А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Добррый день! Добррый день и вам! Краклин бросила взгляд на Пижму:
— Мне кажется, они что-то задумали. Эй, Арвин! Что за спешка? Куда это вы собрались?
— Да ничего особенного. Прросто пррогуляться! Пижма тут же взяла Краклин за лапу и повела вслед за ними.
— Ты права, они что-то задумали. Прогуляться они идут, как же! Пойдем-ка посмотрим, в чем там дело. Ребята, продолжайте игру без нас! Да смотрите, чтоб без подвохов!
За кустами, растущими по всему периметру стены, Перекоп и другие окружили крота по имени Топотун:
— Так в чем там дело, объясни нам еще раз. Топотун указал лапой на несколько участков в кладке.
— Прриглядитесь, хурр, прристальней, хурр-хурр. Видите?
Краклин и Пижма внезапно выросли рядом с ними. Настоятельница набросилась на Арвина:
— Что здесь происходит? Вы что-то скрываете от меня! Я требую объяснений!
Арвин уже спустился к самому основанию стены и тыкал красные песчаные кирпичи ножом. Он поднял взгляд на Пижму и ответил как можно спокойнее:
— Даже не знаю, как Вам объяснить. Мы и сами еще не разобрались. Топотун говорит, что стена осыпается, но, возможно, он ошибается. Вот мы пока и не стали тревожить Вас зазря, Матушка, потому что у Вас и так много дел…
Пижма возмущенно прервала его:
— Что значит «и так много дел»?! Южная стена осыпается, а вы считаете это недостаточным поводом, чтобы потревожить меня? Да кем вы меня считаете в таком случае — настоятельницей аббатства или глупышкой с мячиком?!
Перекоп с достоинством отдал честь и осторожно произнес:
— Прростите, но несколько минут назад мне показалось, что Вы игррали в мяч, когда мы прроходили мимо, хурр-хурр.
Глаза Пижмы сверкнули.
— Ерунда! А ну-ка, покажите мне стену!
Остаток дня они провели, обследуя южную зубчатую стену по всей длине. Стена осыпалась, более того, она как будто набухала изнутри. Они проверяли кладку; они взбирались на стену и кидали веревку с грузом, а потом прижимались щекой к стене и скашивали глаза, сравнивая степень ее натяжения и изгиб в разных местах; они горячо спорили, обсуждая сложившееся положение. Вывод был неутешительным. Южная стена рушилась.
ГЛАВА 10
Ночь опустилась над аббатством Рэдволл, и огни Большого зала засветились сквозь витражи, отбрасывая длинные разноцветные блики света на лужайку. Старинное здание с массивными арками торжественно возвышалось на фоне Леса Цветущих Мхов. Все оно, начиная с колокольни и заканчивая зубчатыми стенами, было символом надежности, комфорта и благополучия всех рэдволльцев, считающих ее своим домом.
Большинство жителей Рэдволла одевались просто и скромно, но сестра Фиалка Полевка обожала кружева и оборки. Шелестя нижними юбками, она суетливо выскользнула из парадных дверей аббатства, держа в лапах светильник и недовольно бормоча. Ночной бриз игриво подхватил ее накидку и ленточки капора. Медные тяжелые колокола Рэдволла звучно пробили время ужина.
Настоятельница Пижма и ее окружение все еще были у северного фронтона, обследуя стену. Перекоп ласково погладил камни.
— Слава сезонам, хурр-хурр, что хоть северная стена, да и дрругие, крроме южной, в целости и сохрранности!
Арвин поднял фонарик и осветил лицо настоятельницы, с тревогой вглядываясь в его черты:
— Он прав, Пижма, это просто здорово, что все остальные стены так же крепки и надежны, как в год их возведения! Пижма устало потерла глаза:
— Так-то оно так, да только в этом мало проку, если южная стена может рухнуть в одночасье.
К ним торопливо приблизилась Фиалка; ленты ее капора широко развевались на ветру.
— Матушка настоятельница! Там же ужин остывает! Мы не можем приступить к вечерней трапезе без Вас! Ох, да вы только посмотрите все на себя — лапы грязные, одежда в колючках, что за вид! Краклин, а я-то думала, ты поможешь уложить малышей… Ох, теперь вообще неизвестно, когда бедняжки доберутся до кроваток, раз их до сих пор даже не покормили! А еще, кстати…
Ее прервал строгий голос Арвина:
— Хватит, сестра Фиалка, мы всё поняли. Полевка надменно поджала губы, и Пижма быстро вставила, пользуясь паузой:
— Спасибо, сестра, мы скоро будем. А вы пока что побудьте за меня и велите начинать ужин. Но спать пока никого не укладывайте, я должна всем сообщить что-то важное.
