А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вот здесь, – гуднул совсем рядом Кит. Они подплыли к самой границе того места, о котором говорила им Ш'риии – пятнадцать миль северо-восточнее Барнегат – в Нью-Джерси, и застыли прямо над обломками старого затопленного танкера, лежащего на глубине в шесть морских саженей. Вокруг, в зелено-золотистой, просвеченной лучами солнца воде плавали, парили, еле шевеля плавниками, киты.
Нита ошеломленно оглядывалась. Сотни китов двигались кругами почти беззвучно. Малые полосатые сейвалы и кашалоты, сверкающие в воде дельфины всевозможных форм и цветов, медлительные грузно-грациозные синие киты и едва ли уступающие им своей громадностью финвалы, клюворылы и карликовые гладкие киты, множество китов-горбачей, серые киты и карликовые кашалоты, нарвалы, посверкивающие своим длинным спиральным зубом, напоминающим рог единорога, белухи, касатки, длиннорылы и бутылконосы…
– К'ииит, – пропела Нита слабым голосом, – Ш'риии не предупреждала, что здесь будут посторонние.
– Да, зрителей многовато. Но на репетициях это, кажется, обычная вещь, – беззаботно откликнулся Кит.
«Легко тебе, – непроизвольно подумала Нита, – ты и сам почти зритель…» И тут же со стыдом оборвала себя. Она пропела ноту призыва, тщетно пытаясь услышать в ответ знакомый голос. И тут до нее донеслась глубокая, протяжная, спокойная нота Синего Кита. Это был голос Ар'ооона, приятный звук, освежающий, как золотистая тень. И тут же к нему примешались высокие, вибрирующие свисты дельфиньей болтовни. Голоса их были так похожи на свирельный горловой звук Ст'Ст, что Нита сразу поняла – это дельфины из его стаи.
Стоило лишь Ните и Киту появиться среди этой толпы снующих и парящих в воде любопытных, как наступила полная тишина. Сотни китов образовали гигантский круг, и от его краев к центру постепенно полилась единая нота сплетенных голосов. Поначалу еле уловимая, она набирала силу, устремляясь к Посвященным. Вплетался в нее, подхватывал мощный голос Ар'ооона. В эту одну ноту сливались и трели дельфинов, и сотрясающий воду гуд синих китов. Одна мысль, выраженная одним-единственным словом на Языке – ВОСХВАЛЕНИЕ! Дрожь охватила Ниту. Они знали о ней все. Они знали, что она и есть Молчаливая. Они знали, что она собирается сделать для них. Они благодарили ее.
Смущенная, охваченная радостью, Нита застыла на месте, дрейфовала, сопротивляясь течению.
Кит слегка подтолкнул ее.
– Нита, очнись – прогудел он еле слышно, – Ты звезда этого шоу. Твой выход. Выплывай на середину круга. Пусть они все увидят тебя.
Она медленно проплыла сквозь ряды зрителей-китов, в центр их огромного круга, где в струях чистой воды уже собирались Посвященные.
Скользя над покрытыми водорослями обломками танкера, она узнавала каждого. Несомый могучей приливной волной Ар'ооон. Его чуть хрипловатый голос усталого и опытного певца звучал с безупречной точностью. Дельфин Ст'Ст у самой поверхности воды словно бы вторил мелкими трелями основной мелодии, ведя свою песню Странника. Ар'ейниии, чуть сторонящаяся и Синего, и дельфина, вновь и вновь повторяла переливы своей части мелодии, отдельные музыкальные фразы песни Серой. Она лишь однажды кинула быстрый взгляд на Ниту и уже не обращала на нее никакого внимания.
Были здесь и другие пятеро китов, которых Нита не знала. Старающийся быть все время рядом с ней верный ее кашалот на всякий случай оттеснил их. Нита с любопытством разглядывала новых своих сотоварищей. Вот белуха, величиной не больше дельфина, но формой тела напоминающая кита. Она раскинулась у самой поверхности воды и тянет свою протяжную мелодию из песни Пристально Глядящего. Плавун, длинный, худой и серый, вдруг умолкнувший на мгновение и с интересом разглядывающий Ниту. Гладкий кит с огромным, странно очерченным бесформенным ртом с завесой из китового уса, самозабвенно слушающий голос белухи. Касатка, чье тело цветом и резкими черно-белыми переходами так отличалось от скромного, серого в слабую крапинку окраса шкуры остальных китов.
И – о радость! – Ш'риии. Она плыла рядом с касаткой, направляясь к Ните. При виде касатки, этого постоянного и страшного врага китов-горбачей, Нита в первое мгновение ощутила неприятный озноб. Однако спокойствие тут же вернулось к ней, и уже ничто больше не могло нарушить эту спокойную уверенность. Когда Ш'риии приблизилась, чтобы поприветствовать ее, Нита пропела в ответ ровным голосом, в котором звучало одновременно и гордое сознание собственной значимости, и тревожное чувство ответственности.
