А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Что же это такое, как не симбиоз? Но мой вопрос состоит в другом, а что делали моджои до того, как пришли люди?
Все перевели взгляды на Телек.
– Лизабет? – подстегнул ее Стиггур. – Что скажешь?
– Без подготовки ничего, – медленно начала она, и лоб ее избороздили морщины. – Хм-м, мне даже в голову не приходило подумать об этом. Должен быть хищник, к тому же довольно крупный, чтобы расправляться с бололинами. Мне нужно просмотреть записи трофтов, чтобы проверить, много ли там имеется таких кандидатов.
– Если вы меня простите, – вставил Рой, – но мне кажется, что сейчас, когда моджои катаются на плечах квасаман и нам нужно решить, как можно остановить их, это не жизненно важно для нас.
– Если вы простите меня, – вскипела Телек, – то в делах такого рода никогда нельзя заранее сказать, что важно, а что нет, и где лежит ключ к разгадке.
И она устроила мини-лекцию о независимости биологической структуры и функции с экологических позиций, но большую часть ее Джонни прослушал. Просматривая биологические данные по Квасаме, он наткнулся на одно маленькое предложение, которое заставило застыть его глаза и мысли. Он вернулся назад и внимательно прочитал весь раздел, и по его спине пробежал непонятный пока холодок.
Когда Джонни оторвался наконец от экрана, Стиггур говорил что-то успокоительное. Он подождал, пока генерал-губернатор не закончил, и, пока никто не перебил его, заговорил сам.
– Лизабет, у тебя было время изучить записи по животному миру, привезенные «Менссаной»? В частности те, что были сделаны на Чате?
– Я только просмотрела их, – но выражение ее лица сказало: «ты же знаешь, что да», но вслух эта мысль произнесена не была. – Тебя конкретно что-то интересует?
– Да. – Джонни нажал несколько клавиш, и страницы, которые он только что читал, появились и на других экранах. – Слева представлено наше изображение в профиль четвероногих с Чаты, справа ваше – квасаманских бололинов. А теперь, если только вы уделите минуточку и просмотрите обе странички, я думаю, вы поймете, что я имею в виду.
– Интересно, – минуту спустя кивнул Вартансон. – Очень много сходства.
– В особенности относительно использования для передвижения магнитных полей, – согласилась Телек. – Для крупных сухопутных животных это очень необычно. Возможно, это и есть тот классический случай из теории трофтов о происхождении от одного корня. Знаете, это все о том же, почему на Авентайне, Палатине и Кэлиане у нас похожая и флора, и фауна.
– Угу, – сказал Джонни и вывел на экраны две другие нужные ему страницы. – О'кей, тогда что вы скажете относительно моджои справа и этой птицы слева?
Фэрли фыркнул.
– По бинокулярному снимку и компьютерной графике? Даже я понимаю, что для сравнительного анализа нужно нечто большее.
Джонни не спускал с Телек глаз.
– Лизабет?
– Ну, обе они хищники, – медленно произнесла она. – Клювы и кроющие перья крыла очень схожи. Ноги… маловато деталей, но… интересно. Эти короткие нити, идущие от венца и уздечки, здесь и здесь? У моджои там также имеется что-то наподобие вибриссы, которая, как мы думаем, каким-то образом связана с органами слуха. Если только это не какая-то погрешность, выданная компьютером. Где вы встретили этот вид? А… вижу. Такта. Последняя планета вашей экспедиции, да?
– Совершенно верно, – рассеянно согласился Джонни. Итак, моджои, несомненно, были близкими родственниками этой странной птицы, поведение которой вспугнуло их и заставило досрочно сорваться с места на той планете. А это значит… что?
– По крайней мере, пока, – сказал Стиггур, – Лизабет права в том, что данные по моджои, чтобы ими можно было манипулировать, требуют более длительной проработки. Поэтому мне хотелось бы перейти к другому, стратегическому пункту нашей дискуссии о самом обществе, в частности, давайте обсудим структурные аспекты, которые нам уже знакомы. М-м-м… посмотрим… все правильно: страница 162 с самого начала.
Обсуждение продолжалось еще почти час, и несмотря на относительное сырое состояние материала, перед глазами Джонни возникла картинка, настолько удручающая с военной точки зрения, что хуже не бывает.