Фиалка приосанилась, гордая возложенной на нее миссией. Краклин смотрела ей вслед, пока они шли к пруду умываться перед ужином.
— Знаете, мне порой кажется, что неплохо было бы разок прищемить ей хвост.
— Сестра Фиалка обязательна и исполнительна, — ответила Пижма, подавив улыбку. — Просто иногда она слишком усердствует. Но всем нам неплохо было бы подзанять у нее внимания к мелочам.
Вообще-то завтраки, обеды и ужины в Рэдволле сопровождали гул голосов и звон тарелок. Вот и сейчас все в Большом зале ели и переговаривались через стол.
Многие взрослые сажали малышей на колени, разделяя с ними обильную трапезу, а те были счастливы тем, что сегодня можно подольше не ложиться спать.
Арвин и другие подошли к столу вслед за Пижмой. Добрая настоятельница сделала знак Фиалке, чтобы та оставалась, где сидит, — на большом стуле во главе стола. Шутливо подтолкнув мышку Слоечку и кротенка Губби, Пижма уселась между ними на маленькой скамеечке, приговаривая:
— Подвиньтесь-ка, толстяки… Расселись тут… Честным зверям сесть негде!
Слоечка оторвалась от тарелки с супом и подвинулась, освобождая побольше места.
— Сами Вы толстуха… И почему это Вы опоздали?
Губби с набитым тортом ртом ответил за настоятельницу:
— Было… много… дел… хурр… я пррав?
Пижма налила себе супа и подмигнула кротенку:
— Еще бы, конечно прав! Очень много дел, приятель.
Ужин продолжался, звери переговаривались, никто никуда не спешил. Когда в аббатстве ели, не принято было смотреть на часы. Наконец, когда Пижма решила, что время пришло, она поднялась и кивнула Фиалке. Та позвонила в маленький колокольчик. Все примолкли и зашикали на малышей. Пижма обратилась к собравшимся:
— Друзья мои, я должна сообщить вам кое-что важное. Повода для беспокойства нет, но Перекоп, Арвин, Краклин и я проверяли сегодня стены аббатства и обнаружили, что южная стена в опасном состоянии, хотя причины этого пока неясны.
Выдра Шэд, Хранитель Ворот, тут же откликнулся:
— Что надо делать? Мы готовы.
Пижма подала знак Перекопу, и он ответил за нее:
— В первую очередь, хурр-хурр, надо разобраться, в чем дело, а потом исправить неполадки.
Вслед за ним заговорил Арвин:
— Главное, без паники. Но кое-какие правила придется установить, чтобы все вы были в безопасности. Завтра же южная стена будет огорожена. Не ходите туда. Просто живите как жили, но следите за малышами, чтобы они не играли в опасной зоне. Если стена рухнет, рядом с ней никого не должно быть.
Шум пронесся по залу:
— Они хотят разрушить южную стену! Южная стена рухнет!
Вдруг Фиалка Полевка вскочила на стол и со всего размаху кинула об пол огромное глиняное блюдо. Раздался звон, все смолкли. Фиалка только этого и ждала.
— А ну-ка тихо! — воскликнула она. — Вы что, совсем забыли, как себя вести? Вы, брат Трудолюб, и вы, брат Постенник, быстро уложите малышей спать. Остальные выдохните, вдохните и вспомните о том, где находитесь. А ты, Арвин Воитель, поведай всем о своем плане!
У Арвина не было никакого плана, но он спокойно вышел на середину зала и заставил голос звучать уверенно:
— Мой план, да… Так вот, мой план состоит в том, что Кротоначальник Перекоп и его подчиненные займутся сносом стены и возведением заново. Они сами выберут себе помощников. Работа будет вестись посменно, так что закончим быстро. А пока что наш друг Шэд призовет капитана выдр Шкипа с командой, и вместе с теми из нас, кто посильнее, они составят отряд для патрулирования аббатства и окрестностей. Повода для паники нет. Уже многие сезоны ни один враг не показывался в этой части Страны Цветущих Мхов.
Пижма зааплодировала, и вскоре все звери присоединились к ней, успокоенные и воодушевленные.
Позже, когда все улеглись спать, в Пещерном зале был собран совет во главе с настоятельницей. Пещерный зал был поменьше и поуютнее Большого, и Пижме удалось найти минутку, чтобы в уголке перекинуться с Краклин парой слов:
— Какое там «прищемить хвост»! Фиалка была великолепна — как ловко она всех поставила на место! Советую тебе переменить мнение о ней.
Белка повела плечом:
— Ну да, она может, когда захочет. Ладно, беру свои слова обратно.
