А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Да, да, мой добрый Дэнсай!
- И хорошо, что наших сильных поколотили русские, - они стали потише.
- Это верно, это мы замечаем, Дэнсай.
- И хорошо, что богатым стало худо: вот видишь, они выпустили из своих когтей Миэку-сестренку и Окику-сестренку. Разве это не счастье, отец!
Солдат прижал маленьких сестер к своей широкой груди, теплой и большой, как нагретая углями лежанка, и они прильнули к ней, жмуря глаза от удовольствия.
- Теперь я дома и вы дома. Я буду копать землю, канавы, управлять водой, а вы будете полоть рис, у вас такие ловкие пальчики, мои маленькие сестренки, бедные тоненькие вишенки, выросшие без ухода...
И, говоря это, Дэнсай гладил и ласкал Окнку и Миэку. И, казалось, их сморщенные личики начинают разглаживаться и розоветь. Это начинал розоветь туман над рисовыми полями. Незаметно наступал рассвет.
Мать глядела па потерянного сына, ласкающего дочерей, которых она тоже считала потерянными, и слезы выступали на ее сухих глазах. И она думала, что обязательно нужно сходить в храм и поблагодарить богов теми скромными подарками, что принес ей сын из своих странствий. Несколькими банками консервов, несколькими сухарями, от которых она решила отказаться, несмотря на их божественный вкус, когда они размочены в воде... А подаренные русскими сапоги, в которых он пришел, придется оставить. Он в них нарядится на свадьбу.
Отошел немного и отец, прогнав испуг от сердца.
Стала улыбаться и Оеси, жена утонувшего сына, надеясь, что здоровый, сильный Дэнсай заменит ее ребенку отца.
Все стало хорошо, и теперь пришло время покушать праздничной пищи отварного рису, посыпанного тертой сушеной рыбой.
Когда все сели в кружок, мужчины и женщины, старшие и младшие, Миэку сказала с восторгом:
- За этот час я отдала бы всю остальную жизнь на фабрике.
- О, не вспоминай о ней! - воскликнула Окику. - Пусть этот дурной сон не вернется. О, если бы кто знал, как больно дерется плетка надсмотрщика и трость инженера и как холодна вода, которой отливают упавшую у станка от слабости! О, если бы ты знала, наша бедная мать, ты бы нас не рожала...
- Молчи, молчи, сестренка, не печаль брата.
- О сестры, я был везде, и я все знаю. Я знаю, почему японский шелк самый дешевый в мире, - говорил Дэнсай, доставая из-за голенища вторую ложку, чем немало насмешил сестренок.
Быстро рассветало. И туман уже стал испаряться, разбегаясь легкими тенями в разные стороны. И вдруг в разгар скромного семейного пиршества на дороге, ведущей к дому, что-то странно зафыркало, зачавкало, заплескалось по канавам, как огромное пресмыкающееся.
Все перестали есть и вопросительно посмотрели друг на Друга.
Дэнсай высунулся в створку меж раздвижных стенок и увидел, что по узкой дороге к дому едет американский открытый автомобиль "виллис". Он все время соскальзывает в канавы. Но шофер включает передние и задние колеса, и машина прыгает вперед, как огромная зеленая лягушка. Ее зажженные фары светятся в тумане, как два желтых глаза.
"Куда они прутся, разве не видят, что заблудились!" - подумал Дэнсай с неприязнью.
Он свесил ноги с пола, приподнятого над землей, и, всунув ноги в русские солдатские сапоги, шагнул вниз, на улицу. 3а ним высыпали из домика отец, мать, обе сестренки и жена брата. Было даже удивительно, сколько вмещал людей маленький домик с раздвижными стенками.
В машине сидели два американца в военной форме и один японец в европейском костюме, с портфелем в руках. Оба американца были здоровые, молодые и упитанные. Из-под рубах, заправленных в брюки, выпирали их сытые, округлые спины. Из засученных рукавов торчали круглые руки. На ремнях тяжело висели пистолеты.
Оба американца улыбались, поглядывая на многочисленное семейство Китидзо, как будто всем и каждому привезли подарки.
Тот, что правил машиной, затормозил на самом краю рисового поля и подмигнул Дэнсаю - вот, мол, как я умею.
А другой вышел из машины, шагнув прямо через борт.
Японский господин в европейском костюме и в очках с золоченой оправой осторожно, как кот, боящийся росы, вышел вслед за ним.
Вид у всех был такой, словно они сюда и приехали.
"Вы, наверное, заблудились, господа?" - хотел уже спросить Дэнсай, с трудом подбирая фразу на английском языке. Но слова, которые он знал по солдатскому разговорнику, не подходили для такого случая. Парень смутился. И тут началось удивительное.
- Это дом господина Китидзо, крестьянина? - спросил японец, взглянув на старика.
- Да, это мой дом.
- Очень хорошо, - сказал американец по-японски так, что никто его не понял. - Добрый вечер, приятная погода. - Он оскалил золотые зубы и похлопал старика по плечу.
