А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Александр Рудазов
Экипаж



Александр Рудазов
Экипаж

Процедура перемещения во времени сравнительно несложна, хотя за ней скрывается многолетний труд сотен людей.
Игорь Можейко (Кир Булычев)

Перемещение во времени невозможно.
Максимилиан фон Лейбель

Глава 1

Вечно ты куда-нибудь вступаешь – то в дерьмо, то в партию...
Семен Ганджубас.

– Ну все, Семен, будь здоров. Завтра как всегда?
– Как всегда, смотрите не опаздывайте. С плечами-то у вас нормально, а вот пресс дрябловат, надо подкачать...
– Так ты профи, тебе виднее. Пока, Семен, – протянул руку Александр Максимович.
Перов неохотно ответил на рукопожатие – его постоянный клиент носил перстень с на редкость острыми гранями. Александр Курцов уже третий месяц посещал тренажерный зал «Витязь», каждый раз при встрече и прощании совал его владельцу (он же тренер) свою грабку, и почти каждый раз царапал ему палец. Мелочь, пустяк, но раздражает. И сказать не скажешь – стыда не оберешься!
– Пока, Михаил, – протянул руку теперь Ежову Александр Максимович. Он всех так называл – по одному только имени, без отчества. Уменьшительных и сокращенных форм Курцов тоже не признавал – никогда не называл Владимиров Володями, Сергеев Сережами, Дмитриев Димами и так далее. Только полный вариант.
Ежов пожал ему руку не более охотно, нежели Перов: этот перстень уже стал в качалке притчей во языцех. В прошлом году они один раз пересекались с Курцовым, и тот распорол ему ладонь. О, нечаянно, разумеется! Он тогда долго извинялся...
И в этот раз история повторилась. Курцов в последний момент дернул рукой, и через весь палец Михаила отчетливо проступила кровавая полоса. Тот покривился от боли – мало кому нравится, когда ему ни за что ни про что распарывают палец.
– Эх, что же это я, Михаил, – почти искренне огорчился мужик. – На вот платок, промокни.
– Да не надо, – попытался отказаться Ежов, но Александр Максимович чуть ли не силком заставил его вытереть кровь. Потом Курцов спохватился, что это любимый платок, с вензелем, извинился, забрал его обратно и выдал Ежову другой.
– Да ладно вам, Александр Максимович, ерунда какая, – уже не знал, как отвязаться, Михаил. – Вон, кровью карман испачкали...
Перов повернул ключ в замке и вразвалочку пошел по тротуару, любуясь первыми звездами. Он всегда любил смотреть на звездное небо. Ежов двинулся следом – они жили в соседних домах.
– Михаил, Семен, может вас подвезти? – крикнул вдогонку Александр Максимович. – Михаил, я ж тебя покалечил...
– Подумаешь, палец, плюнули и забыли! А мне всего два квартала! – ответил Михаил.
– Пешочком прогуляемся, полезно... Воздух-то какой, Александр Максимович! Май на дворе! – весело крикнул Перов.
– Поздно уже – вдруг хулиганы какие пристанут?
Все трое хором засмеялись над этой незамысловатой шуткой. Чтобы Семен Андреевич Перов, владелец частного тренажерного зала, бывший штангист, «супертяж», до сих пор способный голой рукой пробить кирпичную стену, и убоялся каких-то хулиганов? Да и его клиент, Михаил Петрович Ежов, на бицепсы не жаловался – все-таки регулярно посещает качалку.
Михаилу было тридцать четыре года – самый расцвет сил. В юности он тоже занимался штангой, но не так успешно, как его школьный товарищ Сенька. Ну и что, что Перов учился в седьмом классе, когда Ежов только пошел в первый? Они ведь еще и жили по соседству. И тогда, и теперь.
Михаил трудился на поприще частных детективных расследований, и вполне успешно справлялся – в основном беспокоили ревнивые мужья с женами, да бизнесмены, собирающие о ком-то информацию. Сколько-то раз приходилось отыскивать пропавших, расследовать несколько краж и парочку убийств. В общем, смерть от усталости ему не грозила.
Ежов жил в славном городе Тверь, пользовался большим авторитетом среди друзей и знакомых, и был вполне доволен своей жизнью. На внешность он тоже не жаловался – сто девяносто восемь сантиметров роста, мышцы самую малость уступают великану Перову, светло-русые волосы, небольшие усы и типично арийское лицо, только глаза зеленые. Многие сравнивали его с Дольфом Лундгреном.
Рядом скрипнули тормоза новенькой «Нивы». Оттуда высунулась коротко стриженая голова с крохотным носиком, утопающим в пышных щеках.