До поздней ночи совет обсуждал проблему южной стены и меру риска в случае ее падения. Наконец крот Перекоп подвел итог:
— Итак, хурр-хурр, мы не можем устранить причину прежде, чем мы ее обнаружим. Всем надо хорошенько выспаться, а завтра с новыми силами приняться за работу.
Арвин долго ворочался и не мог уснуть. То, что случилось со стеной, беспокоило его и расстраивало, он мучительно искал ответ, в чем же дело и почему она рушится. Наконец, уже под утро, он забылся. Во сне к нему явился сам Мартин Воитель, заложивший стены аббатства много сезонов назад, хотя образ его, украшающий сейчас гобелен Большого зала, был все еще молод и свеж. Так уж повелось, что в особо трудные времена Мартин являлся по своему выбору во сне кому-нибудь из рэдволльцев, чтобы наставить и утешить.
Вот и сейчас Арвин видел во сне, как мышь-воин приближается к нему в клубящемся облаке вечности и от нее исходят уверенность, сила и покой. Арвин понял, что вот сейчас он услышит что-то очень важное, и почувствовал тот трепет, который всегда испытываешь перед лицом судьбы. Мартин Воитель произнес:
Будь осторожен: опасность идет
С южной как раз стороны.
Аббатство не тронут, но вот войны,
Увы, не минуете вы.
К сожалению, на следующий день Арвин забыл этот сон.
ГЛАВА 11
Могучая армия Бродяг припала к земле, дрожащая, промокшая, замерзшая и голодная, среди обломков кораблей. Никто не мог предположить, сжигая жилища, что ночью с юго-востока налетит такой страшный шторм. Сначала хлынул ливень, и тяжелые капли дождя затушили костры, вокруг которых спали крысы, хорьки, ласки, горностаи и лисы. А потом пошел град размером с голубиное яйцо, да еще наводнение, и ураганный ветер погнал все это вдоль берега. Те корабли, что были в воде, тут же отнесло в море и раскололо о скалы. На берегу осталось лишь четыре судна, и звери сражались за место в укрытии.
Дамуг Клык с особо приближенными заняли каюту капитана, остальным было предоставлено искать себе место на палубе. На заре дождь и град стихли, но ветер был по-прежнему силен и немилосерден. Дамуг подполз ближе к угасающему камину в бывшей каюте отца, стуча зубами от холода, и стал искоса посматривать на Длинношея, разогревающего грог.
— Хватит возиться! Он уже готов, давай сюда!
Выбивая зубами дробь о край кружки, Дамуг принялся жадно пить. Когда на дне осталось совсем немножко и Острейший почувствовал, что больше в него не лезет, он протянул остатки Длинношею. Тот жадно проглотил их, боясь, что Повелитель передумает.
Сквозь щели в старых досках Дамуг смотрел на павшую духом армию.
— Мы двинемся в глубь материка прямо сейчас. Там непогода не станет трепать нас так, как на берегу. Найдем лес, воду и пищу; разобьем лагерь; наберемся сил и двинемся вперед.
Длинношей суетился вокруг Повелителя, отряхивая мантию и приговаривая:
— Конечно, двинемся… Конечно, не достанет… Наберемся сил, да… И двинемся на запад… мстить той барсучихе за вашего отца…
Шмяк!
Большой лапой Великокрыс схватил ласку за горло и швырнул на старую койку, жалобно скрипнувшую. Потом подскочил и, усевшись на Длинношея сверху, заорал, сопровождая каждое слово ударом:
— Никогда… не упоминать… имени… этой… барсучихи-убийцы… при мне!..
Дамуг был вне себя. Но когда немного выдохся, он прошипел:
— И даже думать о ней не смей — убью! Разъяренный Повелитель вышел из каюты, схватил первого попавшегося хорька и заорал на него:
— Быстро бить в барабаны! Мы выступаем на север!
В армии Бродяг было четыре капитана, каждый из которых командовал сотней солдат. Очень скоро они выстроились в колонны по пять и пошли маршем в направлении от берега.
Дамуг шел во главе. Справа и слева маршировали по шесть крыс, стуча в большие барабаны. Рваные знамена с изображением разнолезвийного меча развевались на ветру. Их древки были украшены хвостами убитых зверей, а наконечники увенчаны черепами врагов Бродяг.
Горностай Бор и лис Сиг были офицерами Разведки, и у каждого было по сорок солдат. Они шли в левом фланге в основной колонне.
Бор оглянулся на берег, от которого они отходили все дальше и дальше, и сказал:
— Все, братан, больше нам не плавать. Не любит этого новый Острейший.
Сиг прищурился от ветра.