– Мы немного опоздали? – как бы извинилась Нита. – Начнем?
– Отличная идея, – откликнулась Ш'риии и, подбадривая, коснулась Ниты своим шершавым боком. – Сначала вступление.
– Хорошо.
Ш'риии повела Ниту за собой к группе скопившихся в центре круга певцов.
– Мы уже утром пропели первую, часть Песни, – сказала Ш'риии. – Песнь-Представление и остальное. Ты же повторила эту часть дома, поэтому раньше приплывать тебе было и не обязательно. Теперь мы как раз подошли к раздельному пению, к Песне Искушения. Вот те, кто будет петь за Нерешившихся.
– Привет, Ст'Ст, – пропела Нита, когда они со Ш'риии вплыли в центр круга.
Дельфин просвистел свое легкомысленное ответное приветствие и снова переключился на трель Песни, продолжая при этом делать кульбиты и прыжки прямо над головой гладкого кита и другого, чьего голоса Нита, подплывая сюда, не слышала. «Клюворыл», – отметила про себя Нита. Она тут же поняла и то, почему не слышала голоса этой китихи. Призванная исполнять партию Ненасытной, она была, как и положено, занята поглощением пищи. Выдирала из остатков кормы затонувшего корабля длинные стебли бурых и красных водорослей, которые шевелились и колыхались густой сочной порослью. Клюворыл даже глаз не подняла, когда появились Нита и Ш'риии. Зато гладкий кит тут же подплыл к ним, чуть притормаживая, словно бы выражая этим деликатным и осторожным движением всю степень уважения.
– Х'Нииит, это Т'Хкиии, – представила его Ш'риии. Нита ответным эхом послала свое приветствие и подплыла, чтобы потереться боком в знак вежливости и взаимного уважения. – Он поет партию Звонкоголосого, – пояснила Ш'риии.
Т'Хкиии попятился назад и вновь подплыл к Ните, с любопытством разглядывая ее. Когда он наконец издал первый звук, в голосе его послышалось огромное удивление и странное беспокойство.
– Ш'риии, это человек?
– Т'Хкиии, – как можно мягче обратилась к нему Нита и бросила обеспокоенный взгляд на Ш'риии, – ты же не собираешься, Т'Хкиии, обвинять меня в том, чего я не делала. Не злись.
Гладкий кит поглядел на нее искоса, сверху вниз. Взгляд этот не был злым или пренебрежительным, а скорее обычным для гладких китов, у которых глаза расположены высоко на плоской голове.
– О, – голос его тоже смягчился, – у тебя, кажется, была стычка с Ар'ейниии? Не бойся. Молчаливая, или Х'Нииит, тебя ведь так зовут? Не бойся. – Благодушный тон гладкого кита мгновенно успокоил ее. Песня его звучала дружелюбно, в ней не чувствовалось неуемной слепой враждебности, как в том надрывном крике Ар'ейниии. – Если ты решилась послужить Морю, я могу лишь преклоняться перед тобой. Ради Моря, не считай, что мы все похожи на Ар'ейниии…
Он покосился на спокойно поглощающую пищу китиху-клюворыла и вдруг сердито проворчал:
– Правда, некоторым из нас необходима хорошенькая трепка, чтобы они научились уважать других и хотя бы иногда отрывались от еды.
Т'Хкиии резко нырнул почти к самому дну и ткнул носом клюворыла.
– Очнись, Р'ууут! Подними голову, пожирательница водорослей! Плывет Властелин акул!
– А? Что? Где? – взлетел со дна испуганный вскрик. Высокие бурые водоросли заметались под ударами плавника, и из их гущи поднялась туша клюворыла с полным ртом скользких стеблей. – Где… что… о-ооо, – протянула она, когда эхо ее вскриков вернулось и уверило, что Властелина акул нигде пока поблизости нет. – Т'Хкиии, подожди, доберусь я до тебя!
– Ой, не пугай! – насмешливо откликнулся Т'Хкиии. – Взгляни лучше – здесь уже Ш'риии, а с нею и Х'Нииит. Она поет Молчаливую. Х'Нииит! – И он представил ей жующего клюворыла: – Это Р'ууут.
– О-ооо, – уже спокойно протянула Р'ууут, – рада встрече. Приятно будет петь с тобой. Ты извинишь меня? – Она приветливо мазнула Ниту по коже хвостом и уже секундой позже снова с головой закопалась в гущу водорослей, вырывая их громадными пучками, словно наверстывая потраченное на разговоры время.
Нита с легкой иронией глянула на Ш'риии и намеревалась уже отпустить какую-нибудь шутку по поводу аппетита этой леди, как перед ней, спиралью ввинчиваясь в воду, оказался дельфин.
