миллион рублей. КГБ охотился на Тарасова, как на бешеного волка, невзирая на то, что он имел депутатскую неприкосновенность как народный депутат СССР. КГБ вламывался в его офисы, проводя гласные и негласные обыски, арестовывал счета, конфисковывал товары, аннулировал сделки. В итоге против Артема Тарасова возбудили уголовное дело за «оскорбление чести и достоинства президента СССР», поскольку он в каком-то интервью обвинил Горбачева в попытке продать японцам часть Курильской гряды за 200 миллионов долларов. Было ли это клеветой на Горбачева или разглашением государственной тайны, так и осталось неизвестным, но в травлю Артема Тарасова включилась и прокуратура СССР в лице самого Генерального прокурора Трубина, потребовавшего лишить Тарасова депутатской неприкосновенности и посадить в тюрьму.
В это же время промелькнуло сообщение, что Артем Тарасов передал три миллиона рублей бирже «Алиса», которую возглавлял двадцатитрехлетний Герман Стерлигов — племянник генерала Стерлигова. В недавнем прошлом студент МГУ, Герман Стерлигов находился под следствием за поджог какого-то кооперативного ларька, не пожелавшего платить ему дань. В самый разгар следствия дело было неожиданно прекращено, а незадачливый рэкетир оказался во главе фактически первой советской биржи, которая, бурно развиваясь, видимо, «на добровольные пожертвования», превратилась в систему бирж и первой перешагнула через границы страны в Европу.
После этого Артем Тарасов исчез. Одни говорили, что он в тюрьме, другие — что умирает в больнице после покушения, третьи уверяли, что Артем сбежал за границу. Никто ничего толком не знал, даже прокуратура и милиция, объявившие розыск пропавшего миллионера. Неожиданно на имя президента Ельцина пришло из Франции письмо от Артема Тарасова. Он возвращал президенту России свое депутатское удостоверение, а в письме проклинал Горбачева, который сломал жизнь ему, а также миллионам других советских людей. Тут же пошел слух, что Тарасов убит, письмо — поддельно, а депутатское удостоверение похищено. Постепенно о приключениях первого советского миллионера стали забывать из-за потрясавших страну более драматических событий. Но внезапно Артем Тарасов объявился в Лондоне в качестве зарубежного представителя бирж… «Алиса». К этому времени система бирж «Алиса» уже ворочала миллиардами. Как не вспомнить снова вопрос Бабеля: «Где кончается Беня и начинается полиция? Или где кончается полиция и начинается Беня?» В данном случае уже непонятно, кто здесь «Беня», а кто — «полиция». «Полиция» — в данном случае генерал КГБ Александр Николаевич Стерлигов — личность даже для нашего времени прелюбопытнейшая. Во время «путча» он был одним из активнейших защитников Белого Дома и даже лично арестовал своего шефа Крючкова. Затем Стерлигов в многочисленных интервью всячески обвинял Крючкова, особенно напирая на то, что бывший шеф КГБ собирался начать охоту за «агентами влияния», в число которых мог попасть любой, хотя бы за ношение финской футболки или германских кроссовок. В дальнейшем Стерлигов стал руководить аппаратом вице-президента Руцкого, подвергаясь нападкам и справа, и слева. Левые не могли простить Стерлигову его «чекистского» прошлого, а правые — неуемную страсть к приватизации. За короткий период генерал Стерлигов, по их уверениям, умудрился приватизировать две государственные дачи и две квартиры (каждая по 80 кв. м). В итоге генерал Стерлигов плюнул на всех и организовал собственную «Русскую партию», чья идейная платформа, кроме борьбы с сионизмом до полной победы, содержала еще обещание выдать каждой русской семье после прихода к власти 1 миллион долларов (видимо, из фондов «Алисы»). Всем желающим выдавались (и выдаются до сих пор) соответствующие сертификаты. Давая интервью Невзорову, генерал Стерлигов подтвердил подозрения своего сидящего за решеткой шефа о том, что во всем виноваты «агенты влияния». Говоря морским языком, генерал КГБ Стерлигов, совершив «координант» влево, снова вышел на прежний курс, что и отрадно. Лучше быть богатым и честным, чем бедным, но жуликом.