– А теперь давайте посмотрим, все ли так просто, – сказал он в конце, стараясь придать своему голосу как можно меньше сарказма. – Мы имеем общество, члены которого никогда не расстаются с огнестрельным оружием, население живет преимущественно в небольших деревнях, легкая промышленность страшно децентрализована, а тяжелая – упрятана глубоко в подземелье. О технологии этого общества нам доподлинно ничего не известно. Этого достаточно или продолжить?
– Не забудь упомянуть об их увлечении приемом стимулирующих мыслительную деятельность наркотиков, когда плевать хотели на последствия, – прорычал Рой. – И кроме всего прочего они все еще к тому же и глубокие параноики. Знаешь, Бром, чем больше мы вникаем в это дело, тем меньше мне нравится мысль о том, что они сидят там на своей планете, готовые к вылазке в космическое пространство в любой момент, как только воссоздадут двигатель для межзвездных перелетов.
– Ты говоришь так, словно они уже завтра могут оказаться на нашей орбите, – заметил Хемнер. Он закашлялся, спазмы сотрясали его тонкие плечи, но когда он снова продолжил, голос его звучал твердо. – Не забывайте, что Квасама находится от нас на расстоянии сорока пяти световых лет. И чтобы найти нас, даже если они целенаправленно будут искать, им потребуется не одно десятилетие. Но прежде они наткнутся на трофтов. Начнут ли они с ними торговлю или ввяжутся в военные действия, в любом случае это их задержит на поколения. Но к тому времени они уже позабудут свое маленькое фиаско, а мы, словно ни в чем не бывало, сможем заново начать знакомство с нашими братьями.
– Прекрасная речь, Йор, – ядовито сказала Телек, – но ты, похоже, упустил два жизненно важных момента. Первый: а что, если они прежде, чем натолкнуться на трофтов, приземлятся на Чате или одной из остальных планет?
– Ну и что? – спросил Хемнер. – Если мы откажемся от работы сейчас, то и людей наших там не будет.
Возможно, губы Телек и дрогнули при этом, но голос ее, когда она продолжила, ничуть.
– Второе – это твое предположение, что квасамане нас забудут. Ты ошибаешься. Они хорошо запомнили нас. Неважно, пройдет ли год или век, но, как только они найдут нас, они будут готовы к войне. Ты можешь сомневаться в этом, – добавила она, обведя взглядом стол, – но это так. Я была там, я видела их и слышала, как они говорят. Подождите, пока не будет представлен заключительный отчет Херша Ннамди, и тогда скажете, согласен он в этом со мной или нет. И третье: как только мы позволим им оторваться от поверхности Квасамы, мы окажемся втянутыми в кровопролитную и изнурительную войну. Наш нынешний технологический уровень – ничто, когда в ход идут стимулирующие мозговую деятельность наркотики. Несколько месяцев или лет войны – и они будут на нашем уровне, каким бы он к тому времени не стал. И если вы считаете, что сейчас они децентрализованы, подождите, и они окопаются на Такте и Кубе, и одному богу известно, где еще.
– Бесспорно, ваши доводы весьма весомы, – сказал Стиггур, как только Телек остановилась. – Но все ваши тактические соображения лишены одного важного для нас момента, о котором я вам напоминаю. А именно: вопрос состоит также в том, собирается ли Мир Кобр выступать в этом деле в качестве наемников трофтов против других людей, своих собратьев?
– Это уж очень болезненная постановка вопроса, – возмутился Вартансон.
– Конечно, болезненная. Но я думаю, что именно так будет поставлен этот вопрос второй стороной обсуждаемого дела. И, честно говоря, такую постановку вопроса я считаю достаточно правомерной. Все началось с того, если вы помните, что мы побоялись в глазах трофтов показаться слабыми. Как известно, моральные устои общества являются составной частью его силы. Кроме того, может быть, по ту сторону владений трофтов нам все же лучше иметь своих союзников, которые такие же люди, как и мы?
– Ты забываешь историю, Бром, – спокойно вставил Джонни. – Разве именно не из-за двух человеческих миров на своих границах четырнадцать лет назад владения трофтов обеспокоились до такой степени, что были готовы объединиться и начать против нас войну?
Фэрли фыркнул.
– Но между Доминионом Человека и Квасамой как угрозой для границ существует колоссальная разница.