— Что правда, то правда. Я тебе больше скажу — и Саламандастрона нам не видать. Дамуг боится не только кораблей, еще больше он боится Красноокой Крегги.
Бор кивнул и погладил кортик.
— Острейший не должен бояться, а, братан? Ну, я прав, да? Так вот, напугать бы его, как ты считаешь?
Сиг недобро усмехнулся и сплюнул.
— Да, стоит. Как-нибудь ночью, чтобы без подстав, всадить ему кортик по рукоятку, и самим возглавить Бродяг.
Бор мечтательно прикрыл глаза на секунду.
— Вот-вот… Точно… Развернуть всех на юг и править как два короля…
Длинношей плелся, спотыкаясь, в хвосте. Его горло было повязано куском старого пледа. Не так-то легко оказалось быть советником при Острейшем. Он собирался переждать несколько дней, прежде чем снова втираться в доверие, а пока держался подальше от Дамуга.
Чесун и Чихун маршировали как раз перед ним, в последней пятерке одной из колонн. Чесун поймал на себе взгляд Длинношея и подмигнул:
— Ну что… как сегодня, это… настроение у господина?
Длинношей попробовал ответить, но издал только болезненное бульканье.
Чихун насмешливо переспросил у Чесуна:
— Что он сказал? Я не расслышал. Полусонный Чесун равнодушно помотал головой:
— Что-то типа «буль-буль-буль», я не понял, что это значит.
— Что это значит? Да ты сам говорил бы сейчас то же самое, если б потащил вчерашний тяжеленный штурвал, вот что!
— Кому там известно о вчерашнем тяжеленном штурвале?! — донесся голос толстого горностая из предыдущей шеренги.
— Да это я вчера пнул один ненужный… Какой штурвал? О чем ты, приятель? Не знаю я никакого штурвала!
Но тут встрепенулся Чесун:
— Точно, Чих, я вспомнил! Вчерашний штурвал! Ты его выбросил и угодил прямо в… Ау-у-у! Чего ты щиплешься!
Ветер дул все утро, а к полудню стало накрапывать. Тогда Дамуг Клык отдал команду барабанщикам:
— А ну-ка выбивайте двойную дробь, чтобы все пошевеливались. Впереди лес.
Разведчиков с Офицерами во главе отправили вперед прочесать окрестности. Место оказалось идеальным для лагеря. Там были и озерцо с большим количеством рыбы, и множество жирных перепелок. Когда перевалило за полдень, армия была уже надежно укрыта от дождя и ветра густой листвой и стволами деревьев. После холодной зимы, проведенной на открытом побережье, это казалось роскошью.
Бор и Сиг уютно устроились под крушиной, натянув старую парусину на склоненные ветви. Потом они развели небольшой костер и принялись жарить сочную перепелку. Длинношей тоже был с ними, но прятался за свесившимися краями парусины, нервно выглядывая время от времени и испуганно следя за снующими туда-сюда Бродягами.
Наконец Бору это надоело, и он стал подшучивать:
— Чего прибился-то, братан? Подумаешь, покушаешь с друзьями!
Но Длинношей лишь пригнул голову, завидев приближающегося капитана.
— Тебе легко говорить, а вот что скажет Дамуг, если узнает, что я прохлаждаюсь, да еще с такой-то парочкой?
— Да брось, ничего он не узнает, если сам не проболтаешься, — ответил Сиг, переворачивая перепелку. — Давай-ка не дрейфь! Подкрепись лучше, это нервишкам помогает… От тебя и требуется-то только одно: скажешь нам, где Острейшество будет почивать да сколько при нем будет охраны, — и ладно.
Бор принялся точить кортик о высокий камень.
— А, да завтра кто захочет знать, с кем ты был, а с кем — не был. Дамугу будет не до тебя, он уже будет папочку аукать в Темном Лесу, ха…
Чихун развел костер и с надеждой смотрел на Чесуна, приближающегося со стороны озера.
— Что-то ты мокро выглядишь. Поймал что-нибудь?
— Почти. Но меня столкнули в воду, — ответил Чесун, устало подсаживаясь к костру и зябко поеживаясь.
— Что значит «почти»? И кто это тебя столкнул, ты и сам-то не доходяга.
— Да тот самый горностай, помнишь? Толстый, в которого мы штурвалом угодили.
— А, ну тогда понятно… Ладно. А ты вообще ничего не принес?
— Вот только это, — и Чесун извлек из рукава немного водорослей. — Может, сгодится на суп? Витамины все-таки.
Чихун брезгливо скривился:
— Выброси эту гадость, еще чего не хватало… Но когда Чесун уже отвел лапу, чтобы швырнуть бурые стебли, приятель его остановил:
— Ладно, это лучше, чем ничего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26