– Она, – кивнул он в сторону китихи-клюворыла, – неплохой собеседник… когда толкуешь с ней о еде, – тихо свистнул он.
– Могу себе представить, – с иронией пропела Нита. – Поговорим, однако, о Властелине акул. Где сейчас Эд'рум?
Ш'риии помахала длинным плавником, будто пожала плечами.
– Он вступает в самом конце Песни, как и ты, кстати. Поэтому может появиться и позже. Пока же нам надо встретиться с остальными. Т'Хкиии, вы с Р'ууут уже закончили?
– В основном. Мы повторяли последнюю часть второго дуэта. Я подплыву к вам попозже. – Гладкий кит скользнул в сторону чащи водорослей, а Ш'риии потянула Ниту за собой туда, где словно бы неподвижно висел в воде Синий. Рядом с ним, с гигантом Ар'оооном, сновала казавшаяся крошечной белая фигурка белухи.
– Ар'ооон и я, – сказала Ш'риии, – двое Неприкасаемых. Третий после Певца и Синего – Пристально Глядящий. Роль его поет Ин'ихвииит.
– Х'Нииит, – густым голосом поприветствовал ее Ар'ооон.
Нита склонилась в знак уважения.
– Синий, – послала она ответный привет. Маленький спокойный глаз задержался на ней.
– Ты хорошо себя чувствуешь, Молчаливая? – спросил Синий.
– Неплохо, Синий, – ответила Нита и тихо добавила: – Насколько это возможно.
– Ну и ладно, – согласился Ар'ооон. – Ин'ихвииит, вот та, о которой я тебе говорил.
Белуха отплыла от Ар'ооона и приблизилась к Ните, чтобы дружелюбно потереться о нее боком. Ин'ихвииит был самцом белухи и оттого достаточно крупным для этого вида китов, хотя и порядком не дотягивал до размеров кита-горбача. Но что особенно удивило Ниту, так это его какой-то отрешенный голос. В нем слышались тихие дни полного спокойствия, дни, проведенные в уединенном плавании, в созерцании моря и неба, дни молчания и глубоких раздумий.
– Х'Нииит, – пропел он, – приятно встретиться. И хорошо, что мы встретились именно сейчас, потому что стоит прислушаться. И тебе тоже, Верховная Волшебница.
– Погода? – забеспокоилась Ш'риии.
– Да, именно так. Кажется, шторм не пройдет мимо. Нита удивленно взглянула на Ш'риии.
– Какой шторм? Небо ясное, и на воде никакого волнения.
– Это сейчас, – сказал Ин'ихвииит. – Однако погода меняется, и нельзя предугадать, как отзовется это на глубине.
– Сможем ли мы успеть до шторма? – уже с тревогой спросила Ш'риии.
– Нет, – твердо ответил Ин'ихвииит, – он будет здесь через половину света. Боюсь, что нам придется петь одновременно с песней шторма.
Ш'риии остановилась и повисла в воде, еле поводя плавниками. Она размышляла.
– Да, неладно дело, – тихо пропела она. – Поплыли, Х'Нииит, поговорим с Ар'оооном и с остальными, теми, кто поет партии Нерешившихся. Мы попробуем спеться, а потом сразу же начнем Песню. Время утекает.
Ш'риии принялась усиленно двигать плавниками и стремительно поплыла вверх, оставив мгновенно объятую страхом Ниту позади. «Мы не вернемся домой сегодня вечером, – думала она. – Никаких прощаний. Никаких последних объяснений. Я никогда больше не смогу выйти на сушу…»
– Х'Нииит, – позвал ее знакомый голос. Это был конечно же Кит. Она о нем и забыла.
– Все хорошо, К'ииит, – ответила она. Нита нагнала Ш'риии уже вблизи троих китов, поющих партию Нерешившихся. Ар'ейниии холодно поприветствовала ее и отвернулась.
– А это Х'вооо, или попросту Хвостик. – В голосе Ш'риии слышалась мягкая улыбка. – Он поет партию Слушателя, Х'вооо, это Х'Нииит.
Нита потерлась боком с Х'вооо, который хоть и был карликовым кашалотом, но все же казался слишком маленьким. Покрытый серыми пятнами, как и все кашалоты, он едва дотягивал до четверти нормальной длины. Мелкие глазки его близоруко щурились, словно у совы, вытянутой на яркий свет. Взгляд этот напомнил Ните очкастую сестренку Дайрин. Сходство усиливалось и тоненьким, чуть хрипловатым голоском, в котором угадывалась постоянная готовность насмешливо хихикнуть.
– Х'вооо, – повторила Нита и осторожно спросила: – Но почему Хвостик?