А шофер выпрыгнул из машины и, не заглушив мотора, стал разминать ноги и, подойдя к Дзнсаю, спросил:
- Стащил сапоги с убитого русского, приятель? Хорошие сапоги. Хочешь меняться? Давай на что-нибудь.
- Как поживаете, крестьянин Китидзо-сан? - спросил японский господин, не глядя на старика, а роясь в раскрытом портфеле. - Как поживают ваши жена и дети?
- Спасибо, хорошо поживают моя жена и дети...
- Окику-сан и Миэку-сан, если не ошибаюсь? - Господин поправил очки в золоченой оправе и оглядел всех, ища дочерей крестьянина.
И что случилось с ними! Девочки стояли, прижавшись друг к другу, и так дрожали, как будто две вишенки, на которые внезапно подул страшный северный ветер. Дэнсай хотел спросить, что с ними, но в это время господин вынул из портфеля золоченую бумагу с императорским гербом и сказал:
- Очень хорошо. Я за ними приехал. Вот, узнаете ли вы контракт за вашей подписью?
Китидзо кивнул головой.
- По этому контракту они еще не отработали три года и должны вернуться на фабрику.
- Как - на фабрику? Но ведь она закрылась! - воскликнули сестры обе сразу.
- Закрылась и снова открылась.
- Но ведь хозяин обанкротился!
- Да, и продал ее американцам. Фабрика будет опять вырабатывать шелк для Америки, как и раньше. А ну, собирайтесь живо! - приказал он девушкам, оттесняя их от родителей. - Нам некогда ждать... Там на шоссе автобус полон таких, как вы. Мы довезем вас до него.
- Да, да, - сказал улыбающийся американец, - гоп сюда! - и указал на сиденье.
Все стояли недвижимы.
Японский господин нетерпеливо топнул ногой и хотел сказать что-то сердитое, но американцы опередили его. Тот, что правил машиной, в одну минуту схватил сестренок за шиворот, легко приподнял их от земли своими толстыми руками и швырнул в машину, как котят в железное ведро. Другой перешагнул прямо через борт машины на свое сиденье.
Его начальник еще раз улыбнулся семье Китидзо, похлопал еще раз старика по плечу и сказал:
- Вот и все. Прощайте. Хорошая погода... Добрый вечер... - и, не переставая улыбаться, сел в машину.
Японский господин уже сидел там, придерживая Окику и Миэку, валявшихся у него в ногах. Шофер включил скорости и, по-приятельски помахав Дэнсаю рукой, дал задний ход. Машина удалялась, пятясь задом. Шофер забыл погасить свет, и фары ее сверкали, уставившись на людей, как два страшных желтых глаза.
Китидзо, его жена и невестка стояли, прижав руки к груди, как молчаливые изваяния, изображающие беспомощность и горе.
Первым опомнился Дэнсай:
- Постойте, да как они посмели? Да что же это такое? Что это происходит?
Ему никто не ответил. Забытый всеми в доме, закричал, словно в ответ ему, четырехлетний Тинтай:
- Мама, я боюсь! Мама, спрячь меня от лягушки со стеклянными глазами!..
Мать повернулась к нему и пошла, приговаривая:
- Не плачь, не бойся, она прибегала не за тобой.
Дэнсай стоял растерянный, опустошенный, широко расставив ноги, чтобы не упасть. Ярость душила его за горло, слезно спрут.
- Эй, господа, вы что-то потеряли! - заорал он вдруг, показывая сжатый кулак.
Водитель машины обернулся и затормозил. Дэнсай настиг машину в три прыжка и, выхватив из нее сестренок, крикнул:
- Бегите!
Американец с золотыми зубами крикнул:
- Забрать его!
Шофер попытался это сделать, но неудачно - втаскивая Дэнсая в машину, сам вывалился вместе с ним и угодил в рисовое болото. По колени в воде они стали бороться, и, когда очкастый японский господин попытался помочь американцу, он получил такой невежливый удар сапогом, что завопил:
- Полиция! Здесь бунт!
Золотозубый стал палить вверх.
Но это только распугало людей, и все попрятались, а дальше всех полицейский чин, хотя у него были указания во всем содействовать американцам.
Неизвестно, чем бы кончилась драка, если бы не появился американский военный патруль. Солдаты одолели Дэнсая и увели, надев наручники. Они были злы как черти, почти каждого он успел наградить синяком, так ловко дрался. И, сидя в машине, придавленный навалившимися врагами, орал весело, как победитель:
- Банзай!
С этим криком он и исчез из деревни. И вот его все нет с тех пор, но отец не унывает и упрямо твердит:
- Он еще вернется. Если за общение с русскими не смогли покарать его даже боги, что ему сделают американцы?
И утешается тем, что лягушки со стеклянными глазами что-то стали избегать маленькой деревеньки Мито.
1. Наиболее распространенный тип советского танка.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21