– Здравствуйте, Семен Андреевич, – густым басом сказала голова. – Подумали?
– Подумал, – коротко ответил Семен, не сбавляя шага. – Не хочу.
– Вы не торопитесь, Семен Андреевич, подумайте еще, я ведь вас не подгоняю, – мягко, но очень настойчиво попросил человек. – Не надо отказываться так сразу – мало ли что может случиться...
– Ничего не случится, – хмуро ответил бывший штангист. – Виктор Борисович, пожалуйста, не присылайте больше своих шестерок...
– ...а приходите сами? – закончил Третьяков. – Ну что вы, Семен Андреевич, разве же мне с вами управиться? Но над моим предложением подумайте еще, хорошо? День, два, три... больше, пожалуй, не стоит. Три дня у вас, Семен Андреевич, на раздумья, а потом, уж не серчайте, буду принимать меры... Поехали, – приказал он, закрывая окно.
Семен с Михаилом пару минут стояли молча, провожая взглядами удаляющуюся машину. Раньше этот квартал держал некто Иванихин, и с ним у Перова были хорошие отношения. Он и сам регулярно захаживал к нему в качалку, и вполне удовлетворялся небольшими ежемесячными взносами «на охрану дверей». Но в прошлом месяце ему на смену пришел Третьяков – куда более жадный мужик. Он в первый же день повысил «налог» раз в десять, заявив, что с такой прибыльной точки просто грех брать столько, сколько брал Иванихин.
Семен платить отказался. Его тренажерный зал вовсе не был прибыльной точкой, как утверждал Третьяков. На самом деле он еле-еле окупал свое содержание – Перов держал его не ради денег, а ради искусства. Любил он культуризм – самозабвенно любил и посвящал увлечению все свое время. Даже тренажеры чинил сам, даже блины для штанг выплавлял сам в «карманном» литейном цеху. По сути дела, он вообще был единственным служащим в «Витязе».
Если бы он согласился на такое увеличение ежемесячных отчислений, то попросту остался бы у разбитого корыта. Поэтому он мягко предложил Третьякову умерить аппетиты, иначе-де ему, Перову, будет выгоднее закрыть заведение, чем работать себе в убыток. Но закрывать, мол, он в любом случае ничего не собирается.
Третьяков аппетиты не умерил. Он был упрямым человеком и отступать не собирался. Более того – он дважды присылал своих ребят потолковать с несговорчивым штангистом.
Первый оказался умным и не стал нарываться. Второй пришел в компании четверых гопников с гаечными ключами, но неверно выбрал время для столь важного визита, заявившись в самый разгар дня, когда в зале присутствовал не только сам Перов, но и целая куча клиентов, в том числе и Ежов.
Клиенты обрадовались возможности потренироваться на живых грушах...
Теперь у Семена было паршивое настроение – Третьяков из ослиного упрямства вполне мог просто спалить его качалку. Прецеденты были – раньше Виктор Борисович держал несколько улиц по соседству, и там от него все стонали. Теперь этот авторитет заматерел, поглотил новую территорию, и стоны только усилились. Куда подевался Иванихин, никто не интересовался, но что он ушел не сам, было ясно без слов.
– Слушай, может, помочь чем? – предложил Михаил. – У меня в ментуре осталась парочка знакомых – прижмем гада?
– Не надо, – отказался Перов. – Прости, Мишань, но я уж сам как-нибудь... Не люблю я ментов.
– Как знаешь. Но учти: если вздумаешь бузить – я с тобой! – заявил Ежов. – Может, контору мою подключим?
– Контору! – развеселился бывший штангист. – Ну, Мишань, это уже мания величия: вся твоя контора – ты сам! Ты б хоть секретаршу, что ль, нанял... Для солидности.
– Да пока сам справляюсь, – пожал плечами Ежов. – Ты что, Андреич, не доверяешь?
– Ладно, ладно, если сожгут, найму тебя, – мрачно хохотнул Перов, входя в подъезд.
Ежов махнул ему на прощание и двинулся дальше – он жил в соседнем доме.
Через несколько минут Михаил завернул за угол и удивленно остановился. Ему показалось, что кто-то поставил перед ним большое зеркало. Потом он понял, что ошибается, и это вовсе не отражение – у человека за стеклом была точно такая же фигура и прическа, но лицо немного отличалось – волосы чуть потемнее, усы чуть подлиннее, глаза немного поуже, нос поменьше, подбородок подлиннее. Всего по чуть-чуть, но в итоге разница становилась вполне различимой. Хотя сходство все равно сохранялось, и немалое. К тому же Ежову показалось, что у этого парня азиатские корни – было в нем что-то такое... японское, что ли?