– Она касается только размеров и не более. И не забывайте, что трофты не применяют массового уничтожения с звездолетов. Их манера ведения войны – это высадка на территории противника и ее физическая оккупация. А Квасама – это не тот мир, высадка в котором доставит удовольствие.
– Согласна, – пробормотала Телек и еле заметно пожала плечами.
– Или, говоря другими словами, – сказал Хемнер, – сами трофты не способны пойти на эту пытку и решили нанять нас, чтобы эту работу за них выполнили мы.
Раздалось сразу несколько голосов, но только Вартансону удалось быть услышанным.
– Забудьте на минуту о существовании трофтов. Только на минуту. Давайте поговорим об угрозе нам, черт возьми. Лизабет права, нам придется иметь с ними дело, более того, нам придется иметь с ними дело уже сейчас.
На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Джонни бросил быстрый взгляд на Хемнера, но старик смотрел вниз на свои руки, прижатые к столу. Тишину нарушил Стиггур.
– Я думаю, что мы, имея только те данные, которыми располагаем в настоящий момент, сделали уже достаточно, – сказал он и обвел всех медленным оценивающим взглядом. – Окончательные геологические, биологические и социологические исследования будут завершены дней через десять. Тогда мы и соберемся повторно, до официального заседания полного Совета, и еще раз попытаемся прийти к какому-либо решению. – Протянув руку к боковой поверхности своего дисплея, он отключил встроенное записывающее устройство. – Это собрание объявляется закрытым.
ГЛАВА 25
Всего через несколько дней предсказания Стиггура относительно тактических методов оппозиции оправдались. Как и несколько недель назад, когда квасаманская история только что выплыла на свет, Корвин неожиданно для себя оказался в самой гуще дебатов общественности, но с одной небольшой разницей. Если раньше Квасама рассматривалась всеми как некое математическое уравнение: абстрактный вызов, с одной стороны, с конкретной, правда, надеждой на умножение владения Миров Кобр более чем в два раза, с другой, то теперь удобный во многих отношениях туман рассеялся. Как только стали известны детальные сведения относительно людей Квасамы и потенциальных опасностях, внутри, казалось, самых логичных и рациональных доводов, как «за» так и «против», начинала подниматься эмоциональная буря. Большинство приверженцев позиции «против», с которыми разговаривал Корвин, только внешне были немного успокоены заверениями, что Джонни также был против массированной войны с другими представителями человечества. Их мнение, как правило, сводилось к тому, что ему следовало бы больше работать в том направлении, чтобы все же убедить Совет принять их точку зрения. Что касается сторонников предложения трофтов, то вопросы морали и нравственности они просто старались обходить стороной, в то же время считая, что первичной заботой Джонни должна быть все же собственная безопасность Миров Кобр. Все это создавало ситуацию относительного равновесия на словах, т. е. безвыходности, и в течение трех дней все это Корвину порядком надоело.
Но только когда ему позвонил Джошуа, он наконец осознал, как много его времени отнимали эти беседы с общественностью, по телефону ли или посредством сети радиовещания.
– Ты давно виделся с Юстином? – спросил Джошуа, когда с любезностями было покончено.
– После вечера вашего отчета ни разу. – От этого открытия Корвин даже поморщился. Вот уже четыре дня прошло с тех пор, как он в последний раз говорил с кем-нибудь из семьи, не считая отца. Так долго не общаться с семьей пока еще не стало его привычкой. – У меня почти не было времени.
– Ладно, мне кажется, что для этого тебе следовало бы найти время и побыстрее.
Корвин нахмурился.
– Почему? Что-то случилось?
Джошуа на экране видеофона проявил нерешительность, а потом покачал головой.
– Я толком не знаю. Как будто ничего существенного, но видишь ли, он до сих пор не вышел из Академии. Ты знаешь об этом?
Корвин, конечно, не знал.
– Медицинское обследование?
– Нет, но почти все свое свободное время он проводит один в той комнате, которую они выделили для него. Кроме того, он много занимается с компьютерным библиотечным каталогом.
Корвин припомнил доклад Юстина, который он два дня назад поспешно просмотрел и вернул. Там его брату пришлось пройти через ужасы ада…
– Может быть, он просто убивает время, пока его душевные раны хоть немного не затянутся, – предположил он. Но уже тогда, когда он произносил эти слова, они резанули его слух своей фальшивостью. Не тот человек был Юстин, чтобы в одиночестве зализывать свои раны.