С другой стороны, КГБ сделало попытку, которую нельзя назвать ничем иным, как желанием сорвать партийный трансферт миллиардов советских рублей за доллары. Английский еженедельник «Обсервер» неожиданно поместил статью некоей Дианы Миллер, где она заявляла, что десять крупных американских компаний приобрели колоссальные суммы в рублях и намереваются обрушить их на советскую экономику. Хотя это была чистая правда, в нее никто не поверил, поскольку быстро выяснилось, что Диана Миллер в недавнем прошлом работала редактором в АПН, известном в качестве филиала КГБ, а в настоящее время являлась генеральным директором совместного предприятия «Дайнемик Трансфер», основанного Аркадием Крутихиным — управляющим делами Ленинградского обкома КПСС. Такова извечная трагедия советской разведки. В самые критические моменты истории ей никто никогда не верит…
Пока одно управление КГБ организовало статью Дианы Миллер в «Обсервере», а другое управление ее разоблачало как агента КГБ, в пригороде швейцарского города Люцерна появился сам министр финансов СССР Владимир Орлов. Он прилетел, чтобы лично проконтролировать четвертый этап «трансферта» в 140 миллиардов рублей и убедиться, что оговоренная сумма в долларах переведена на соответствующие банковские счета.
А между тем, Михаил Горбачев вернулся из Лондона, где участвуя в совещании стран «семерки», долго и приватно беседовал со своим другом Робертом Максвеллом. С высоты командного мостика Михаил Горбачев увидел, что час настал. И дал команду: «Покинуть корабль!» Корабли под всеми флагами мира шли рядом, принимая на борт людей и грузы, предлагая буксирные концы.
Скалы приближались. Горбачев оставался на мостике, внимательно следя за обстановкой. Шел август 1991 года. КПСС уже практически исчезла из жизни страны. Время от времени на экранах телевизоров появлялось то умное лицо товарища Дзасохова, призывающего во имя спасения национальной (!) культуры не сносить памятники Ленину, то искаженное злобой лицо ленинградского обкомовского идеолога Белова, предупреждающего о неизбежной гражданской войне в случае каких-либо посягательств на партийную собственность.
В Управлении делами ЦК КПСС лихорадочно распределяли последние деньги: 10 миллионов рублей Академии общественных наук, по миллиону с лишним нескольким музеям Ленина. В Политбюро шли еще какие-то обсуждения о назначениях, перемещениях, обмене послами, ратификации договоров, о кандидатах в министры и инструкторы ЦК. Они настолько заработались, что не слышали команды своего капитана: «Оставить корабль!» Огромный корабль все быстрее и быстрее несло на острые скалы. С огромным трудом американским и европейским спасателям удалось перебросить буксирный конец, чтобы хотя бы несколько замедлить скорость гибнущего гиганта и смягчить удар о скалы. В этот момент группа безумцев, выскочившая из трюма, где она собиралась отсидеться, обрубила спасательный конец и вырвала штурвал из рук Горбачева.
Они считали, что корабль еще можно спасти. Подняв на мачтах красные флаги с серпом и молотом, они дали «самый полный вперед». На полной скорости корабль размером в шестую часть света врезался в скалы. Огромный корпус заскрежетал, разваливаясь на части. Горбачев, еще безучастно стоящий на мостике, был сбит с ног, но быстро поднявшись, бросился за борт и был спасен. Многие обвиняли его, что он, будучи капитаном, первым покинул гибнущий корабль. Это вовсе не так. Как и подобает настоящему капитану, он ушел последним, убедившись, что все его люди и грузы уже находятся в безопасном месте. Это событие получило название «августовского путча».
Через четыре дня после памятных событий, 19 августа, деятельность КПСС и РКП была официально запрещена, партийное имущество национализировано, банковские счета — арестованы. 14 человек посажены в тюрьму. Это произошло вовремя. Вся номенклатура почти без остатка успела перетечь в новые структуры власти, еще раз подтвердив свою непотопляемость и вечность.
Николай Кручина вывалился с балкона своей квартиры на пятом этаже номенклатурного дома в Плотниковском переулке.
Вслед за ним то же самое произошло и с его предшественником, Георгием Павловым.
Затем с двенадцатого этажа своей квартиры выбросился ответственный работник международного отдела ЦК Дмитрий Лисоволик.
В каждом деле, а особенно в конце дела, необходим четкий порядок, утвержденный еще на III съезде РСДРП.
На другом конце мира за борт своей шикарной яхты выпал мертвый (или еще живой) Роберт Максвелл. Даже для него игра оказалась слишком крутой. Тело миллиардера нашли в море через три дня и торжественно, в присутствии членов правительства и военного караула, похоронили в Иерусалиме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45