– Потому что, как сама видишь, коротышка, – ответил Х'вооо. – Мы с моим братом и сестрой родились тройняшками. Они, наверное, за мой счет вымахали здоровенными. Приходилось все время защищаться. Но я стал Волшебником, и теперь меня не так-то просто обидеть. Так что не стесняйся и если хочешь, называй меня Хвостиком. Я не обижаюсь.
Нита улыбнулась про себя, отмечая, что не так уж сильно различаются отношения между людьми от повадок в сообществе китов.
– А вот и К'лыыы, – сказала Ш'риии.
Ните послышалось в этом подводном имени человеческое слово «клык». Она с трепетом взглянула на ярко-белую с глубокими черными переливами касатку и почувствовала себя не совсем уютно. У китов-горбачей при виде касатки непроизвольно возникают мысли об окрашенной кровью воде. Но, вопреки интуитивному знанию нынешнего ее громадного тела, человеческий разум Ниты подсказывал ей, что опасаться не следует. Она вспомнила, что касатки очень дружелюбны по отношению к людям. Вспомнился ей и дядя Джерри, старший брат матери, который рассказывал, как однажды плыл верхом на касатке в аквапарке на Гавайях, и ему это очень понравилось. А касатка тем временем подплыла к Ните поближе и уставилась на нее маленькими черными глазками, не прозрачными и холодными, как у акулы, но острыми, умными и даже с веселым огоньком, играющим где-то в глубине.
– Ну, что молчишь? – словно бы поддразнивая, спросила касатка. – Может, акулы вырвали твой язык?
Шутка была довольно грубой, но сказана таким веселым голосом, что Нита тут же влюбилась в это приветливое и забавное существо.
– Ты, значит, К'лыыы? – спросила Нита, снова припомнив человеческое «клык».
– А ты, выходит, Х'Нииит, – ухмыльнулась касатка. Интересно, какое словечко припомнила она?
– Если угодно, – хмыкнула Нита. В голосе касатки ей слышались странно сочетающиеся острые, почти злобные, и в то же время забавные свисты и переливы, словно бы сдобренные перцем фырканий и уксусным шипением. – Ты живешь здесь, К'лыыы? – спросила Нита.
– Нет. Я приплыла, чтобы спеть песню, из Баффинова залива.
– Но это в Канаде! В пятистах милях отсюда!
– Да, много-много длин пути. Но я не плыла, Х'Нииит. Переместилась так же, как и вы с К'ииитом прошлой ночью. Думаю, что такое использование волшебства в ответ на Призыв, – заметила К'лыыы, – никто не станет рассматривать как вызов волшебству. Все же такое расстояние…
Довольная своей немудреной шуткой, касатка весело фыркнула и выпустила цепочку пузырей.
– Я спешила. Впрочем, как и ты со своим приятелем. У вас, кажется, не так уж много времени остается побыть и поработать вместе. Пока живы оба.
Голос касатки был добрым и даже участливым, но Ните захотелось в эту минуту быть от нее подальше.
– Ты права, – постаралась спокойно ответить она и обратилась к Ш'риии: – Может, начнем?
– Конечно.
Ш'риии поднялась повыше над затопленным кораблем, издавая продолжительный призывный свист. Все остальные медленно стали подплывать к ней. Голоса китов, собравшихся вокруг Посвященных, постепенно стихали, как шумы в зале перед концертом.
– Начнем с самого начала, – сказала Ш'риии. Она умолкла на несколько секунд и вознесла голос в Призыве:
Кровью окрасилось Море, но я пою.
И тот, кто ее прольет, поет.
Голод терзает тело, но я пою.
И тот, кто жертвой падет, поет.
Древняя песня морских глубин – вечного мира струна.
Для жизни и смерти закон один, и радости боль слышна.
«Радость», – повторяла про себя Нита, стараясь не думать о боли. Но мысль о том, чья же кровь будет отдана, не покидала ее.
Она дошла до середины первой Песни Искушаемых, когда сверху упала длинная тень. Узкое тело, бледное, как отполированная волнами, кость, медленно скользило над Нитой, погашая нефритовый свет пронизанной солнцем толщи воды. Тусклый черный глаз с убийственным равнодушием разглядывал ее.
– Х'Нииит.
– Эд'рум, – кисло откликнулась Нита. Неумолимое присутствие акулы вовсе не радовало.
– Плыви за мной.
Изогнувшись дугой, Бледный повернулся и поплыл на север в сторону маяка Амброуз. Зрители киты разомкнули круг, и Нита молча последовала за акулой.
Они плыли все дальше и дальше, а вслед, постепенно замирая, неслись звуки Песни сквозь неясное бормотание перекликающихся китов.
– Итак, Молчаливая, – сказал Эд'рум, замедляя ход, – ты была занята прошлой ночью?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27