Джошуа, должно быть, угадал его мысли.
– Тогда эти раны должны быть куда глубже, чем мы думаем, потому что прежде он никогда не зарывался так от всех. Кроме того, меня очень беспокоит его отбор информации. Ты не сможешь каким-то способом раздобыть список литературы, которую он запрашивал?
– Возможно. – Корвин поскреб щеку. – Послушай, а ты не напоминал ему, что сегодня вечером мы держим семейный военный совет Моро?
– Да, – кивнул Джошуа. – Он сказал, что постарается быть.
– О'кей, – медленно произнес Корвин. – О'кей. Но я не говорил с тобой, поэтому не могу знать, что ты уже напомнил ему об этом. Я позвоню ему немедленно как образцовый старший брат и заодно постараюсь из него что-нибудь выудить. Хорошо?
– Прекрасно. Спасибо, Корвин, а то я просто с ума сходил, не зная, что и делать.
– Никаких проблем. Увидимся вечером.
Изображение Джошуа исчезло. Нахмурив брови, Корвин набрал номер Академии Кобр и попросил к телефону Юстина. Через секунду на экране возникло лицо брата.
– Алло? О, Корвин, привет. Чем могу быть полезен?
На секунду Корвин утратил даже дар речи. Он что-то не помнил другого такого случая, чтобы Юстин был настолько холодно вежлив, настолько деловит, это было единственное слово, которое точнее всего характеризовало его тон и вид.
– М-м, я позвонил только для того, чтобы узнать, приедешь ли ты сегодня на семейный совет, – произнес он наконец. – Полагаю, отец сказал тебе об этом?
– Да, примерно пару дней назад. И Джошуа уже позвонил сегодня и напомнил. Насколько я понимаю, тетя Гвен тоже придет.
– Вот те на, – подумал Корвин и мысленно скривил губы. А он-то предполагал оставить этот лакомый кусочек Юстину на закуску и самому сообщить брату о том приятном сюрпризе, который ожидал его. Тетя Гвен, младшая сестра Джонни, еще с детства была любимой родственницей Юстина. Но с тех пор, как шесть лет назад она переехала на Палатин, ее визиты к ним стали большой редкостью, путь-то теперь был не ближний.
– Да, это правда, – сказал он Юстину. – Она – одна из тех геологов, кто занимается обработкой квасаманских данных.
Корвину показалось, что при упоминании о Квасаме, губы Юстина слегка скривились, но наверняка он не был в этом уверен.
– Да, папа говорил об этом. Ладно, как я уже сказал Джошуа, я постараюсь быть.
– А что может помешать тебе? – осторожно поинтересовался Корвин, стараясь говорить обычным тоном. – Ты же еще не работаешь, правда?
– Официально, нет. Но сейчас я кое над чем работаю, что мне хотелось бы завершить побыстрее.
– Что же это такое?
Лицо Юстина никак не изменилось.
– Ты узнаешь об этом, когда работа будет закончена. А пока мне бы не хотелось говорить об этом.
– Ладно. Поговорим позже.
– Пока. – Экран померк, и Корвин откинулся на спинку кресла. Экспедиция на Квасаму определенно изменила его младшего брата, и он бы сказал, что не в лучшую сторону. Все же для некоторых вещей, как он уже сказал Джошуа, просто требуется время, чтобы прийти в норму.
Зазвонил аппарат внутренней связи: должно быть, Юту с чем-то новым по сети радиовещания, на что требовалось немедленно дать официальный ответ. Вздохнув, Корвин повернулся к аппарату и, отогнав беспокойные мысли о Юстине на второй план, вернулся к своей работе.
Для Пайера все стало, как в прежние времена. Почти.
Приглашения на обед от семейства Моро в списке своих личных дел он всегда расценивал как приоритетные, и не только потому, что ему нравилась их компания, а также из-за того, что они негласно рассматривали его как члена своей семьи, а эта честь распространялась только на очень ограниченное число посторонних лиц. На протяжении многих лет ему пришлось наблюдать, как трое маленьких мальчиков с высоких стульчиков постепенно переместились на взрослые сиденья и стали равноправными участниками домашнего совета, пользоваться привилегией познакомиться со сложными, запутанными лабиринтами политики Миров Кобр, узнать Гвен Моро, которая была всего на три года старше его, и узнать настолько хорошо, что он уже подумывал о женитьбе на ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40