А вот одежда совершенно не такая – вместо потрепанной кожанки Ежова на «отражении» был красно-зеленый костюм необычного покроя. Своеобразный комбинезон – верх темно-красный, низ темно-зеленый. Посередине перетянут черным ремнем. На ногах высокие черные сапоги, доходящие до колен, плечи украшены чем-то вроде погон необычного пошива, а на бедрах висят два предмета: несомненный пистолет, только нестандартной модели, и что-то вроде тонкого меча. Военная форма, не иначе. Голову украшает оригинальная «диадема» – две каплеобразных хреновины, закрепленные на висках. Судя по отдельным деталям – что-то техническое, а не просто украшение.
– Братан, ты кто? – недоуменно спросил Михаил. – Елы-палы...
– Царрато деках и змея, последни коллек три джаз и шест – невермор див клиар жира, – выдал длинную фразу незнакомец. Язык был непонятным, но отдельные слова, несомненно, русские, только искаженные и в необычном сочетании.
– Э, мужик, ты это... – опасливо отступил на шаг Ежов, решивший, что перед ним чокнутый. – Ду ю спик инглиш?
– Тун пророк стра и спа? – удивленно моргнуло «отражение». – СОП ле педиран ковет ла лабефо, коу хак?
Михаил офигел еще сильнее. Последняя фраза напоминала английский... но очень-очень отдаленно. Так отдаленно, что дальше просто некуда. Он знал английский язык – даже пару раз ездил в Англию. И еще один раз в Германию.
– Шпрехен зи дойч? – рискнул он.
– Достал стар ми! – облегченно хлопнул себя по лбу незнакомец. – Бундес каф шрейб вернс ау эрбе? Уакиут... Поссе бишпрехен и алт сафзер, оффен тличсерс эйн эй!
– Только не говори, что это немецкий – это не немецкий! – возмутился Михаил. – Похоже, но... Чешский больше похож на русский! О, кстати... м-м-м... Ще пива? Двежесе завирани? Э-э-э, прости, братан, больше по-чешски ничего не знаю, я там был всего пару дней...
– Тубо стар ари шерафман – двенадцать шанар мисинг! – возмутился человек. – Дурак!
– Сам дурак! – машинально откликнулся Ежов.
Незнакомец некоторое время вдумчиво изучал Михаила, а потом начал опускать руку к своей сабле. Ежову это, конечно, не понравилось. Он сжал кулаки, встал в боксерскую стойку и громко заявил:
– Эй, мужик, не балуй! Сейчас как заряжу в ухо, улетишь!
Мужик прищурился, немного подумал, а потом встал в такую же стойку. Они некоторое время стояли неподвижно друг напротив друга, и оба размышляли, что делать дальше.
Незнакомец принял решение первым. Он протянул руку в хорошо всем известном жесте и произнес:
– Рука на грим!
– А, ну вот это я понимаю, – успокоился Ежов, протягивая руку в ответ.
Ни тот, ни другой не обратил внимания, что их разделяло что-то вроде дымки, какая бывает в воздухе, когда он сильно нагрет. Ни тот, ни другой не обратил внимания, что они явно находились в разных местах – Ежов по-прежнему стоял на улице ночной Твери, а незнакомец – в какой-то комнате. Они просто пожали друг другу руки... и мгновенно пожалели, что не разошлись в разные стороны, едва увидев друг друга.
У Михаила в глазах потемнело. Все тело пронизала острая боль, как будто его проткнули тысячью острейших иголок, а потом ему показалось, что земля и небо стремительно меняются местами. Ладонь еще какой-то миг ощущала рукопожатие чужака, а потом вновь опустела. И все исчезло.
Через несколько секунд он рискнул открыть глаза. И пожалел, что не оставил их закрытыми – вокруг уже не было привычного с детства пейзажа тихой ночной улочки на окраине родного города. Нет, теперь он находился в той самой комнате, в которой до этого стоял странный незнакомец...
Ежов с трудом поднялся на ноги. В голове шумело, как после хорошей пьянки. На виски что-то давило – он поднял руку и с удивлением обнаружил, что на нем надеты те самые фиговины, которые были на том парне, которому он так неосторожно пожал руку. Опустил глаза – так и есть, кто-то переодел его в тот самый костюм. Пистолет, меч...
– Вот это ни хрена себе... – присвистнул Михаил, почесывая в затылке. – Елы-палы...
Он с интересом осмотрел пистолет... хотя нет, никакой это был не пистолет. Удлиненный, со спиралеобразным дулом, оранжево-красным кристаллом в основании рукояти, и без курка. Вместо курка – небольшое розоватое пятнышко, испещренное крохотными точками.
Меч оказался еще интереснее – лезвие покрыто какими-то пятнами и переливается, словно сделано из воды. Рукоять – трубка с несколькими кнопками и ромбовидным камушком в основании. Либо рубин, либо очень красивая стекляшка.
– Думай, Ежов, думай, сыщик хренов... – приказал Михаил сам себе. – Я не сплю – это точно. Я не пьян – это точно. По пьяни мне зеленые черти являются... Может, глюки? А с чего вдруг?
Он внимательно осмотрел место, в которое попал. Просторная комната прямоугольной формы. Застеленная тахта, покрытая бледно-зеленой клеенкой. Намертво приделана к полу. Какой-то прибор, вмонтированный в стену. Еще один, но уже в потолке. Переливающийся экран возле кровати. Металлический шкаф, запертый на кодовый замок. Письменный стол из необычного материала, похожего на керамзит. На столе статуэтка – крохотный слоник с двумя хоботами. Хотя нет, не статуэтка – чучело. Вместо стульев – цилиндрические табуретки, похожие на пожарные гидранты. Еще какие-то непонятные предметы... И вся мебель без исключения прикреплена к полу или стенам.
Михаил взял со стола высокую колбу, наполненную чем-то зеленоватым, и понюхал. Пахло очень приятно. Он немного подумал, а потом рискнул отхлебнуть. На вкус тоже было очень приятно – как подслащенный березовый сок.
Выпив все до капли, он попробовал открыть ящики стола, но безуспешно – ручек у них не было, их заменяли небольшие цветные выпуклости. Нажатие на них ни к чему не привело. Шкаф открыть тоже не удалось – кода Ежов, конечно же, не знал. К неизвестным приборам он не стал даже подходить – кто его знает, что это такое... А вдруг нажмешь не ту кнопку, а оттуда автоматная очередь?
Попытка разобраться со странным прибором на висках опять-таки закончилась ничем – как бы эта штуковина ни действовала, обычного среднего образования для нее не хватало. Университетов Михаил не заканчивал – только специальные детективные курсы, да и те заочно.
В одной из стен обнаружилась дверь. Скорее всего, дверь – она полностью сливалась со стеной, только окрашена была в другой цвет. Ни ручки, ни кнопки какой – просто светло-серый участок стены. Ежов ковырялся довольно долгое время, но дверь упорно не желала открываться. Плевать она хотела на незваного гостя...
– Елы-палы, ну что за... – скрипнул зубами Михаил, усаживаясь на кровать. – Хоть бы объяснил кто, куда я вляпался...
Он посмотрел на экранчик в стене, поскреб его пальцем, и тот внезапно засветился! Ежов даже пригнулся от неожиданности, но тут же сообразил, что это просто светящийся экран, и выпрямился.
На экране появилось лицо какой-то женщины. Очень красивое лицо – точеный подбородок, тонкий нос, длинные ресницы. Глаза необычные – ярко-желтые. И волосы необычные – раскрашенные красным и зеленым, стоящие дыбом. Да еще множество татуировок в виде арабской вязи, пересекающей лоб, переносицу и щеки крест-накрест. Прямо байкерша, да еще припанкованная. Женщина бросила короткий взгляд в сторону Михаила, нажала что-то у себя, и экран погас.
Через несколько секунд дверь открылась. Отъехала в сторону, как в лифте. На пороге появилась эта самая женщина – она оказалась еще и чрезвычайно высокой, лишь чуть ниже двухметрового Михаила. Одежда – облегающий черный латекс, черные сапоги на высоких каблуках, черные перчатки. Глаза успела прикрыть темными очками. Для полного комплекта не хватает только хлыста. Хотя его успешно заменяет пара пистолетов на бедрах. Пистолеты поменьше, чем тот, что достался Михаилу, и более тонкие, но безобидными отнюдь не выглядят.
– Вызывал, капитан? – хмуро осведомилась дама. А потом ее глаза резко округлились – она разглядела лицо Михаила как следует. – Ты кто такой, ублюдок?!
– Эй, мадамочка, остыньте! – опешил Ежов, ужасно радуясь, что тетка говорит по-русски. – Сейчас все выясним!
– Ты. Кто. Такой?!! – прорычала женщина, подходя все ближе и ближе. – Где капитан?! И почему на тебе его одежда?!
– Мадамочка, не психуйте!
1 2 3 4 5 6 7